Правила и фигуры офисного пасодобля

Для пасодобля характерны как променадные, так и контрпроменадные позиции. Личный кабинет был для Кристиана живой иллюстрацией того, что затраченные усилия не прошли впустую. Стюарт бы мог подтвердить, что это квадратное помещение несло для Бонне почти сакральный смысл. Кристиан, наверное, впервые так открыто перед кем-то радовался. Открыто в рамках собственных возможностей и с расчетом соблюдения субординации. Бонне пожимал руку Стюарту, улыбался и, кажется, сто раз повторил, как он благодарен. А затем даже вызвался покрасить стены и получил разрешение заказать в цеху стол по своему скромному эскизу. — Что ж, сынок, ты это заслужил, — Стюарт посмеивался и тер подбородок, глядя, как Кристиан воодушевленно орудует валиком. Кристиан уложил последний блокнот в коробку и огляделся. Вещей у него было немного, поэтому сборы заняли минимум времени. Однако, Кристиан нарочно тянул резину, оттягивал болезненное расставание с кабинетом настолько, насколько мог. Его никто не беспокоил и не подгонял. Грант затаился у себя и постигал азы дядюшкиного бизнеса, тем самым оградив Бонне от своего общества. Собственно, никто по этому поводу не расстроился. В приёмной было тихо, как никогда. Бонне поднялся, обошел стол и попробовал сдвинуть его с места, но деревянный массив так просто не поддавался. — Я все равно тебя никому не отдам, — тихо уверил стол Кристиан. Сделав еще одну провальную попытку, Бонне недовольно фыркнул. Вот если бы ДжоДжо сегодня заглянул в офис, то обязательно бы помог. Так уж получилось, что с работниками из цеха у Кристиана сложились куда более приятные отношения, чем с офисным планктоном. Все-таки он два года почти безвылазно был на производстве, изучая и вникая в изнаночную сторону бизнеса. Здесь же, на официальной стороне, его не особо жаловали: возможно, завидовали, возможно, опасались. Шипели, сплетничали, обходили стороной. Но когда было необходимо — вежливо улыбались, заискивали и льстили. "И именно изнаночной стороны Грант не может узнать из архивных данных, — растянул губы в усмешке Кристиан, прожигая взглядом стену, за которой был кабинет его нового начальника. — Самоуверенный желторотик!". Кристиан вернулся в приёмную и критично осмотрел рабочее место Элли. Раньше он не придавал этому значения, но сейчас нашел расположение стола неудачным. "Здесь невозможно работать. Свет бьет прямо в глаза", — рассуждал Бонне. До общего собрания оставалось около получаса. Кристиан решил, что не стоит заниматься глобальным переселением и войной с мебелью именно сейчас, а потому перенес финальную битву на вечер. Словно услышав его мысли, замок соседнего кабинета щелкнул, и Кристиан повернул голову. Грант был вооружен телефоном и записной книжкой. — Уже осваиваешься на новом рабочем месте? — тон у Гранта был вежливый, но Бонне ему не верил. Кристиан не стал утруждать себя ответом и тоже поднялся. — Ты зря так переживаешь. Я не буду заставлять тебя варить кофе и бегать ко мне в кабинет, как только я уроню ручку, — Дениэл снисходительно улыбнулся. — Завтра здесь будет Мелвин, мой помощник, и мы распределим ваши обязанности. Первое время вам придется тесно сотрудничать, пока Мел не получит необходимой базы знаний. — Обучать секретаря — это потеря времени, а обучать помощника — это рациональное его распределение? — Кристиан приподнял бровь. — Какой интересный подход, мистер Грант, я с таким не сталкивался. И где вас этому обучают? В университетах? Глаза Дениэла потемнели, но в остальном в нем ничего не изменилось. Он стоял все с тем же спокойным выражением лица, будто всю жизнь тренировался перед зеркалом. — У тебя будут еще вопросы, Бонни? — Бонне. — Когда-нибудь я запомню. В конференц-зале было не протолкнуться. Кристиан безрадостно подметил, как все старательно пытаются прогнуться под новое начальство: пришли заранее, расселись словно школьники и ручки сложили. Почти у каждого был блокнот для записей. Грант галантно пропустил Бонне вперед, и только потом зашел в зал сам. И это тоже взбесило Кристиана: "Двуличный желторотик!" — только и мог думать омега. Дениэла провожали любопытствующие взгляды и нестройный ряд приветствий. Эндрю порхал у проектора, посматривая по сторонам, но все чаще — на Гранта. Свободных мест не было, будто все сегодня решило намекнуть Кристиану, что отныне он в этих стенах лишний. Бонне прикрыл глаза, сглатывая терпкую досаду, и сомкнул руки в замок. Грант достал телефон, и Кристиан почувствовал вибрацию в кармане пиджака. — Кристиан, ты должен находиться рядом со мной, а не подпирать стены. "Пуфик, рядом! — часто говорил сосед Кристиана своему псу. — Пуфик, будь хорошим мальчиком!". Кристиан чуть было не ответил, что с его места обзор лучше, но вместо этого только открыл и закрыл рот. Оставаться вне видимости — значит показать сотрудникам, что ты ослаб и потерял прежние позиции. Бонне не мог позволить задвинуть себя вот так просто. "Так значит, мой номер у тебя был", — хмурился Кристиан. Стюарт около десяти минут толкал торжественную речь, в которой, разумеется, рекламировал своего племянника. Информация отличалась от той, которая была подана Кристиану. Сейчас Стюарт говорил более поверхностно, более оптимистично и из биографии Гранта упомянул только университет и опыт работы. Образ племянника вырисовывался настолько идеальным и многообещающим, что в него все тут же поверили. По крайней мере Кристиан читал на лицах сидящих неподдельное воодушевление. — Мне всех вас будет очень не хватать. И помните, что каждый из вас нужен нашей компании. Все мы — детали одного общего механизма, — Стюарт даже пустил слезу. — Я надеюсь и на дальнейшее процветание нашего с вами бизнеса. Я верю в вас! Только сплоченность и преданность делу может привести к успеху, — завершил речь Стюарт. В ответ раздались аплодисменты. Совершенно зря Кристиан ждал, что его упомянут в этой речи. Он все питал надежду, что Стюарт обмолвится о нем, о них с Дениэлом как об одной команде. Кристиан не сразу заметил, что осторожно переглядывается с Грантом. Сначала это было неосознанно, Бонне просто наблюдал за реакцией Дениэла на слова его дражайшего дядюшки. Затем интерес стал взаимным, и уже оба вели деликатную разведку. Как только Стюарт распрощался со всеми, и скайп был выключен, Грант своей уверенной походкой прошел к самому центру небольшой сцены и ослепительно улыбнулся залу. Это была не та улыбка, которую уже видел Бонне. Своим подчиненным Грант улыбался по-особому: тепло, мягко, обаятельно. Дениэл начал говорить, но в его слова Кристиан уже не вслушивался. Он с легким ужасом наблюдал за тем, как голос Гранта опутывает сидящих в зале, очаровывает в доли секунд, приковывает к себе внимание. "Как, как ты это делаешь?! — поражался такому мастерству Бонне, затем в голове что-то щелкало, мысли переключались на более трезвые: — Интересно, сможешь ли ты сохранить любовь публики в дальнейшем?". Кристиан покосился на запотевшую бутылку воды, стоящую неподалеку. Чем дольше говорил Дениэл, тем сильнее у Бонне пересыхало в горле. Хотелось хотя бы один освежающий глоток. На поверхности бутылки образовалась капля и, словно дразнясь, медленно поползла вниз. — Спасибо всем за внимание, — долетело до ушей Бонне. Грант развернулся, показывая этим, что собрание окончено. И, прежде чем выйти из зала, ловко подхватил со стола бутылку и сделал жадный глоток. Когда Кристиан дошел до приёмной, он успел сто раз вспомнить о доме в Йеллоу виллидж, чтобы хоть как-то поддержать в себе боевой дух. Оставив на спинке стула Элли свой пиджак, Кристиан расстегнул манжеты и закатал рукава. Со второй попытки стол двинулся с места. Кристиан необычайно воодушевился своей маленькой победой и толкнул сильнее. Так, преодолевая дюйм за дюймом, стол и Кристиан достигли дверного проёма. — Что за звук? — из кабинета вышел Грант и застыл. — Что здесь происходит, Кристиан?! — Обустраиваю новое рабочее место, — невозмутимо поведал Бонне и в подтверждение своих слов сделал еще один толчок. Край столешницы почти достиг ноги Дениэла. Грант скрестил руки и хмуро уставился на Бонне: — Господин секретарь, у вас уже есть рабочее место. — Это мой стол, — безапелляционно заявил Кристиан. — Его делали по моему эскизу и я не собираюсь им делиться. Так понятней? — Стол — собственность компании. — Именно этот стол — подарок мистера Стюарта. Здесь даже есть мои инициалы, — Кристиан постучал по ящику. Произошло то, чего Кристиан не мог даже ожидать. Грант ловко вскочил на стол и, в два шага преодолев расстояние, спрыгнул на пол рядом с Бонне. — Ты... Ты прошелся по моему столу. В обуви, в обуви! — пораженно воскликнул Кристиан. Грант наклонился и осмотрел инициалы, проведя по ним пальцами: — Как мило. — Вы сказали освободить кабинет. Как видите, я его освобождаю. — Значит, ты любишь поиграть со словами, — кивнул сам себе Грант. — Хорошо, не буду тебе мешать. И он снова провернул трюк с хождением по столешнице, отчего Бонне чуть не взвыл. Он с невыразимым чувством наблюдал, как дорогие начищенные туфли касаются его бесценного стола, чувствуя, как изнутри его начинает мелко потряхивать. Когда новоиспеченный начальник скрылся в кабинете, Кристиан тихо прошипел ему вслед: — Ты тоже играешь со словами. И именно благодаря этому я сейчас делаю то, что делаю. Кристиан тщательно обработал столешницу дезинфицирующим средством. Затем не менее тщательно натер и проверил поверхность на предмет царапин. Гранту несказанно повезло, что его самоуверенная походка не оставила на имуществе Бонне никаких отметин. После рабочего дня, садясь за руль автомобиля, Бонне обнаружил, что после непривычных нагрузок руки мелко подрагивают. Сгибать пальцы было больно. Кристиан выбрасывал пальцы и сжимал их в кулак, надеясь, что такая гимнастика поможет. Не помогало. К счастью, автомобиль сжалился над своим хозяином и завелся с первого раза. Чем ближе становился дом, тем сильнее на Кристиана обрушивалось понимание разрастающейся катастрофы. Было смешно осознавать, что опасающиеся за свои кресла и шкуры сотрудники не пострадали, а ему даже протекция Стюарта не помогла. Возможно, нечто подобное Стюарт и предполагал, неплохо зная своенравного племянника, поэтому и поманил столь соблазнительной компенсацией. Кристиан ведь даже не обратил внимание на то, что должность никак не оговаривалась. "Будь рядом", "станьте командой", "научи". — А я еще потратил свои выходные на этого желторотика, — усмехнулся Кристиан. — Делал презентацию, думал, как лучше подать информацию. Какая глупость! Теперь, Дениэл, тебе придется меня очень хорошо попросить, прежде чем я стану тебе помогать. Ничего, если ты пару раз споткнешься, может, это поубавит у тебя самоуверенности. Зарвавшийся мальчишка! Дома Кристиан первым делом прошел к холодильнику и пообещал фотографии: — Я буду держать руку на пульсе. Буду отслеживать каждый промах. Навредить компании я не позволю, но позволю ему совершать ошибки. А затем, — Бонне улыбнулся в предвкушении и расправил ладонь, — я преподнесу их ему на блюдечке. Покажу вблизи. Докажу, что излишняя самоуверенность — это только пыль. Что ценятся результаты, а не амбиции. Холодильник глухо вибрировал и традиционно молчал. После душа Кристиан снова принялся разглядывать себя в зеркале. Конечно, внешне он не мог конкурировать с Грантом. Хотя бы потому, что выглядел более слабым и менее привлекательным. О том, чтобы покорить публику одним только голосом и речи не шло. Оратор из Кристиана всегда был посредственный. Хотя, как-то и не приходилось Кристиану выступать перед большой аудиторией. Грант же обладал и теми, и другими качествами, что в сочетании создавало эффект разорвавшейся бомбы. Veni, vidi, vici. Кристиан мотнул головой, и на лоб упала челка. Влажный волос предательски вился, напоминая о пресловутой французской наследственности, и Бонне нервно зачесал выбившийся завиток. Волнистая структура волос всегда нервировала, сколько Кристиан себя помнил, ассоциировалась с легкомысленностью, а потому он старался стричься так, чтобы скрыть это несовершенство. А когда волосы чуть отрастали, Кристиан тщательно сушил их, вытягивая и выпрямляя, а при первой же возможности бежал в ближайший салон. Хотя его младшему брату, Матису, достались еще более вьющиеся волосы, ко всему прочему русые, в точности как у дедушки. Но Матис по этому поводу не страдал и даже ухитрялся этой особенностью гордиться. К собственным французским корням у Кристиана было неоднозначное отношение. С одной стороны, в них не было ничего плохого. Особенно Кристиан любил свою фамилию. А с другой стороны был отец. Кристиан его почти не знал. Когда ему было три, отец исчез из их жизни. И вернулся лишь тогда, когда Бонне исполнилось тринадцать. Прожив с семьей четыре с половиной месяца, отец исчез повторно, оставив после себя подарок — Матиса. Папа тогда даже не плакал. Будто заранее догадывался, что так и будет. Кристиан злился, а папа только повторял:"Нельзя держать обиду в себе. Прости его, сынок. Он ведь не сделал ничего плохого, он ничего нам не обещал". А Кристиан простить не смог. Пробовал, пробовал множество раз, но не смог. И каждый раз, когда они занимали деньги, каждый раз, когда ужин с трудом делился на троих, он невольно вспоминал отца. Где он и что с ним — никто не знал. Доходили слухи о другой семье, даже о других детях. И пару раз доходили деньги от неизвестного отправителя. Сейчас Кристиан почти не ощущал той горечи, которая всегда возникала, стоило ему вспомнить те четыре месяца с отцом. Они ведь даже толком не успели сблизиться, Кристиан относился к нему недоверчиво и к себе не подпускал. Иногда разговаривали. Отец хорошо разбирался в астрономии и долго мог говорить о звездах, планетах, черных дырах... И, кажется, у него самого была личная черная дыра, которую он использовал, чтобы в очередной раз исчезнуть. Праздновать было совершенно нечего. А еще был понедельник, а не суббота. Но Кристиан, вопреки собственным правилам, достал новую бутылку вина, которую бережно хранил почти год. Это был подарок от одного из довольных заказчиков, дорогое коллекционное вино, но не французское, а испанское. Кристиан покрепче обхватил бутылку и сделал выпад, выставляя ее вперед, как шпагу. Затем отразил мнимый удар и выпрямился. Он мало что помнил о фехтовании, ведь посещал уроки еще в средней школе и денег тогда хватило только на несколько занятий. Потом Бонне мог позволить себе забираться в зал и смотреть на уроки издалека, мысленно проигрывая у себя в голове советы тренера и представляя себя учащимся вместе со всеми. Но вскоре Кристиану наскучило сидеть без дела и он перестал быть даже зрителем. На глаза попалось кухонное полотенце. Кристиан подхватил его и попытался вспомнить, как правильно надо оборачивать бутылку, но ничего толкового не выходило. Бонне разочарованно тряхнул полотенцем, потом тряхнул еще раз и почему-то в голове всплыло снисходительное лицо Гранта. Кристиан почувствовал, как каждая клеточка в его теле начинает негодовать. Его пытается простроить какой-то желторотый птенец! Мальчишка, который едва окончил университет и который, черт побери, на шесть лет младше! — Сейчас бы чего-нибудь покрепче, — вздохнул Кристиан, забираясь вместе с бокалом и бутылкой на кровать. Перед сном Кристиан заплетающимся языком спрашивал, наверное, в третий раз у недоумевающего папы: — У вас все в порядке? — Сынок, ты пьян? Кристиан, мне приехать? Что-то случилось? — Пап, у вас все в порядке? — Все хорошо, детка. Матис удачно сдал экзамен, его пригласили петь в хор. У меня новый ученик, родители состоятельные и платят в полтора раза больше. Кристиан, если нужно, я приеду. Ты не заболел? — Значит, все хорошо? — Все хорошо. — Я так рад, — пробормотал Кристиан, проваливаясь в сон. — Так рад. С похмельем Кристиан фактически не был знаком. Как-то не представлялось такой возможности. Пил он редко, качественное и в разумных пределах. Коллекционное же испанское обрушилось утром на Кристиана во всей красе. До туалета Бонне едва успел добежать, но тревога оказалась ложной. После легкого завтрака организму стало несколько лучше и, периодически хватаясь за голову, Кристиан добрался до машины. Он надеялся, что его сегодня никто не остановит. Медленно, тщательно соблюдая все правила дорожного движения, он достиг офиса. Парковочное место снова было занято. Бонне даже не удивился. Несмотря на то, что до начала рабочего дня оставалось двадцать минут, в приёмной развернулась бурная деятельность. Эндрю раздавал команды, а средних лет альфа, вооруженный шуруповертом, аккуратно ввинчивал именную табличку в двери бывшего кабинета Кристиана. "Мелвин Литтл", — прочитал Кристиан и невольно прыснул. — Да, эту фамилию Гранту не составляло труда запомнить. Малыш Мелвин". — Доброе утро. — А, Бонне, — обернулся Эндрю. — Смотри, — в руках у него была настольная табличка. — Это тебе. Следовало констатировать исчезновение уважительной приставки "мистер", но Кристиан в общем-то этого и ожидал. Хотя удар ожидание никак не смягчило. "Кристиан Бонне, секретарь" — гласила табличка, которую бывший главный помощник равнодушно разместил на своем столе. Дениэл Грант появился почти сразу же. В его руках была новая порция папок, походка была еще более уверенной, чем вчера, а на губах играла мягкая улыбка: — Ну что, Эндрю, вы закончили? Спасибо, что согласились выйти сегодня пораньше. — Что вы, это же моя работа, — сладко пропел Эндрю. — Я бы вышел и ночью, если бы это было нужно компании. "Компании или Гранту?" — мысленно задал вопрос Эндрю Бонне. — Весьма похвально. — Мистер Литтл заступает уже сегодня? — Да, он будет с минуты на минуту. Кристиан чувствовал себя человеком-невидимкой. Пока Эндрю стелился красной ковровой дорожкой, а Грант позволял ему это делать, с Бонне новый начальник не только не поздоровался, он на него даже не взглянул, будто всерьез не заметил. — Доброе утро, мистер Грант, — холодно, отделяя каждую букву, напомнил о себе Кристиан. — Ты уже здесь? — деланно удивился Дениэл. — Сегодня без опозданий? — Как видите, — криво усмехнулся Бонне. После этого Грант сразу ушел в свой кабинет, а Эндрю еще поперетаптывался с ноги на ногу, с любопытством поглядывая в сторону Кристиана. — У тебя ко мне вопрос? — деловым тоном поинтересовался Бонне. — А? Нет-нет, — замялся Эндрю, быстро покидая приёмную. "Главный сплетник, — хмуро думал Кристиан. — Сегодня весь офис будет гудеть о том, что Лягушатника понизили до секретаря. Пёс потерял своего хозяина. Ну, или что-то в этом духе". Без пяти минут девять дверь приёмной открылась, являя собой высокого омегу в дорогом бледно-оливковом костюме. Кристиан легко определял по-настоящему качественную брендовую одежду, и это был именно тот случай. Омега вышагивал так, будто даже походкой намеревался подражать своему начальнику. Кристиан без усилий догадался, что это не кто иной, как Мелвин Литтл. — Здравствуйте, — прилетело в Кристиана. Мелвин бросил свое приветствие абсолютно на автомате, а сам целенаправленно шел в кабинет Гранта, не глядя по сторонам. Бонне даже не успел ответить, мистер Литтл успел скользнуть за двери. Через пять минут он снова появился. Все той же деловой походкой измерил приёмную, сразу находя в ее пространстве кофеварку, мгновенно разобрался в устройстве кофе-машины, и унес в недра кабинета своего дорогого начальника ароматно пахнущий напиток. — Смотри-ка, какой дрессированный, — язвительным шепотом подметил Кристиан. Время шло. Бонне откинулся на спинку кресла поудобнее и думал о том, что лучше бы его вернули на производство. Там от него хотя бы была польза. В цеху водились настоящие фанаты своего дела, а не канцелярские крысы. Кристиан смутно представлял то, как они с Литтлом распределят обязанности. Смутно представлял, каково это — отвечать на звонки в амплуа секретаря. Смутно представлял, как будет справляться с тупой и однообразной работой. Элли ведь никогда особенно не напрягался, Кристиан наблюдал за ним изо дня в день, но так и не понял, за что конкретно секретарь получал свой оклад. Заказать кофе на вынос стоило бы компании дешевле. А отвечать на звонки мог бы и Эндрю. Хотя, конечно, формальности требовали именно секретаря, поэтому Бонне держал свое мнение при себе. Да и Элли был неплохой малый. — Кристиан, мы вас ждем, — услышал задумавшийся Бонне и резко обернулся. В дверном проёме с вежливой маской на лице стоял Мелвин. "И вы наивно полагаете, что я сейчас расскажу вам все тонкости и выдам все секреты? Что буду безвозмездно делиться информацией? Что так просто передам свой опыт из рук в руки, меняя его на пост секретаря? Не дождетесь", — успел подумать Кристиан, прежде чем переступить порог кабинета Гранта. — А вот и наш Бонни, — улыбнулся Дениэл. — Бонне, — уже автоматически поправил забывчивого начальника Кристиан. — Это французская фамилия. — Да, я знаю, — ничуть не смутился одергивания Грант. Прежде чем присесть на предложенный стул, Кристиан перевел взгляд на папки, которые лежали на столе Дениэла. Было неожиданно узнать в самой верхней собственное личное дело. Грант был слишком любопытным желторотиком, и Кристиану это не нравилось.