Наречённая

      Кэролайн не могла просто стоять и наблюдать за этим сумасшествием, она очень переживала за Люсьена. Форбс на носочках, чтобы не стукать шпильками, подкралась к двери кабинета и прижалась к ней. Сразу, что она услышала, был сильный глухой стук об стену, она нервно вздрогнула, так как по сбитому дыханию упавшего поняла, что это Люсьен.       — Ты не сможешь мне внушить оставить её… — сбито произнёс он.       — Конечно не смогу, ведь в тебе больше вербены, чем твоей никчёмной крови, но у меня есть другой план, — голос Клауса был подозрительно спокойным, и она представила себе его хищную улыбку, от которой всегда мурашки по коже. — Попробуй угадать какой?       — Какой? Ты, одержимый параноик! Что ещё за план? Выкачать из меня всю вербену? Но тогда мои люди устроят кровавое месиво в зале, если почувствуют своего вожака, истекающего кровью. Может твоя семья и не пострадает, но наречённые, у которых нет меток неприкосновенности, уж точно не выживут! — Люсьен был вне себя и орал на весь кабинет.       — Как драматично, ты не находишь? А я не люблю драм, ты же знаешь, что это по твоей части, друг мой…       — Ты собираешься убить меня? — тихо засмеялся Люсьен. — Тогда эффект будет таким же!       — Зачем мне тебя убивать? Если я это сделаю сейчас, наша общая знакомая никогда мне этого не простит, но уверяю тебя, если бы не она, то я бы не задумываясь уже сделал, чего сейчас хочу больше всего — вырвать тебе твоё чёртово сердце и посрывать головы всему твоему хвалённому сообществу. — Клаус сделал паузу, а когда продолжил, она с испугом отскочила от двери: — Кэролайн! Разве тебя в детстве не учили, что подслушивать нехорошо? Заходи! Я слышу твоё сердцебиение!       Она нервно сглотнула и зашла вовнутрь. Клаус сидел на столе и, приподняв бровь, наблюдал за её реакцией, а Люсьен сидел на полу, облокотившись о стену, и не решался поднять голову и посмотреть ей в глаза.       — Добро пожаловать на представление, дорогуша. Надеюсь, не разочаровать тебя вместе с твоим дружком.       — Люсьен? Что происходит? Ты сказал, что Бонни и Кетрин грозит опасность от твоих людей? — Её интересовал сейчас только этот вопрос.       — Да, Кэролайн! Они в опасности! — Он поднялся и посмотрел на неё. — Так решил не я, в случае провала.       — Но это же мои подруги! Для тебя это ничего не значит? — крикнула Форбс ему в лицо.       — Всё просто. Если он отпустит тебя со мной, то никто не пострадает, — объявил Люсьен.       — Это мой город! И тут я буду ставить условия, Касл! — заорал Клаус, швыряя опять его в то же место, но уже посыпались не только штукатурка, но и кирпичи ему на голову.       — Ты можешь успокоиться и вести переговоры без рукоприкладства? — Кэролайн подскочила к Клаусу, останавливая очередное нападение на Люсьена. Клаус был в ярости и смотрел на неё бешеным взглядом. — Ведь всё можно мирно решить? Так ведь? — Она пыталась его успокоить и, похоже, ей это удавалось.       — Если ты освободишь от себя Кэролайн, то я отдам тебе своих людей, Клаус. Ты же этого хотел? Париж будет твой, а нас ты больше никогда не увидишь!       — Ты не получишь её никогда! — В Касла полетел перочинный нож, но вампир его перехватил прямо у своего глаза.       — Как тогда Аврору, история повторяется! Да, Ник? — хитро улыбнулся Люсьен древнему.       — Что ещё за Аврора, Люсьен? — удивилась Кэролайн. Раньше она ничего о ней не слышала.       — Да, друг мой, расскажи о прекрасной леди Авроре, — довольно воскликнул Клаус.       — Это было почти тысячу лет назад! Я удивлён, что ты её ещё помнишь, Ник!       — Я ничего не забываю из своей вечной жизни, она не исключение.       — Это ты её убил, ублюдок! — Люсьен вмиг встал и, воспользовавшись вампирскими способностями, неожиданно кинул Клауса, но только в противоположную стену, где находился шкаф, а на ковре горкой валялись книги. Древний нелепо распластался на их куче. В другой раз она бы посмеялась, но сейчас был не тот момент. Он быстро поднялся на ноги и посему был окончательно взбешён, так как глаза его горели жёлтым цветом волка.       — Да что происходит? Может мне кто-нибудь из вас объяснить? — закричала Форбс, вставая между ними.       — Ты веришь не тому человеку, дорогуша! Вот что происходит! — прокричал в ответ Клаус. Ярость пронзала его и готова была выйти на свободу, но он в очередной раз за этот вечер тушил её в себе. Ради неё. Ради них всех. Сейчас, наверное, их крики перебивали музыку в клубе и все находящиеся в зале навострили свой вампирский слух. — Совсем недавно ты сказала, что это я всё подстроил, но посмотри на этого святошу, который добивается своего через твои чувства и доверие! Думаешь, он не знал, что я стою на балконе? Знал! Первый вампир, который произошёл от меня, и не услышал своего создателя совсем рядом? Ты так думаешь, Кэролайн? Скажи мне, часто он признавался тебе в любви?       Действительно… Почему она в этом ракурсе об этом не подумала? Первое признание Люсьена, практически первый полноценный поцелуй между ними за пять лет и предложение бросить всё наводило на подозрение. Она посмотрела на Люсьена с немым вопросом, так как слова она словно проглотила.       — Не слушай его, милая. Он манипулирует тобой так же, как много веков назад Авророй. — Он хотел подойти к ней, но Форбс предостерегла его рукой.       — Всё очень просто! Аврора любила меня, а Люсьен — её! — Она перевела взгляд, полный слёз на Клауса. — И он делал всё для того, чтобы мы не были вместе. Строил разные козни и планы, чтоб нас разлучить. Так ведь было, Люсьен? — спросил довольный своим результатом Клаус.       — Ты был её недостоин. Ты её не любил. А когда уехал, она сбросилась со стены! — отчаянно закричал Касл.       — Ну и кто был виноват в моём отъезде? — сухо произнёс древний. — Давай, не стесняйся, продолжай, друг мой! — Люсьен хватал ртом воздух, по всему было видно, что Клаус задел его за живое. — Не хочешь говорить, так я скажу! — Он в упор посмотрел на Кэролайн. — Тогда твой дорогой дружочек нашёл Майкла и сообщил, где нахожусь я и моя семья, подвергая опасности ради своей выгоды. Это не я, а он убил Аврору. Теперь ты понимаешь, к чему я завёл этот разговор, Кэролайн? — Клаус пронзал её взглядом, проникая в каждую частичку её существа. — Вижу, понимаешь, ты никогда не была глупой. Готова ли теперь ты уехать с ним на край света?       — Я не понимаю, Люсьен… это всё правда? Ты действительно говорил мне все эти вещи, зная, что Клаус стоял на балконе? — Слёзы ручьями лились из глаз, и она видела лишь только расплывчатый образ Люсьена.       — Милая, пойми! Я добиваюсь всего любыми путями, так же как и он. Клаус ничем не лучше меня! — взмолился Люсьен, но ей уже ничего не нужно было слышать от него.       — Я не желаю больше видеть тебя, Люсьен! — сквозь зубы сообщила Форбс. — И пока я останусь… — она резко смахнула непрошеные слёзы и посмотрела на Клауса. — Нет, не с тобой, Клаус, чтоб ты не думал в любом случае, что победил своего «старого друга» в вашей извращённой игре, я останусь со своими друзьями, которых ты хотел этой ночью убить! — Кэролайн с ненавистью посмотрела на Касла. — Потом я решу, куда поехать, ноги моей больше не будет в Париже, и если ты мне перейдёшь ещё хоть раз дорогу, то клянусь — разорву тебя на части! Прощай! — развернувшись, она вылетела из комнаты, стараясь затеряться в толпе.       — Теперь я понимаю, какой у тебя был план — надавить на больное! Ты монстр, Никлаус! — зарычал Люсьен.       — Это льстит мне, но тогда кто ты? Запомни, Люсьен, что случай с Авророй был совсем другим. А теперь забирай своих шавок и пошёл вон из моего города! Ты можешь и дальше управлять Парижем, но уже по моим правилам и на моих условиях, и в скором времени тебя ознакомит с ними Марсель, но если я хоть раз увижу тебя с Кэролайн или же твоё дрянное сообщество возле неё, то я вас всех уничтожу! Надеюсь, я доступно тебе всё объяснил?       — Отлично, Ник. Запомни, что это не конец, — выдавил из себя Люсьен.       Клаус хотел было остановить Люсьена, но тот выскочил на балкон и скрылся. Он надеялся, у Касла хватит ума не лезть больше к нему и Кэролайн, но предчувствие подсказывало, что это ещё не конец и будет ещё встреча. Также он понимал, что Кэролайн ещё труднее будет вернуть после этого инцидента, но что посеешь, то и пожнёшь.       — Ты прекрасно справился, Никлаус. — В кабинет зашёл Элайджа с двумя стаканами бурбона. — Тебе даже самому не нужно было упоминать Аврору.       — Знаешь, у меня осталось впечатление, что я упустил и не доглядел чего-то. Уж больно быстро Касл сдался. — Клаус с задумчивым видом сделал глоток янтарной жидкости.       — Возможно, но мы разберёмся в этом потом, брат. Сейчас главное, что Кэролайн осталась с тобой, а Люсьен забрал наконец из клуба всех древних вампиров. И ты знаешь, он был прав по поводу меток: наречённые без них в огромной опасности.       — Мы усилим охрану, Элайджа, пока не найдём то, что их защитит без меток.       — Ты же уже по себе знаешь, что невозможно обойти проклятье, тогда к чему мне подвергать такому риску Катерину? — Элайджа вышел из себя и повысил голос. Самым сложным делом было достучаться до брата, и терпение всегда лопалось при этом. Его кровь стыла в жилах от сознания того, что он может опять потерять свою любимую, но уже навсегда.       — Разве ты настолько стал доверять ей, брат? — покачал головой Клаус. — Тогда не мне уже решать, что плохо, а что хорошо для тебя.       — Что ты сказал? — Элайджа непонимающе нахмурился.       — Ты можешь делать всё, что угодно, со своей Катериной, Элайджа. Только учти: потом она сможет всё, что угодно, тебе внушить. Кетрин не Мэтт, брат. Подумай хорошо, прежде чем делать такой шаг.

***

      Сидя у барной стойки, она переваривала событие этого вечера, краем глаза замечая, как люди Люсьена молча встали и ушли из клуба. Это означало только одно — Клаус отпустил Люсьена. Она корила себя уже в сотый раз за этот час. Оказаться такой дурой и не раскусить за пять лет человека — это было для неё нонсенсом. Касл ей звонил уже раз десять, но Форбс даже противно было брать в руки телефон, она была на грани, очень хотелось швырнуть об стену ни в чём не повинный телефон.       — Тяжёлая ночка, правда? — Бармен тяжёлого телосложения поставил перед ней очередную рюмку текилы, и она с благодарным видом выпила опять до дна. Выпивка хоть как-то помогала ей не разнести всё в пух и прах.       — Ты прав, но, по-видимому, опасность миновала и можно расходиться по домам, — попыталась пошутить Кэролайн, но в следующий момент ей было уже не до шуток. Один донимал её по телефону, другой же тиран предстал перед ней собственной персоной.       — Думаю, нам пора, — услышала Форбс голос Клауса слева от себя. Он спокойно сидел и наблюдал за ней.       — Ты действительно думаешь, что я пойду с тобой после всего этого? — взвилась она, поворачиваясь в его сторону. Он приподнял бровь, его взгляд выражал обманчивое недоумение. — Когда я сказала, что остаюсь в Новом Орлеане, это не означало, что я буду жить с тобой под одной крышей, Клаус. И так же, как и Люсьен, держись от меня подальше. — По его виду было видно, что Клаусу хотелось осыпать ее проклятиями. Закричать. Но в конечном счете он сдержался. Форбс спрыгнула со стула и направилась к выходу, отмечая про себя, что её подруг и след простыл.       На улице её встретила полная тишина и было даже как-то не по себе после шумного клуба. Она остановилась в нерешительности. Куда идти? В какую сторону? Ведь она совсем не знала этот город. В руках пиликнул телефон, оповещая о сообщении. Кэролайн в надежде открыла его, надеясь, что это Бонни или Кетрин, но сообщение было от Люсьена:       «Всё идёт по плану, Кэролайн. Отличное внедрение. Верь мне».       Он серьёзно думает, что она будет участвовать в этой игре? Какой там план у него был изначально? Кэролайн начала вспоминать о том разговоре в Париже: она до сих пор наречённая Клауса, и при её помощи Люсьен сможет остановить древнего. Вот только ошибочка вышла — она не наречённая, и даже если было бы так, она не стала бы ни при каких обстоятельствах переходить дорогу семье первородных, в особенности Никлаусу Майклсону.       Опять зазвонил телефон и опять это был Люсьен. Ей хотелось кричать от бешенства и бессилия, но всё, что Форбс могла сейчас сделать, это разбить телефон о ближайшую стену, чтобы наконец не видеть на экране его имя.       — Я куплю тебе новый, — послышался голос Клауса. По-видимому, древний увидел её истеричный припадок, когда вышел из клуба. Форбс медленно развернулась. — Когда ты ставила своему дружку условия, нужно было поставить и это условие. — Древний кивнул подбородком в сторону разбитого телефона. Сейчас он стоял облокотившись о стену и забавлялся.       — Мне не нужно от тебя ничего, Клаус. Неужели до тебя не может дойти, что я даже видеть тебя не могу! — Кэролайн прерывисто дышала, в её словах чувствовалась нервная дрожь, а глаза светились бешенством.       — Полегче, дорогуша. — Клаус вмиг оказался перед ней и, схватив её, прижал к стене. — Тебе придётся меня видеть теперь часто, так как выяснилось, что ты до сих пор моя наречённая.       — Что? — Кэролайн нервно сглотнула.       — Неужели ты не заметила, что я не смог тебе внушить сегодня? — Он прижал губы к её макушке и легко поцеловал. — Вспоминай.       — Нет… — тихо прошептала она, опустив глаза. — Не может быть…       — Ты же сама догадывалась? Ведь так? Теперь ты понимаешь, что хотел от тебя Касл. Кэролайн? Посмотри на меня. — Она подняла глаза, полные боли. — И должна понимать, что сейчас тебе грозит опасность. Я не могу отпустить тебя. — Кэролайн покачала головой, не веря в происходящее.       — Пусти меня! — закричала она, пытаясь освободиться, но Клаус не послушал и продолжал крепко держать.       — Прекрати истерику, Кэролайн. Мы сможем договориться.       — Договориться? О чём, Клаус? — Форбс горько рассмеялась ему в лицо, раня его ещё больнее. — Ведь мы уже раз проходили это. Помнишь наш последний разговор в Мистик Фоллзе?       — На этот раз всё будет по-другому. Обещаю! — отчаянно прошептал он ей в губы.       — По-другому? Что изменилось, Клаус? — фыркнула Кэролайн, а он закрыл глаза. Сказать ей сейчас, что он любит её по-настоящему, что она добилась наконец того, о чём так мечтала тогда? Он не знал, какие чувства она испытывает к нему теперь, но точно знал, что сейчас не время открываться перед ней.       — Просто поверь мне, Кэролайн. — Сейчас он чувствовал весь груз их нелёгких отношений и надеяться о понимании Кэролайн он и не мечтал.       — Я пойду с тобой, но на моих условиях, и ты будешь их соблюдать! — уверенно произнесла Форбс после нескольких минут размышлений. Она больше не будет допускать тех ошибок, что допускала с ним раньше. Кэролайн хотела быть наравне с ним. Теперь у неё козырь в рукаве и нужно воспользоваться им в правильном направлении. Она больше не позволит ему вертеть собой, словно маленькой девочкой, как было раньше. Прошли годы, и она научилась ценить и уважать себя.       — Хорошо. Я слушаю тебя, — послушно согласился Клаус. Это был первый шаг в их совместное будущее.       — Во-первых, отойди сейчас. — Клаус разочарованно отпустил её и отошёл на несколько шагов.       — Правило номер один. Ты не подавляешь меня своим присутствием. Ты не хватаешь меня, когда тебе вздумается, — Кэролайн уверенно загибала пальчики, и от этой картины Клаус не удержался и рассмеялся. — Это не смешно, — сквозь зубы произнесла она.       — Хорошо, хорошо! — он поднял руки, сдаваясь. — Продолжай, прошу тебя!       — Когда я буду в безопасности от Люсьена и его людей, если я решу быть свободной от тебя, то ты безоговорочно отпустишь меня — это самое главное правило, а другие я по ходу дела придумаю, Клау.! Что, уже не смешно тебе? — Действительно, взгляд его стал серьёзным.       — Согласен, но чтобы ты не захотела от меня быть свободной, я буду делать всё ради того, чтобы ты осталась со мной, и ты не сможешь мне запретить этого делать, Кэролайн.       — Смотря, КАК ты это будешь делать, Клаус! Учти это! — Форбс улыбнулась приторно-сладкой улыбкой и, цокая каблучками, направилась в сторону особняка Майклсонов.       — Тебе понравится, Кэролайн! — догнал её голос Клауса, и от этого заявления пробежала приятная дрожь предвкушения.