Наречённая

      Она подошла к двери кабинета и, остановившись, глубоко вздохнула. Форбс не покидало тревожное чувство, что это всего-навсего лишь очередная подстава Клауса, но всё же стоило проверить. Чем чёрт не шутит? Кэролайн дёрнула за ручку и, толкнув дверь, широко распахнула её. На столе сидел Люсьен и широко улыбался ей.       — Кэр, детка! — вампир переместился к ней и крепко обнял. — Я так переживал за тебя! — Он уткнулся ей в шею и вдыхал её запах, такой родной уже для него.       — Ух ты… как видишь, я не закована в цепях и меня не пытают, — тихо засмеялась Кэролайн. Она чуть отстранилась и внимательно посмотрела в его глаза. В них сейчас было столько заботы и тепла, что она была сбита с толку. — Ты хоть понимаешь, как это опасно?       — Нам Марсель дал полчаса. Потом мне нужно будет сообщить Клаусу о своём прибытии. — Люсьен нежно погладил её щёку подушечкой большого пальца.       — И какой план у тебя? — Кэролайн даже и не думала отходить от него. Ей так было приятно в его объятьях. Забота, о которой она давно забыла совсем. Она нужна была ему, не для корысти, а просто нужна.       — План простой… побыстрей забрать тебя отсюда, — Люсьен улыбнулся ей в губы.       — Ты же понимаешь, что он выдвинет тебе кучу условий?       — Я соглашусь на всё, детка…       — А как же твоё сообщество и планы на будущее? — панически спросила Форбс.       — Плевал я на него и всё, что будет происходить с ним дальше. Ты знаешь… когда я понял, что он тебя забрал у меня, то осознал одну вещь… я не смогу без тебя жить, Кэролайн. Мы уедем с тобой подальше от Клауса. Куда скажешь...       — Ты не можешь всё так просто бросить из-за меня, Люсьен. Мне не нужны такие жертвы.— Она убрала его руки со своих плеч и начала отходить, но он опять притянул её к себе.       — Послушай, милая. Я вложил всего себя в это общество, но теперь, без тебя, всё это не имеет смысла. Скажи… ты согласна начать новую жизнь, со мной? Без него? Одно твоё слово — и я уйду, Кэролайн! — Форбс смотрела на него огромными глазами. Ей это снится! Пока она не воспринимала Люсьена больше, чем друга, но что ей мешает решиться попробовать? Клаус, который всегда делает больно и от которого она уже много лет страдает? Ведь говорят же «горбатого могила исправит», а в случае с Клаусом и могила не поможет!       — Я… хочу с тобой уехать, Люсьен… хочу, чтобы ты показал мне другую жизнь, но я не хочу, чтобы ты жертвовал собой ради меня...       — Кэролайн! — застонал Люсьен, прижимая её к огромному шкафу с книгами. Одна книга глухо упала на ковёр и раскрылась, но она уже не обращала внимания на посторонние звуки. Она прислушивалась к своим ощущениям. К своей реакции на поцелуй Люсьена. На его руки, гладящие её спину. Его ласки разительно отличались от ласк Клауса. Его губы медленно и не спеша сминали её губы, пробуя на вкус, а руки нежно гладили поясницу, затылок…       — Не хотелось бы прерывать вас, голубки, но вам не кажется, что сейчас не время для слащавых поцелуев? — Кэролайн медленно открыла глаза и повернула голову в сторону открытого балкона. Там стоял Клаус, взбешённый до неузнаваемости, а его глаза светились жёлтым цветом. Это плохой знак. — Люсьен? Разве ты не должен был по прибытию в мой город навестить сразу меня, а не свою подружку?       — Прости, Ник. — Касл нехотя оторвался от Кэролайн. — Я должен был быть уверен, что с ней всё в порядке. — На удивление Кэролайн, Люсьен отвечал первородному спокойно, даже слишком спокойно, что ещё больше взбесило Клауса. Вены на его лице вздулись, и уже через секунду Люсьен лежал у её ног со свёрнутой шеей. Кэролайн с криком упала на колени перед ним, но не успела даже прикоснуться к нему, как была прижата опять к шкафу. Только теперь не мягко, как в случае с Люсьеном, а грубо и с треском ломающегося дерева. И теперь на пол упала не одна книга, а все, что находились в нём, заваливая её до колен своей кучей. Форбс могла предположить, что её шею, которую он сжимал сейчас, ждёт та же участь, что и шею Люсьена, но Клаус заставил посмотреть себе в глаза и прорычал ей в лицо:       — Ты откажешь Каслу и останешься со мной! Ты будешь делать всё, что я захочу, Кэролайн! Это понятно? — Его зрачки были расширены, таких глаз она не видела ещё у него. Он ей что, внушал? — Отвечай! — Клаус сильнее сжал её горло, стало трудно дышать.       — Зачем… мне отказывать человеку, который меня любит и ценит? — прохрипела Кэролайн. — Остаться с тобой и быть как в аду? Отпусти нас, Клаус… молю тебя… если в тебе осталась хоть капля человечности… отпусти. — Но его зрачки опять расширились.       — Ты скажешь своему дружку, что сделала выбор остаться со мной! — Его хватка ослабла, и она, ударив его по рукам, оттолкнула его прямо на столик с напитками, да так, что несколько графинов с дорогим алкоголем упали на светлый ковёр. Она наблюдала, как образуются на нём пятна разных расцветок.       — Да что с тобой? Ты обещал меня отпустить, если Люсьен пойдёт на твои условия! Он согласен, Клаус! — крикнула ему она, но он не обращал на её крик никакого внимания и с потерянным видом наблюдал, как несколько секунд назад она сама, за стремительно увеличивающимися пятнами на ковре. Она подошла к нему почти вплотную. От осознания происходящего и озарения, которое потихоньку начинало до неё доходить, Кэролайн начинало колотить. Она схватила его за грудки и стала тормошить за края пиджака.       — Ты монстр, Клаус! Но ты и так это понимаешь! Ты всё это подстроил! Телефон, Марсель, встреча! Да? — Из глаз потекли непрошеные слёзы, и она яростно вытерла их тыльной стороной руки. — Это всё твоя игра, не более! Но что-то, по-видимому, пошло не по твоему сценарию! Я хочу знать, что?       — Уходи, Кэролайн… — прошептал Клаус, подняв голову и посмотрев в её глаза. Столько боли и сожаления она ещё не видела ни у одного человека, и Кэролайн с испугом отшатнулась от него. — Марсель тебя позовёт, когда Люсьен придёт в себя. — Его голос дрожал, и теперь она совсем ничего не понимала.       — И ты думаешь, что я оставлю его наедине с тобой?       — С ним ничего не случится. Обещаю.       — Я сейчас должна тебе поверить? — взбесилась Форбс.       — Уходи! Прошу! Оставь меня сейчас, или же я за себя не ручаюсь! — он орал как потерпевший, наступая на неё, и она с испугом вылетела за дверь. Да что происходит? Кэролайн стояла, облокотившись о дверь с другой стороны, и не могла привести в порядок дыхание. Сердце бешено билось, грозясь и вовсе выскочить из груди.       Клаус стоял и не мог во всё это поверить. Он схватил оставшийся графин со столика и залпом выпил половину крепкого коньяка: сейчас ему было всё равно, что пить. Древний с трудом дошёл до стола Марселя и плюхнулся в кресло. Он допил остальную половину и с бешеным рёвом кинул графин в дверь. Его осколки попали в Люсьена, и это его хоть чуть успокоило. Как он мог сомневаться раньше, ведь было и так очевидно до внушения, что Кэролайн его. Он еле выстоял, слушая их на балконе, и когда настал предел, он еле сдержался, чтобы не вырвать сердце у Люсьена.       — Весь этот цирк, который ты только что устроил, свидетельствует о том, что ты понял наконец об обмане ведьмы. — Позади него стоял Элайджа, но он не слышал в словах брата сарказма, скорее сожаление, и только. — Внушение не сработало, а значит, она так и осталась твоей наречённой. Хоть и наполовину, но и этого хватит для твоего самоуничтожения, Никлаус. А может ведьма не врала про истинную наречённую…       — Что теперь мне делать, брат? — Клаус крутанулся на кресле и, подняв голову, в упор посмотрел на Элайджу.       — Видишь ли, Никлаус… — Элайджа обошёл стол и поднял с пола несколько не разлитых графинов бурбона. Один он протянул Клаусу. — Катерина бегала от меня полтысячелетия не потому, что она не любила меня. Она тебя всеми фибрами души ненавидела и была бы со мной давно, если бы я вначале от тебя отказался. И в своей истории ты так же сильно подпортил ситуацию, как и в моей.       — Кэролайн меня так же ненавидит, как и твоя Катерина тогда, — глухо подвёл итог Клаус.       — Возможно, тебе стоит взять пример со своего соперника? Касл всегда был умнее тебя в любовных делах. — Элайджа присел на стол и внимательно посмотрел на брата. Он прислушивался, что не свойственно было Клаусу. Возможно, ещё не всё потеряно для его сумасшедшего брата. — Вспомни Аврору… — Он протянул свой графин и стукнул им о графин Клауса, отпив несколько глотков янтарной жидкости, Элайджа продолжил: — Ведь если бы не твоё превосходство первородного, сейчас она до сих пор была бы жива и, между прочим, не с тобой, а с ним.       — Не сравнивай её и Кэролайн! — взорвался Клаус. — Я не любил Аврору, и это лишь было соревнованием между мной и Люсьеном!       — А чем бы сейчас отличалась Кэролайн от Авроры, если бы не была твоей наречённой? — допытывался Элайджа.       — Потому что я люблю Кэролайн! Я понял это стоя вот на этом балконе! — Он резко вывернул руку, указывая в сторону балкона. — Ещё до того, как до конца убедился, что она так и осталась моей невестой.       — Святые небеса! — вылетело у старшего Майклсона. — Великий и ужасный Никлаус Майклсон, оказывается, способен на светлые чувства.       — Не утрируй. Теперь нужен другой план. — Клаус тяжело вздохнул, на ум ничего не шло.       — У меня есть неплохая идея, думаю, ты её одобришь, Никлаус. — Элайдже всё больше нравилась эта нестандартная ситуация, в которой его брат был словно потерянный влюблённый. Пускай теперь почувствует, что означает разрываться между двумя огнями и быть практически бессильным.

***

      Кэролайн стояла напротив толпы и искала взглядом своих подруг. Сейчас ей нужно было хоть одной из них рассказать всё, что происходило в кабинете у Марселя. Возможно же, что она чего-то не знает или не понимает? Тем более они ей казались сегодня какими-то странными и загадочными. Особенно Кетрин, она точно скрывала от неё что-то, и Кэролайн чувствовала это. Она увидела Бонни, танцующую в обнимку с Колом. Этот вариант сразу же отпал, потому как Кол не отстанет от них. Затем Форбс увидела Ребекку с Мэттом. Какого чёрта они тут делают? Ведь это был их девичник и он никак не подразумевал приглашение на него своих парней. Всё это казалось странным. Если ещё и Элайджу она сейчас обнаружит около Кетрин, то она взорвётся или же вызовет к себе Камилу — может, ей удастся хоть её разговорить, пусть и с тумаками, если потребуется, но, к счастью, крайние меры не потребовались.       Пирс танцевала медленный танец с блондинкой, ужасно похожей на Камил, и высасывала из неё кровь, явно представляя на месте бедняжки стервозную блондинку — ну, может, это её больное воображение, но Кэролайн явно сейчас это бы тоже не повредило. На вампирской скорости она подскочила к жертве Пирс и впилась клыками в шею с другой стороны.       — Что с тобой? — Кетрин удивлённо оторвалась от своего приятного занятия и смотрела во все глаза на неё.       — Потом, — пробормотала Кэролайн, наслаждаясь вкусом свежей крови, давно уже забытой. Сейчас ей она была как никогда нужна, чтобы быть сильнее. С Клаусом по-другому нельзя.       Вместе со свежей кровью пришли не только новые силы, но и более обострённые чувства, и она почувствовала на себе взгляды. Много взглядов. Она медленно открыла глаза и наткнулась на них. Те столики, которые стояли в углу и были пусты до её ухода на встречу с Люсьеном, теперь были заняты несколькими десятками вампиров из сообщества Люсьена. Один из них, Жерар, семисотлетний вампир, владеющий множеством видов боевых искусств, удивлённо смотрел на неё, подняв свою рваную бровь. Ещё бы! Все знали, что она не пьёт кровь из прямого источника.       За своими наблюдениями Форбс не заметила, как сердце блондинки почти перестало биться, и она спешно втянула в себя клыки, придерживая девушку.       — Кетрин, оторвись от неё! — Та недовольно отпустила руку жертвы.       — Так и знала, что ты где-то да спасуешь.       — Иди за мной, быстро, и не ной, — прошипела Форбс, таща за собой бесчувственную блондинку. — Приведи её в порядок и отошли домой, — приказала она бармену, передавая ему девушку. — А ты пошли со мной, Кетрин, и не спорь, это важно!       — Что происходит? — возмущённо спросила Пирс, когда они скрылись от посторонних глаз.       — Где Элайджа?       — Не знаю… может, с Клаусом и Марселем. Но одно я знаю точно, что они своим приходом испортили нам вечеринку!       — Сейчас не время причитать. Ты должна как можно быстрее уйти. Сейчас же!       — Ты что, Форбс? Перепила кровушки, и она тебе в голову ударила? — возмутилась Пирс.       — Смотри туда! — Кэролайн вывела её на свет и показала на место, где сидели люди Люсьена.       — Ну и? Люди Касла там…       — Что? Ты знала? — взвизгнула Форбс. Наверное, тут все всё знают, кроме неё, отсюда и напряжение в зале среди вампиров, и сейчас она заметила гибридов Клауса, которые скрывались в толпе танцующих.       — Ты же не думаешь, что ты одна всё замечаешь, — съехидничала Пирс.       — Послушай. Всё равно тебе нужно уйти. Если Клаус с Люсьеном не договорятся, то тут начнётся кровавая бойня.       — Эй! Когда это Кэтрин Пирс отказывалась от заварушки?       — Эти вампиры из сообщества, они все старше тебя. Сначала они перебьют всех вампиров, а потом, возможно, и гибридов. Они сильны, Кэтрин! Мы с тобой не первородные, и на тебе нет метки Элайджи. Они не будут различать кто есть кто. Вам с Бонни нужно уходить!       — Прости, Кэролайн, но я не оставлю Элайджу и всех остальных, то же самое тебе скажет и Бонни. Ты многое не знаешь. За эти пять лет мы были и в более сложных ситуациях. — Кетрин развернулась и уверенным шагом направилась в сторону Ребекки. И куда делась её пьяная походка? Боже, помоги им, если Люсьен и Клаус не договорятся. Кэролайн начинало колотить уже в который раз за этот вечер: предчувствие подсказывало, что эта ночь закончится не очень хорошо для некоторых из них. Особенно для неё.