Наречённая

Пять лет спустя.       Как всегда обычно происходило по вечерам, Кэролайн слонялась по своей новенькой квартире, которую купила три года назад, и не знала, чем себя занять. Кто бы мог подумать, что молодая, красивая и энергичная Кэролайн Форбс, которая защитила докторскую диссертацию сама и даже без применения вампирских штучек, на самом деле уже долгое время в глубокой депрессии. Хотя, конечно, перед друзьями и коллегами она сразу же надевала счастливую маску, но приходя в пустую квартиру, Кэролайн сразу же срывала её, потому что изображать из себя и дальше радостную и беззаботную было очень сложно даже для вампира.       Бывало от этих ненавистных вечеров её спасал Люсьен. Её преданный друг. Вот как сегодня. Они гуляли по парку, обсуждая с ним разные темы, затем сходили в кино и смеялись над смешным фильмом, а потом опять пустота. Опять в своей уютной квартирке и опять одна. Совсем одна.       А бывало от одиночества Кэролайн спасали, буквально врывались по очереди в её одинокую жизнь, но, к сожалению, ненадолго: Кол и Бонни, Ребекка и Мэтт, а как-то раз к ней даже приезжали Елена с Деймоном. Чаще всех радовала Кетрин, когда Элайджа приезжал в Париж по делам. Она словно вихрь залетала к ней и переворачивала с ног на голову одинокую жизнь, и только Пирс знала, как ей на самом деле плохо и паршиво. Как-то раз, совсем недавно, она спросила:       — Да что с тобой, Форбс? Где та стерва, которую я знала?       — Какая тебе разница? — чопорно ответила Кэролайн.       — Потому что я пытаюсь понять, что с тобой, подружка. Это всё из-за него? Да? Ты превратилась в человека. Безвольного и очень скучного. — Её ответ настолько ошеломил Кэролайн, что какое-то время она не знала, что ответить.       — Я не человек, Кетрин. И ты тоже, в случае если ты забыла. Возможно ли, что проклятие Клауса каким-то образом перешло на меня? — Тогда ещё Пирс посмотрела на Кэролайн долгим взглядом, что очень было подозрительным. Да и вообще, весь этот разговор был странным.       — Открой глаза и оглянись. Мы все прокляты. Но проклятый — не значит мертвый. А ты живешь так, как будто давно умерла. — Заметила Кетрин и попала в самую точку!       — Ты считаешь, что так хорошо меня знаешь? — шумно вдохнула воздух Кэролайн от возмущения.       — Вопрос не в том, знаю ли я тебя, подружка. Вопрос в том, знаешь ли ты себя сама? — Почему бы тебе не перейти с дружеских отношений с Люсьеном на более решительные? Ведь он явно не хочет оставаться твоим другом, Кэролайн?       — Он да, но я не смогу дать ему больше, чем дружба, — печально ответила блондинка. — Хотела бы, но не могу.       Кэролайн часто в последнее время вспоминала этот разговор с Кетрин. Дать Люсьену больше, чем дружба, — это означало потерять хорошего друга, а она не может раскидываться близкими ей людьми.       Сегодня в больнице она услышала при помощи сверхслуха, как в коридоре психотерапевт даёт совет пациентке:       — Попробуйте завести дневник, мисс Реверс. Записывайте в него всё, что наболело. Общайтесь с ним, как с другом, когда Вам одиноко. Изливайте душу ему.       Кэролайн думала об этом весь оставшийся день. В конечном итоге, она пошла в магазин и приобрела толстую тетрадь в кожаном переплёте со шнурками. Теперь эта тетрадь лежала на одинокой кровати, а Кэролайн изредка бросала на неё раздражённые взгляды.       Ну что ж… дневник так дневник. Она села в позе лотоса на кровать и схватила тетрадь. Убрав прядь волос за ушко, блондинка начала выводить буквы красивым почерком:       «Здравствуй, дорогой дневник!       Я бы хотела написать тебе всю боль и отчаяние, которые я испытываю последние пять лет. Не то чтобы я не жила эти годы. Нет, я жила и продолжаю жить. Но мне сложно это делать без него. Я понимаю, что он предал меня и совсем забыл. Но что делать мне? Не было и дня, чтобы я не думала о нём. За что мне такая боль? Я знаю, что должна и обязана его ненавидеть, но сердцу ведь не прикажешь. И я, как всегда, обычно улыбаюсь всем, а боль изнутри съедает и ломает рёбра.       Скоро Рождество, и ко мне опять никто не приедет. Конечно, Люсьен будет звать меня на вечеринку, но это не для меня. Все эти напыщенные индюки и индюшки вызывают у меня раздражение, и только. Уж лучше пойти в бар и напиться, чем с ними.       Ребекка с Бонни, буквально каждое Рождество, зовут меня отметить с ними праздник в Новом Орлеане. Ты не представляешь, дорогой дневник, как я хотела бы туда поехать и увидеть его хоть одним глазком, но я боюсь холодности и безразличия, равнодушия и официальности. Я тысячу раз представляла такую встречу, и мне даже пару раз снилось такое выражение надменного лица Клауса. А пару раз я даже порывалась позвонить ему и поздравить его в рождественскую ночь, но так и не решалась, смотря на его номер в телефоне, возможно, который он давно уже сменил.       Наверное, я потихоньку схожу с ума и уже ничего не важно для меня, кроме него. Это болезнь? Или на самом деле проклятие? Я знаю, что у него своя жизнь там, без меня. У него всё хорошо и он стал королём Нового Орлеана. А я что? Кем стала я?»       Горькие слёзы обожгли глаза и потекли дорожками на бледные щёки. Она кинула ручку о стену, и та упала на пол, сломавшись. Затем Кэролайн со злостью вырвала страницы из тетради и отправила скомканные листки бумаги вслед за ручкой. Теперь смятые и не нужные они валялись на полу, совсем как она сейчас на кровати.       — Мне не стало легче! — крикнула она в пустоту. — Всё с каждым днём только хуже и хуже! Будь ты проклят, Клаус!       Звонок прервал её страдания, и она, на ходу вытирая слёзы, поспешила открыть дверь.       — Неважно выглядишь, — Кетрин состроила недовольную гримасу и, отодвинув её, прошла в квартиру, кидая на ходу накидку из норки на кровать. — Бледная, потерянная… — Пирс открыла холодильник и достала пакетик с кровью: — На вот, подкрепись, ты нужна мне сегодня.       — Зачем? — спросила Кэролайн, только сейчас обратив внимание на внешний вид подруги. Сказать, что она выглядела великолепно — это мало сказать. Что только любовь не делает с женщинами. В случае с Кетрин, преображала, делала счастливой, она будто бы светилась вся изнутри. Мало того, на ней было прекрасное вечернее платье красного цвета, которое как вторая кожа обтягивало шикарную фигуру брюнетки. Колье из бриллиантов, а это были именно они, сверкало на свету при каждом её движении.       — Ты пойдёшь со мной на выставку картин одного не очень известного художника. — Кетрин решительно распахнула шкаф и начала подбирать ей платье.       — У меня были другие планы, — возмутилась Кэролайн.       — Ну да, конечно… знаю я твои планы, рыдать в подушку. — Кетрин достала светлое платье и внимательно осмотрела со всех сторон. — Вот это сойдёт, по магазинам ходить некогда. — У Кэролайн сложилось впечатление, что Пирс разговаривает сама с собой, а она так, для мебели.       — Я берегла это платье для особого случая, Кэтрин!       — Ты что, ещё тут? — наконец обратила на неё внимание подруга. — А ну марш в ванную и приводи себя в порядок. Считай, что такой случай настал.       — Я не понимаю, если ты говоришь, что художник неизвестный, то к чему так наряжаться? — удивлялась Кэролайн.       — Художник, может быть, он и неизвестный, а вот личность ещё как известная. Все деньги от продажи картин он пожертвует на лечение онкобольных.       — Ах да… Люсьен что-то мне говорил сегодня про своего друга, которому он устраивает выставку, но я отказалась идти.       — Почему? — удивлённо воскликнула Пирс.       — Там будет всё его общество, а от них меня тошнит, если честно.       — Так! Тебе нужно развеяться. Ты уже похожа на сушёный гриб, подруга. Давай поторапливайся, Элайджа уже ждёт нас там.

***

      Буквально через час они стояли у входа в огромную студию, принадлежавшую Люсьену. Дворецкий принял у них накидки и провёл вовнутрь. Студия была светлой и состояла из нескольких выставочных залов. Где-то издалека играла тихая музыка. Официанты разносили напитки и закуски. Некоторые гости ходили и рассматривали картины, развешанные на стенах, а некоторые уже стояли и о чём-то тихо спорили. На этой выставке была создана приятная фоновая атмосфера.       — Кэролайн? — к ним подошёл Люсьен. — Не ожидал тебя тут увидеть, ты выглядишь божественно, впрочем, как всегда! — он учтиво поцеловал ей руку, при этом шутливо стреляя глазами. — Дамы, позвольте вам предложить по бокалу шампанского.       — Хватит из себя корчить джентльмена, Люсьен, — улыбнулась другу Кэролайн, принимая бокал.       — Ты случайно не видел Элайджу? — Кетрин внимательно всматривалась в толпу.       — Он в аукционном зале.       — Пойду поищу его, не скучайте. — Схватив предложенный бокал, Пирс стала пробираться сквозь толпу.       — Тебе очень идёт это платье, Кэр, — Люсьен медленным взглядом скользил по фигуре блондинки.       Конечно, идёт! Она несколько недель выбирала его, собираясь в Новый Орлеан на Рождество в прошлом году, но так и не решилась поехать туда, и платье пылилось уже как год в шкафу. Оно своего рода было священным для неё. Бежевое, с открытой спиной и обшитое стразами, доходило до колен и как никогда подчеркивало фигуру. Туфли на высокой шпильке только подчеркивали и без того стройные ножки. Высокая прическа, которую наспех ей наколдовала Кетрин, и больше ничего лишнего в образе, только разве что золотая цепочка с кулоном в виде слезы, которую ей подарил Клаус пять лет назад и которую она почти никогда не снимала.       — Ну… так ты будешь показывать картины своего друга? Может быть, и я подберу какой-нибудь пейзаж в свою квартирку, — прервала неловкое молчание Кэролайн.       — Пойдём, конечно, я познакомлю тебя с его работами.       Проходя через выставочные залы, Кэролайн чувствовала себя и зрителем, и участником одновременно. Ей настолько понравились картины этого художника, что она даже читала описания к ним.       — А мне совершенно не нравится его стиль. И что ты только нашла в них, Кэр? — спросил Люсьен.       — В них есть что-то такое… родное, что ли, — задумчиво проговорила она, внимательно рассматривая очередную картину. — Или знакомое…       — Да неужели?       Кэролайн чуть не подпрыгнула на месте от этого голоса. Она бы узнала его, наверное, из миллиона голосов. Форбс не оборачивалась и продолжала нарочито внимательно рассматривать совсем не интересующую уже картину. Теперь она понимала, где она её видела, да и вообще, почему ей была так интересна эта коллекция.       — Милая, позволь тебе представить Никлауса Майклсона. Хотя думаю, что вы уже знакомы, раз ты так хорошо общаешься с остальной семьёй.       Кэролайн медленно повернулась и оказалась в плену его холодных глаз. На мгновение её как будто парализовало, словно от яда, но потом взгляд Клауса сменился на скучающий, точно такой же, которого она так боялась.       — Ты прав, знакомы, но не виделись уже… — древний на секунду задумался, — не помнишь сколько, Кэролайн? — таким же скучающим голосом, как и его взгляд, спросил он.       — Лет сто, наверно, — отмахнулась она, отшучиваясь и насильно заставляя себя натянуть дежурную улыбку. Если он не помнит, то почему она должна говорить сколько именно? Клаус поднял бровь в удивлении. А чего он ожидал? Что сейчас она выдаст ему точную дату и время? Ну, насчёт времени это сильно сказано, но вот точную дату она знала — пять лет, два месяца и неделя.       — Кстати, познакомься с моей очаровательной спутницей — Камилл. Ками, это Кэролайн Форбс, давняя подруга семьи.       Две блондинки сдержанно кивнули друг другу и фальшиво улыбнулись. Кэролайн начала бить мелкая дрожь от ревности, руки затряслись, и она поспешно поставила бокал на поднос проходящего мимо официанта. Что? Что он нашёл в этой Камилл? Средних лет женщина, подходила ему как старшая сестра, и только. Но нет. Сейчас она не могла здраво рассуждать о её внешности. На мгновение ей показалось, что его взгляд сменился на заинтересованный, но, возможно, ей просто показалось или же она приняла желаемое за действительное.       — Твоя коллекция впечатлила меня, Клаус, — взяв себя в руки, сделала она комплимент древнему.       — Ожидаемо, — протянул Клаус, — тебе всегда нравились мои произведения искусства, в отличие от твоего женишка. Правда, Люсьен? — он впился глазами в старого друга, словно коршун в добычу.       — Я не… мы не… — Но Кэролайн уже подхватила спасительную идею своего бывшего и до сих пор желанного. Она незаметно ущипнула за спину своего друга, тем самым заставляя замолчать.       — Приятно было повидаться, но нам пора! Правда, милый? — Люсьен посмотрел на неё, как будто в первый раз увидел. — Забыл? Мне ещё нужно найти Кетрин. — Кэролайн решительно подхватила его под руку и, не оборачиваясь, потащила в другой зал.       — Что это было, Кэр? — Люсьен заставил её остановиться, когда они ушли на безопасное расстояние от вампирского слуха древнего. И всё же Кэролайн решила перестраховаться.       — Ш-ш-ш… подыграй мне, — прошептала она, — я всё объясню тебе по пути домой. И мне действительно нужна сейчас Пирс.       С Кетрин ей так и не удалось пообщаться, потому как Пирс была либо занята, либо наглым образом избегала Кэролайн, и оставшийся вечер она украдкой наблюдала за Клаусом и Камилл. Он был тут как рыба в воде. Теперь, конечно, она понимала, почему так много посетителей у неизвестного художника. Все хотели увидеть своего прародителя. Ну, а древний в свою очередь всем своим существом показывал, кто тут хозяин. Знакомился с потенциальными покупателями, шутил и общался со знакомыми, и всех знакомил с этой Камилл, совсем не обращая внимания на неё, Кэролайн. Они несколько раз проходили мимо с Люсьеном, но Клаус даже не покосился в их сторону.       Из-за событий этого вечера и нежданных встреч Форбс выпила множество бокалов с шампанским, но твёрдо решила для себя, что когда приедет домой, то выпьет чего-нибудь покрепче, так как данный напиток даже не мог расслабить её и она продолжала чувствовать себя полной дурой.       — Уже поздно, пойдём попрощаемся с Ником, и я отвезу тебя домой, — неожиданно предложил Люсьен. В его голосе слышалось раздражение. Не мудрено. Он явно заметил, что Кэролайн весь вечер пожирала глазами его друга.       — Эм… а давай так уедем, без пожеланий и прощаний? Я очень устала и валюсь с ног, Люсьен, — она сделала нарочито уставший голос.       — Ты невозможна сегодня, Кэр, — усмехнулся Люсьен. — Хорошо. Иди бери накидку и выходи на улицу, сейчас я сам попрощаюсь и подгоню машину к выходу.       Кэролайн последний раз посмотрела в сторону «сладкой парочки» и на негнущихся ногах направилась к выходу. Вот так встреча! Она даже переплюнула все её ожидания!