Наречённая

      Открыв глаза, Кэролайн первым делом, увидела возле себя спящего Клауса. Он спал, держа ее за руку, и она решила потихоньку освободиться, стараясь не будить его. Аккуратно выбравшись из-под одеяла, Форбс встала с кровати. Она помнила немногое о происходящем накануне, но помнила точно, что чуть не умерла, а Клаус спас её. Он забрал её из темноты в свет, и за это Кэролайн была безмерно благодарна ему. Её организм полностью исцелился, но вот душ не помешал бы, чтобы смыть с себя те воспоминания, а затем не помешало бы подкрепиться: чувство голода не покидало и требовало его утоления на данный момент. — Как ты себя чувствуешь, милая? — заботливо спросил Клаус. Он стоял в проходе и не давал ей пройти. Хорошо, что она успела уже выйти из душа и натянуть на себя халатик. В нём спокойней как-то. — Чувствую себя живой, — она улыбнулась сонному первородному. — Ты должна быть в постели, Кэролайн, — недовольно нахмурился он. — Серьезно? И почему же? — с наигранностью в голосе спросила Форбс, пытаясь разрядить неловкую ситуацию между ними. — Ты была на волоске от смерти, — Клаус чуть понизил голос. — Но ведь я жива? — Она нервно сглотнула. По нему было видно, как он переживал за нее, и сейчас ей было неловко перед ним. Клаус оперся о косяк двери и скрестил руки. Они смотрели друг на друга и никто из них не хотел уступать друг другу. — Если бы ты послушала меня в последнюю нашу встречу, то такого казуса не произошло бы, — наконец произнес он. Обстановка все больше накалялась. «Да, черт побери! Ты, как всегда, прав! Во всем только я виновата… и только я!» — Не красиво указывать девушке на ее оплошности, чтоб ты знал, — обиженно произнесла Форбс, отпихивая Клауса. Она прошла к туалетному столику и, схватив щетку, начала нещадно расчесывать волосы. — Пойми, милая, я чуть не потерял тебя… ты даже не представляешь, что со мной бы было, да и я сам не знаю… — Он подошёл к ней сзади и сжал плечи. От этих слов и его прикосновений по телу Кэролайн разлилось приятное тепло. — Ты же твердил, что я в безопасности тут? — хриплым голосом спросила она, отбрасывая на столик расчёску, не зная, как начать с ним разговор. Не зная, как признаться в том, что думала долгие годы о его предательстве. — Тот парень, который ввёл тебе смертельную дозу яда, был обычным человеком не под внушением, и опоздай я хоть на минуту, то мы бы уже не разговаривали с тобой тут. — Кэролайн смотрела через зеркало, как он наблюдал за ней пронзительным взглядом. Он пытался достучаться до неё, а она не хотела признавать его правоту из-за своей упёртости и упрямства. — Люсьен придумает вскоре ещё что-нибудь, и я боюсь не успеть… — Клаус сильнее сжал её за плечи. «Боже! Как же хочется крикнуть тебе „ДА“! Если бы только знал!» Но она произнесла совсем не то, что твердило сейчас сердце: — Ты опять манипулируешь, Клаус… — вылетело у неё против воли. — Хорошо. — Первородный отошёл от неё, а Кэролайн смотрела через зеркало, как он еле сдерживает себя, чтобы не взорваться. — Полагаю ты знаешь, что делаешь, и наверняка у тебя есть блестящий план своего спасения, — глухо произнёс он и вылетел из комнаты. Кэролайн даже не успела ничего ответить ему. «Ты идиотка, Кэролайн Форбс», — злилась на себя она. «Ну почему? Почему так сложно поговорить по-человечески с ним и открыться?» — отчаянно думала Кэролайн. «Потому, что ты привыкла к другим отношениям между вами… и уже боишься открыться ему, и тебя бесит, что он готов, а ты нет…»  — ответил за неё внутренний голос.       Заткнув его, она мигом натянула джинсы, майку, сапожки и уже выходила из номера, твёрдо решив догнать и поговорить с Клаусом наконец по душам, но распахнув двери, столкнулась лоб в лоб с Элайджей. Он застыл с поднятой рукой. «Час от часу не легче». — Надеюсь, не убить меня решил? — усмехнулась Форбс, смотря на его сжатый кулак. — Это сейчас в моде, — пошутила она. — Я могу пройти? — невозмутимо спросил старший Майклсон. Она молча пропустила его, уже зная наперёд, о чём пойдёт разговор. Кетрин. — Как ты себя чувствуешь, Кэролайн? — заботливо начал первородный. — Как будто побывала на той стороне Стикса. Но ты же не за этим пришёл, Элайджа. Я сокращу тебе время — ты пришёл просить о Кетрин. Ведь так? — неуверенно улыбнулась Форбс. — Не совсем. Вот записка твоей матери. — Элайджа протянул ей свёрнутый листок, но Кэролайн продолжала молча стоять. Ей до того было противно и больно, что она не хотела брать его в руки. Поняв её состояние, древний положил записку на журнальный столик. — Ты должна показать его Никлаусу, — неожиданно произнёс он. Чего-чего, но этого Кэролайн не ожидала. Что угодно: уговоры и просьбы не говорить Клаусу, но только не это. — Вот как? — удивилась Форбс, но секунду спустя к ней пришло озарение и она с отвращением задала другой вопрос: — Скажи, Элайджа, если бы не было сейчас на Кетрин твоей метки, ты бы пошёл на это? Только начистоту, без очередной лжи, — предупредила она его. — Я ожидал такого вопроса и готов дать правдивый ответ. Нет… если бы не метка, у нас был бы сейчас другой разговор. — Кэролайн изумленно посмотрела на него. Она шокировано наблюдала, как первородный отвернул края своего тёмного пиджака и с невозмутимым видом присел в кресло, удобно расположившись. — Могу я просить тебя угостить стаканчиком бурбона? «Да что за дурдом? Этот якобы джентльмен ещё больше невыносимый, чем его брат! Манипуляторы чёртовы — один хлеще другого!» Кэролайн молча подошла к столику с напитками и налила из графина в стакан янтарную жидкость. Полный. До краев. От гнева, который грозился выплеснуться наружу, но она сдерживала себя, подражая Элайдже, и с таким же невозмутимым видом протянула ему стакан, не забыв при этом «нечаянно» пролить несколько капель на его идеально выглаженные штаны. Тот в свою очередь с недовольным видом смахнул капли алкоголя и отпил из полного бокала. Кэролайн улыбнулась про себя, ведь не каждому удаётся вывести хоть чуть из себя Элайджу Майклсона. — С твоего позволения я продолжу, — уже взяв себя в руки, предложил он, на что Кэролайн кивнула и присела напротив в кресло. «Разговор по душам… всё, как я и хотела. Вот только не с тем братом и не сейчас. Ну что же, можно потренироваться». — Ты должна хотя бы попытаться понять Катерину и меня… — задумчиво начал первородный, смотря на стакан. Он был уже наполовину пустым. — Вас она разлучила на пять лет, и, конечно, я не одобряю её за это. Никто не знает, как могло быть или не быть за это время. Возможно, она навредила вашим с Никлаусом отношениям, а возможно, и нет. Более того, я не считаю себя виновным перед ним, потому как он разлучал нас, имея свои больные цели и домыслы. — Элайджа встал и выпил залпом содержимое бокала. — Она очень переживает, Кэролайн. Я прошу хотя бы попытаться понять её и поговорить с ней. — Не сейчас, Элайджа, — вскочила за ним следом Форбс. — Я не знаю, когда буду к этому готова и буду ли совсем. Сейчас мне нужно найти твоего брата. Прошу прощения. — Она уже было направилась к двери, но старший Майклсон оказался перед ней, на что она недовольно приподняла идеальную бровь. — Это тебе понадобится… — Первородный опять протянул ей злосчастную записку. — Поверь, так легче будет начать разговор. — Кэролайн всё же выхватила её, закатив глаза. «Какие все понятливые, вот только не в мою сторону, но, возможно, Элайджа прав. Так проще, может, будет».       Кэролайн нашла Клауса в ресторане. Он сидел у бара и опрокидывал в себя стопки одну за другой, и, по-видимому, разного алкоголя. «Чертов дегустатор! Назревает миленькая беседа». Она подошла и присела рядом на высокий стул, а он даже бровью не повёл и продолжал заниматься своим «делом». Форбс обернулась и с опаской посмотрела в зал. Там сидели несколько пар за отдалёнными столиками и мило беседовали. Никто из них вроде бы не выглядел подозрительным. — Не переживай. Мои гибриды проверяют всех на входе… так что можешь находиться в этом отеле сколько душеньке твоей угодно. — Она вздрогнула. Его голос звучал устало и бесцветно. — Клаус… — Я мог бы уже поймать Касла… — перебил он её, — но из-за твоего упрямства вынужден торчать тут. Скажи мне, Кэролайн… ты ненавидишь меня настолько, что ставишь свою жизнь ниже всего этого? — Клаус наконец повернул голову в её сторону. Его взгляд выражал заботу и безысходность. Его руки сжались в кулаки, и стопка, что была у него в руке, разлетелась по столешнице мелкими осколками. Она ошарашенно наблюдала, как мелкое стекло впилось ему в ладонь, но он не обращал на это никакого внимания, а продолжал смотреть на неё. — Ответь мне, Кэролайн? — Всё внутри у нее сжалось от боли, и ей вдруг стало мучительно стыдно. — Я отвечу, когда мы поговорим с тобой, но о другом деле… — Форбс взяла себя в руки и, достав из заднего кармана джинсов листок, положила перед ним. — Прочти. — Разве ничтожный листок важнее твоей безопасности? — Клаус вертел его в руке. Несколько капель крови с ладони попали на записку. — Нет, не важнее. Но пока мы не проясним между нами всё до конца, я не дам согласия на метку, — как в тумане произнесла она, нервно наблюдая, как Клаус раскрывает записку и начинает читать. — Я не знал о болезни твоей матери, — быстро пробежав по строчкам, сообщил он. Клаус взял рядом стоящий бокал с бурбоном и залпом выпил, потом опять налил, а она терпеливо ждала, когда он продолжит. — Ты настолько плохого мнения обо мне? Думала всё это время, что я мог скрыть от тебя самое дорогое — попытку спасти родную мать? — печально усмехнулся он не оборачиваясь. — Наша ссора в кабинете, и потом ты уехал… а потом Кетрин сказала, что ты намерен снять метку и… — Кетрин. Ну конечно, как же без неё. Наверняка и мой брат в этом замешан? Ведь это лучшая для него месть… — Её начинало нервировать то, что Клаус не смотрит на неё. — Элайджа… он не знал. Катерина скрыла от него это. — Кэролайн почувствовала на себе посторонний взгляд и посмотрела на выход ресторана. Там стоял молча Элайджа с непробиваемой физиономией, лишь по малейшему кивку она поняла, что старший Майклсон благодарен. Это останется между ними навечно. Так она решила ещё на входе сюда. Это только её дела с Кетрин. — Странно… а знаешь, Кэролайн, я даже понимаю Кетрин. Она шла к своей цели любыми путями и, в отличие от тебя, никогда не строила из себя великомученицу, никогда не занималась самоуничтожением. — Клаус встал со стула и посмотрел на нее пустым взглядом, не выражающим уже ничего, и это было самое страшное сейчас для Форбс. Она ожидала понимания её самой, но никак не бывшей подруги. — Я не понимаю тебя, Клаус, — она глубоко дышала и готова была уже сорваться. — Телефон, Кэролайн. Знаешь, что это такое? — Древний достал из кармана свой телефон и помахал перед глазами. — По нему можно звонить и решать почти любые проблемы. — Я знаю, что должна была, но тогда я была не в том состоянии… — она испуганно смотрела на смену его настроения. Клаус подошёл к ней и опёрся о стойку руками, зажимая её в кольцо своих рук. — А по-твоему, я был в том состоянии после твоего исчезновения? Ты хоть представляешь, что я сделал с тем особняком, который заново выстраивал для тебя? Нет, не знаешь? — Кэролайн смотрела на него широко открытыми глазами. — Я разрушил его. Я страдал без тебя. Был словно раненым зверем, потерявшим себя. — Я тоже страдала, Клаус! — Форбс резко убрала руки и выбралась из его кольца, оказавшись теперь сзади него. — Тебя гложила не та боль. Ненависть, обида и отчаяние — вот твои союзники, но в глубине души ты не верила во все это. Ты даже не сказала после пяти лет разлуки. — Он горько рассмеялся, даже не обернувшись. Волна бессильного гнева окатила его, и он как мог держал его в себе, чтобы не напугать её ещё больше. — Ты вёл себя тогда как последняя свинья, Клаус. Не прикидывайся теперь и ты мучеником! Ты снял проклятье и знать меня забыл! — Кэролайн уже кричала ему в спину. — Забыл? — Он ударил по барной стойке, и она с треском поломалась, не выдержав силы его ярости. — Нет, милая. Я не забыл тебя. — Он обернулся и посмотрел на неё горящим взглядом. — Не было и дня, чтобы я не вспоминал тебя. Я тушил в себе и тренировал эту боль, но так и не смог забыть тебя. — Это потому, что я так и осталась твоей наречённой, — тихо произнесла Кэролайн ему в лицо. — Я понял, что люблю тебя и не смогу без тебя прежде, чем узнал об этом. Это же ведь то, чего ты хотела всегда? — Клаус обеспокоенно наблюдал за её реакцией на его признание, а она словно вошла в ступор от его слов. «Что происходит со мной? Я должна прыгать от счастья! Наконец-то свершилось чудо и я услышала такие долгожданные слова! Видимо, слишком долго ждала и ещё не верю до конца в это самое чудо?» — Я согласна, — только и смогла вымолвить Кэролайн ему в лицо. Он непонимающе посмотрел на неё. — Если ты не передумал с меткой, — уточнила Форбс, — то жду тебя через полчаса в номере. — Она ощущала ошарашенный взгляд Клауса даже спиной, когда в спешке покидала ресторан.

***

Полчаса прошли десять минут назад, но Клаус не решался войти в номер. Он стоял, прислонившись лбом к двери, и думал об их недавнем разговоре. Он чувствовал себя полным идиотом после того, как вывернул ей душу наизнанку, а она даже не призналась ему в малом. Кэролайн просто согласилась на это ради своей безопасности и всё. Ни больше ни меньше. Клаус продолжал убеждать себя, что ещё не всё потеряно для их отношений, но с каждым разом шансы на это становились меньше. Принятый накануне алкоголь притуплял душевные терзания, но организм слишком быстро излечивал сам себя. — Долго ты ещё будешь подпирать дверь? Может всё-таки войдёшь? — вывел из раздумий её приглушённый голос за дверью. Клаус нацепил на лицо невозмутимую маску и толкнул дверь. Она стояла в коротком шёлковом халатике голубого цвета, который так шёл к её глазам. Он шумно сглотнул, наблюдая за действиями Кэролайн. Она склонилась перед столиком и взяла два бокала с шампанским. — Подумала, что не помешает, — натянуто улыбнулась Форбс и протянула ему бокал. — Ты права, — подтвердил Клаус, ожидая следующего её шага. После нескольких минут затянувшегося молчания Кэролайн забрала у него пустой бокал и поставила на столик. — Ну и что от меня требуется? — По ней было видно, как она нервничает, но Клаус не хотел облегчать ей задачу. — Разве не знаешь? Подруги не делились секретами? — снисходительно улыбнулся он. — Нет. Я считаю такие секреты сокровенными, — спокойно прокомментировала Форбс, начиная хмуриться. Быть может, и стоило послушать эту предательницу, когда она хотела рассказать, как ей Элайджа поставил метку. В свою очередь Клаус снял куртку и отбросил на диван. Удобно расположившись в кресле, совсем как недавно его старший брат, вот только выражение лица было другим. — Для начала сними свой халатик. — Он облизнул губы с животным выражением страсти, что заставило её вздрогнуть. — Серьёзно, Клаус? Ты думаешь, для этого нужно станцевать тебе на столе в голом виде? — возмутилась Форбс. — Мне нравится ход твоих мыслей, любовь моя. — Клаус зазывно улыбнулся. — Нет уж! — Она было развернулась, но он уже стоял перед ней. Не давая ей одуматься, Клаус притянул её к себе и впился жарким, страстным, чуть грубым, но от этого не менее волнующим поцелуем, от которого по всему телу пошло приятное тепло. — Просто скажи, что согласна, — оторвавшись, прохрипел он ей в губы. — Я согласна. — Кэролайн пристально смотрела на него, приоткрыв рот, едва дыша. — Согласна на что? — продолжал сладкое мучение Клаус. — Согласна на то… чтобы ты поставил метку… — неотрывно смотря на его губы, она облизала непроизвольно свои. — Я не могу сосчитать, сколько раз воскрешал в памяти все наши ночи с тобой, фантазируя, как погружаюсь в твое трепещущее тело ещё хоть раз. Мысленно я ставил тебе метку уже тысячу раз, — склонившись к её шее, тихо проговорил Клаус. — Ты даже не представляешь, какая это мука… — прошептал он ей на ухо. — Так чего сейчас ждёшь? — Бедра Форбс предательски качнулись к нему, отвердевшие соски острыми бугорками отчетливо проступили сквозь халатик, и даже через хенли он почувствовал их возбуждение. Кэролайн уже смутно понимала, что Клаус снимает с неё халатик и подталкивает к кровати. Она начала осознавать только тогда, когда почувствовала на себе его голое тело, и выгнулась навстречу, задыхаясь от наслаждения. Её частые вздохи перешли в стоны наслаждения. Казалось, она потеряла счёт времени его ласк. Его руки и губы были повсюду, и она упивалась его страстью, совсем уж позабыв, что на самом деле должно произойти сейчас. Сейчас ей было нужно только одно, чтобы его твёрдый член, который мучительно пульсировал между её ног, наконец вошёл в неё. — Я хочу ещё раз услышать, милая, — Клаус не сводил с неё горящего взгляда. — Не думала… что твоя нерешительность будет меня так раздражать, — недовольно поджала она губы. — А так? — Она почувствовала, что он наконец вошёл в неё и плавно заскользил. — Так? То, что и требовалось от тебя… — всхлипнув, она втянула глоток воздуха. Яркая вспышка наслаждения, и она уже не могла ни о чём думать, кроме ощущений, которые он давал. Подступающий экстаз не давал соображать, и ей уже было всё равно, что его глаза стали светиться желтым цветом волка, а клыки угрожающе обнажились в готовности и непреодолимом желании наконец пометить свою наречённую. Боль смешалась со страстью, и Кэролайн набрала в грудь воздуха, умирая от желания завопить от невероятных ощущений, но Клаус накрыл её рот своим, желая вобрать в себя всю её. Он не прекращал входить и выходить из неё, пока несколько раз подряд он не поднял её на вершины счастья. Его дыхание было прерывистым, а воздух выходил со свистом из его лёгких: он находился так же, как и она несколько секунд назад, на грани. Ещё несколько толчков, и Клаус получил долгожданную разрядку. Как только всё закончилось он перевернулся и притянул её к себе с довольной улыбкой. Они лежали, прислушиваясь к оглушающим стукам своих сердец. Он целовал её шею, где теперь красовалась ещё не совсем зажившая печать наречённой, а Кэролайн осторожно трогала её. — Тебе было больно? — обеспокоенно спросил Клаус. — И нет, и да… ощущения смешались воедино, и это было необычно. — Она привстала и посмотрела на него. — Словно мир раскололся передо мной. — Так и должно быть, любовь моя. Посмотри пойди, — предложил он со смешком. — Завтра… Какая она, Клаус? Понимая, что она боится результата, Клаус подхватил её на руки и перенёс к зеркалу. — Ну же… посмотри… — древний убрал волосы с левого плеча, обнажая шею, — она прекрасна, милая! — Он зачарованно наблюдал, как Кэролайн подходит ближе к зеркалу, чтобы получше разглядеть его метку, и последующая улыбка на её лице была самой дорогой благодарностью для него. Теперь она в безопасности. Теперь она полностью его, хоть и не любит, но он обязательно добьётся…