Наречённая

      Столик в ресторане был заказан в «La Quinta Inn & Suites». Этот отель был расположен всего в двух шагах от Французского квартала, хозяином которого был не кто иной, как её старый друг Мартин. Кэролайн была удивлена, когда в вестибюле им навстречу вышел ведьмак. Добродушная улыбка и отеческие объятия — то, что так не хватало ей в последние пять лет. Форбс и не подозревала, как сильно скучала по нему.       — Ты совсем не изменилась, Кэролайн, — одобрительно сказал Мартин.       — Спасибо, Марти. Такой же комплимент могу подарить и тебе, — счастливо улыбнулась Форбс.       — Ты всё-таки одумался и вернул себе свою наречённую, Ник. — Ведьмак перевёл взгляд на Клауса, но тот лишь, улыбаясь, пожал плечами.       — Ты неплохо тут устроился, — воодушевлённо заметила Кэролайн. Она не хотела сейчас поднимать тему их «воссоединения». Пускай думает пока, что хочет, а потом она обязательно с ним поговорит. Обязательно прислушается к его советам, ну, а сейчас Форбс не желала портить себе вечер выяснениями и тем более ложью.       — О-о-о, это заслуга Ника. Если бы он пять лет назад не скинул с пятого этажа бывшего владельца, то не видать мне этого отеля, как своих ушей, — хохотнул ведьмак, а Кэролайн напряглась от такой истории.       — Тот владелец был не чист на руку. За ним числилось не одно убийство, а полиция не имела никаких доказательств. Я решил эту проблему одним из любимейших мною способов, — спокойно и ровно прокомментировал Клаус. Форбс нервно улыбнулась.       — Столик ждёт, — хлопнул в ладоши Мартин. — Прошу пройти за мной в ресторан.       Ресторан был пуст, и их столик, который стоял посередине, был единственным в зале. Вазы, расставленные с цветами, и свечи в подсвечниках создавали романтическую обстановку. Неподалёку от столика девушка с саксофоном выдавала душераздирающую мелодию. Шеф-повар оказался на высоте. Ничего вкуснее Кэролайн не пробовала в жизни, хотя парижская кухня мало чем уступала, возможно, она была слишком голодна. Они заказали жареные устрицы, стейк из тунца, равиоли из омара, баранину и салат из цыпленка, а на десерт Форбс заказала мороженое с карамелью. У неё было фантастическое впечатление от всех этих яств и обстановки.       Общение между ней и Клаусом весь вечер было лёгким и непринуждённым, как и весь прошедший день, не считая его выходки в примерочной. После этого Кэролайн так и не смогла до конца полностью расслабиться. Она словно птичка, пока летающая на свободе, но уже ждавшая, когда попадётся в клетку и она захлопнется прямо перед нею. Клаус может и замечал небольшое напряжение, исходившее от Кэролайн, но не подавал виду, стараясь как можно больше сгладить обстановку. И всё же под конец ужина терпение гибрида лопнуло.       — Чего ты так боишься, Кэролайн? — сдержанно улыбнулся он ей через столик. Форбс чуть не поперхнулась десертом от неожиданного вопроса. Неужели он так чувствовал её? Хотелось крикнуть ему, что она боится только его и никого больше. Реальная угроза для неё — Клаус. Она до истерики боялась повторения той боли, которую уже испытала после разлуки с ним. После Мистик Фоллз. Боялась одиноких ночей, к которым наконец привыкла. Боялась дней без него, к которым начала привыкать. А главное, Кэролайн боялась увидеть опять то безразличие в его глазах.       — Ничего, — натянуто улыбнулась она, взяв себя в руки. — Я немного устала. Утренняя драка. Поход по магазинам и плотный ужин — это не совсем то, к чему я привыкла в последнее время. Так что я хотела бы вернуться и немного отдохнуть.       — Сегодня мы останемся в отеле. — Клаус скрестил руки и прищурено наблюдал за её реакцией.       — Нет-нет. Мне ещё нужно поговорить с Кетрин и Ребеккой… — Форбс начинала паниковать.       — Они подождут до завтра.       — Но тут же совсем недалеко от Французского квартала… ты сам мне показывал!       — Ты права. Я не могу рисковать тобой ещё раз. Уже поздно, Кэролайн. Не переживай, я сообщил Мартину, что нужны разные номера. — Она почувствовала облегчение от его слов. — Завтра я подумаю насчёт твоей безопасности.

***

      Струйки прохладного душа действовали тонизирующее, забирая с собой напряжённость и усталость. Кэролайн стояла в душевой кабинке, упираясь ладошками о её стену. Вот только мысли о Клаусе всё никак не хотели покидать. Она почувствовала дрожь в теле, вспоминая его печальный взгляд, когда стоял около её номера и желал ей доброй ночи. В тот момент ей отчаянно хотелось затащить к себе в номер, чтобы потом оставшуюся ночь наслаждаться его ласками, но сдержалась. Так нужно было. Ей больше нельзя допускать ошибок с ним, уж больно потом они влияют на нервную систему. На этот раз Кэролайн решила, не так быстро подпускать Клауса к себе, ограничиваясь обычным ни к чему не принуждающим общением. Она возвращалась постоянно всё к тем же самым вопросам, что и были у неё раньше. К тому же положению. Она должна быть уверена, что это не просто похоть и жажда обладания. Кэролайн хотела, в первую очередь, доверять, готовой впустить Клауса в свою личную зону и быть душевно открытой перед ним, что и хотела, в свою очередь, и от него самого, но доверять сейчас было бы глупостью. После всего, что она пережила за эти годы, в её сознании поселился страх; добавил лишнюю порцию ко всему Люсьен, которому она тоже когда-то поверила и доверилась.       Возможно и не исключено, у них с Клаусом будут интимные отношения, и, наверное, совсем скоро. Она прекрасно понимала, что он на грани, то же самое происходило с ней. Их тянуло к друг другу, как и раньше, наверное, это чувство никуда не уходило вовсе. Они как два наэлектризованных комка, приближающихся к друг другу и взрывающихся от страсти и непреодолимого желания, которые не в силах контролировать, но потом наступает реальность, а с ней и неуверенность, боль и предательство. Наверное, она никогда не забудет Клаусу то, что он скрыл от неё неизлечимую болезнь мамы. Не простит за то, что не попрощалась с ней. За то, что поругалась перед смертью именно из-за него. И это была основная причина недоверия, ведь боль ещё так и не ушла. Она жива была в ней до сих пор. Кэролайн больше не позволит ему управлять и манипулировать ею. Она надеялась на это.       От грустных мыслей отвлекло шуршание за стеклом, и она повернула голову. Неясное очертание фигуры. Учащённое сердцебиение. Клаус стоял за дверкой и не решался её открыть. Кэролайн уткнулась лбом в пластик и прикрыла глаза в ожидании. Можно было и предвидеть, что он не оставит её сегодня в покое. Слишком рано расслабилась. Может, она в глубине души и ждала его, а накаляя себя печальными воспоминаниями, подавляла желание быть этой ночью с ним. Но это не сработало. Всё бесполезно. Клетка со скрипом медленно закрывалась, и оставались ничтожные шансы выпорхнуть из неё.       Она почувствовала его руки на плечах, которые нежно сжали и стали мягко массажировать. Глубокий вздох от приятных ощущений. Затем его губы на шеи, и всё — она пропала. Так всегда было. И ничего нельзя было с собой поделать, как и ему. Наверное, всё же это их проклятие. Их тянуло к друг другу, но души так и оставались израненными до невозможности. Но только теперь, она не впустит его в своё сердце и душу, пока не будет уверенна в Клаусе. На этот раз так просто Кэролайн не уступит. Душа и сердце — это не тело.       Губы, целующие её шею, давали ощущение невесомости, а руки, которые страстно гладили, казалось, одновременно всё тело, возносили на небеса. Кэролайн уже еле стояла на ногах, и уже плохо соображала. Для неё было важно лишь то, что он необходим ей. Она тяжело задышала, почувствовав, как Клаус придвинулся совсем вплотную, одной рукой он придерживал её за живот, а другой ласкал груди, потяжелевшие от страсти.       — Ты хочешь этого? — покусывая мочку уха, спросил он шёпотом. — Ответь мне, Кэролайн…       Интересно, а если она ответит ему «нет»? Он просто опустит руки и уйдёт? От этих мыслей Форбс захотелось рассмеяться истерическим смехом, но она вовремя остановила себя. Что-то подсказывало ей: если она сейчас сделает это, то пожалеет об этом. Кэролайн помнила, какой он мстительный, и не желала, чтобы он сейчас доводил до предела. Не желала стонать и умолять его, как он всегда любил, показывая её слабость перед ним.       — Кэролайн? — он чуть сильнее укусил ушко, сообщая о своём нетерпении.       — Д-да… — простонала Форбс.       — Что «да»?       — Давай без шекспировской романтики, Клаус. Просто сделай это, — чопорно заметила она, теряя терпение.       — Даже так? — в голосе послышалось недовольство. Он резко развернул её к себе. — Посмотри на меня. — Она медленно подняла глаза. Даже сквозь струи воды ей был виден его горящий взгляд.       Дальше она слов уже не слышала. Клаус поднял её и заставил обхватить его бёдра ногами. Затем он со стоном вошёл в неё. Резко до самого упора, желая всё-таки наказать её, но ей всегда нравилось, когда он так делал. На смену хитрой улыбке пришли краски ярче обычного. Кэролайн протяжно застонала от удовольствия.       — Обожаю, когда ты не можешь скрыть своих истинных эмоций… — Она хотела было возразить, но ощущение его движений внутри заставило застонать снова. — Ты стоила каждую секунду моего ожидания… — Клаус мягко улыбнулся ей и вышел с ней из кабинки. — Ночь только началась, как бы ты хотела провести остаток, любовь моя? — Он остановился на полпути из ванной и приподнял одну бровь, ожидая ответа.       — Думаю, ты сам знаешь, — хмыкнула в ответ Форбс.

***

      На следующий день Кэролайн проснулась ближе к обеду. На её лице играла довольная улыбка от воспоминаний о прошедшей ночи. Она, словно довольная кошка, сладко потянулась.       — Я ждал, когда ты проснёшься. — Она повернулась на звук его голоса и увидела Клауса сидящим на полу. Он сидел, облокотившись о кровать спиной, а в руке держал стакан с бурбоном.       — Не рановато ли для выпивки, Клаус? — она недовольно сморщила носик. Форбс заметила, что он полностью одет. — Мы уже должны возвращаться?       — Ты — нет… я — да. — Он даже не повернулся и одним залпом выпил содержимое бокала.       — Я не понимаю тебя? — Кэролайн обмоталась простынёй и вмиг оказалась перед ним. — Что происходит? — Форбс отобрала у него бокал, привлекая к себе внимание. Казалось, что он где-то не тут, а далеко от неё.       — Ты должна остаться тут, Кэролайн. Отель безопасен, — глухо начал Клаус, продолжая смотреть куда угодно, но только не ей в глаза. — Сюда только могут войти обычные люди, члены нашей семьи и их наречённые. Мартин поставил защиту от всего сверхъестественного.       — Но также и Бонни может поставить защиту в твоём доме…       — Нет! Это слишком опасно, Кэролайн. Во Французском квартале много ведьм, которым под силу обойти заклинание Бонни. — Клаус встал и обхватил её за плечи. — Я должен разобраться с Каслом и быть уверенным, что ты в безопасности. Я не смогу здраво мыслить, если буду думать, что тебе угрожает что-то. Забыла про вчерашнее нападение?       — Нет, нет… ты не оставишь меня здесь одну, Клаус! Я поеду с тобой! — умоляюще воскликнула она. — Ведь должен же быть другой выход?       — Выход? — Он пронзительно посмотрел на неё. — Есть только один выход. Поставить метку и отгородить тебя от всех врагов, и пока они есть — без неё ты не выйдешь из этого отеля. Но ты же не согласишься на это. Ведь так?       — Ты загнал меня в ловушку, Клаус, — Кэролайн начала пятиться назад.       — Я не могу потерять тебя, пойми! — отчаянно воскликнул древний. — Мне не интересна жизнь, в которой не будет тебя. Ты сводишь меня с ума.       — Нет, Клаус. Ты опять хочешь, чтобы было только всё по-твоему, не задумываясь, чего я хочу на самом деле. Управляешь, манипулируешь мной. Ты идёшь опять по головам, чтоб было тебе в угоду. Ты доверяешь только себе.       — Ты будешь не одна. Сегодня приедут Ребекка и Кетрин. Они скрасят твоё одиночество. Потерпи, скоро всё решится. — Сейчас он делал вид, что не слышал её последних слов. Возможно, так проще. В последний раз посмотрев на неё печальным взглядом, Клаус решительно вышел из номера.       Слёзы — удел слабых женщин, заламывающих руки от безнадежности, и они полились из её глаз, в который раз из-за него. Всё, о чём она думала вчера, свершилось. Клетка захлопнулась, и теперь она совсем не знала, что ей делать.