Старый дом

      Очередное августовское утро выдалось просто восхитительным. Последний месяц лета, как и в прошлом году, был ужасно жарким и удушливым, но по утрам, пока солнце еще не успело подняться высоко и согнать ночную росу, было свежо и гораздо легче дышалось.       Дэйви, не открывая глаз, протянул руку в поисках любимого на второй половине кровати, больше по привычке, нежели действительно ожидая застать его рядом. Эд по-прежнему ускользал из постели каждую ночь после того, как блондин засыпал. Но не в этот раз. Рука неожиданно нащупала теплую, гладкую кожу, и Дэйв, удивленно распахнув глаза, уставился на сопящего рядом брюнета. Зрелище было настолько необычным и умильным, что парень затаил дыхание, боясь спугнуть момент, лишь глупо улыбаясь и не веря собственному счастью.       Глядя на безмятежное выражение лица спящего микирейца, Дэйви вспоминал прошедшую ночь и как они отдавались друг другу с особой нежностью и ненасытностью. Яркий контраст между трепетными ласками и резкими, грубыми толчками, между легкими невесомыми прикосновениями и болезненными укусами сводил с ума от возбуждения. С каждым испытанным оргазмом Дэйви казалось, будто он умирает и рождается заново.       Эд, видимо, почувствовав на себе пристальный взгляд, заворочался и приоткрыл сонные глаза, улыбнулся в ответ на подаренную ему улыбку и потянулся за поцелуем. Возможно, этот поцелуй и перерос бы в нечто большее, но волшебство момента было разрушено громким урчанием желудка Дэйви. Парни весело засмеялись.       — Иногда мне кажется, что у тебя два желудка, и оба бездонные, — выдавил Эд сквозь смех, при этом тыкая блондина пальцем в живот.       — Не смешно, — насупился Дэйви, — я не виноват, что у меня такой быстрый обмен веществ, к тому же, я все еще расту. Тебе-то хорошо, поцеловал меня — считай, позавтракал.       На мгновение улыбка сползла с лица Эдвина, а в глазах мелькнула тоска. Но это был лишь миг, и блондин подумал, что ему показалось.       — Это точно, — микиреец хитро прищурился, — нет ничего вкусней тебя. А теперь бегом в душ и спускайся завтракать, проглот.       Эд быстро чмокнул парня в губы и исчез в своей привычной манере.       Дэйви потянулся, разминая натруженные за ночь мышцы и встав, направился в ванную. Стоя под едва теплыми струями, блондин представлял, что уже сегодня скажет Эду, как сильно его любит и, если потребуется, готов провести с ним всю свою жизнь в этом доме. Ведь с того момента, как парень впервые переступил порог особняка, прошел ровно год — их первая с Эдом годовщина. Признание будет скорее символическим, поскольку микиреец и так наверняка знает, какие чувства Дэйв к нему испытывает.       Взбодренный водными процедурами и благоухающий мылом, полный решимости произнести, наконец, заветные три слова, Дэйви, словно вихрь, ворвался в столовую. Завтрак на столе исходил ароматным парком, в приоткрытое окно врывался пока еще свежий ветерок, но Эда в помещении не оказалось. Дэйви удивился, но долго раздумывать над отсутствием рогатого не дал бурчащий живот. Блондин решил не дожидаться любимого и накинулся на вкуснейшие блинчики с апельсиновым джемом, запивая их горячим черным чаем.       Дэйв уже расправился с завтраком, а брюнет все еще не появлялся.       — Эд, — позвал парень, но ответа не последовало, а в сердце зашевелился червячок беспокойства, — Эд, хватит прятаться, иди сюда. Я хочу тебе кое-что сказать, — и снова тишина в ответ.       Дурное предчувствие сжало сердце, а от страха похолодели пальцы на руках и ногах. Никогда не было такого, чтобы Эд не ответил на зов.       Весь день парень безрезультатно пытался докричаться до возлюбленного. Обыскал весь дом и прилегающую территорию. Ругался и молил, но все было безрезультатно. Чем он мог обидеть Эдвина, что тот спрятался от него?       — Ну все, с меня хватит! Если ты сейчас же не появишься, сволочь рогатая, я уеду. Так и знай, — Дэйв решил использовать шантаж и уже направился к выходу, как вдруг услышал слабый голос.       — Дэйви.       Парень вздрогнул и прислушался.       — Дэйви, — раздалось снова, еще тише, чем прежде.       Ноги сами понесли перепуганного блондина в библиотеку. Сердце бешено колотилось где-то в горле, грозясь вырваться на свободу. Распахнув двери, Дэйв увидел силуэт любимого, стоящего спиной к нему напротив того самого окна, из которого сам парень так любил наблюдать за ночным небом.       — Зачем ты прятался от меня? — Дэйви подошел ближе к Эдвину и увидел, что его тело странно мерцает, словно окутанное серебристой пылью. — Что с тобой?!       Эдвин обернулся, по его лицу сбегали дорожки слез.       — Я ухожу, — прошептал он, опустив взгляд в пол.       — Куда уходишь? Зачем? Ничего не понимаю! — блондин подошел ближе, пытаясь заглянуть Эду в глаза, отыскать в них ответ на свои вопросы.       — Условия контракта выполнены — я больше не могу оставаться в этом мире и возвращаюсь обратно в свой, — проговорил микиреец, так же смотря в пол, чтобы не встречаться взглядом с Дэйви. Он понимал, что делает больно любимому, но изменить ничего уже не мог.       — Ты знал! — шокировано произнес Дэйв, - Ты все знал с самого начала, и все равно заставил меня полюбить тебя.       Слезы катились по щекам блондина, а душу разрывали противоречивые чувства. Его снова обманул любимый человек, боль предательства разрывала сердце на кусочки. Но все же больней всего было осознавать, что Эдвин исчезает, и его больше не будет в жизни Дэйви. Не будет ласковых объятий, раздражающих шуточек, уютных вечерних посиделок у камина. Больше он не сможет взглянуть в лучащиеся теплом любимые глаза.       — Почему ты не сказал мне? Мы могли заключить новый договор.       — Я боялся, что ты неправильно истолкуешь мои намерения. Посчитаешь, что я пытаюсь обманом связать тебя новым обязательством. Ведь я слышал твои слова тогда, что никогда больше ты не заключишь новый договор.       — Так давай сейчас сделаем это, я согласен на все, лишь бы ты остался со мной, — Дэйв пытался ухватиться за любую возможность, как утопающий за соломинку, — я люблю тебя, Эд.       — Наконец ты решился сказать мне это, — брюнет ласково улыбнулся. — Прости, но уже слишком поздно.       Силуэт микирейца медленно таял в искрящейся дымке, становясь с каждой минутой все прозрачней. Он стоял, виновато опустив голову. На его губах застыла печальная полуулыбка.       — Я понимаю, что тебе трудно будет простить меня, но все же прошу попытаться понять мой поступок. Я действительно люблю тебя всем сердцем, Дэйви, — Эд поднял взгляд на парня и протянул ему полупрозрачную руку. — Один поцелуй... Подари мне на прощанье всего один поцелуй.       Блондин за секунду преодолел несколько шагов, отделяющих его от мерцающего тела Эдвина и крепко сжав в объятьях, жадно прильнул к губам любимого. Поцелуй был соленый от слез, которые, сбегая по щекам обоих парней, смешивались на губах.       Дэйви ощутил, как под пальцами, сжимающими предплечья микирейца, образовалась пустота.       — Нет! Эд, не ходи, умоляю! — воскликнул блондин, упав на колени и пытаясь обхватить руками любимого, ставшего уже практически прозрачным, словно призрак. Но руки, не встретив сопротивления, прошли, словно сквозь воздух.       Последний закатный луч выхватил в воздухе серебристые искры, окрасив их золотом, и исчез, забрав с собой сердце Дэйви.       На мир опустились серые сумерки. В небе появились первые бледные звезды. Блондин лежал на полу в позе эмбриона, глядя на них стеклянными глазами. Сил встать у него уже не было, как, впрочем, и желания. Смысл жизни исчез вместе с Эдом. Перебирая в мыслях воспоминания последнего года — счастливые и не очень, смешные и грустные — Дэйви словно проживал все заново. Мозг отказывался принимать жестокую реальность. В памяти всплыло воспоминание, как он поклялся себе покончить с семейным проклятьем. Что ж, кажется, обещание выполнено. Вот только смысла в дальнейшем существовании теперь нет.       Уже совсем стемнело, когда блондин, пошатываясь и шаркая, с трудом переставляя словно свинцом налитые ноги, брел через лес, начинавшийся прямо за дальней стеной огромного сада. Лиственный лес, яркий и приветливо шелестящий сочной зеленой листвой при свете дня, темной ночью казался мрачным и пугающим. Но Дэйви страшно не было, чувства словно атрофировались, им двигала единственная цель — добраться до высокого обрыва на краю широкой полноводной реки.       Реку он увидел, когда год назад, изнывая от жары, плелся по пыльной проселочной дороге по направлению к дому. Тогда Дэйв хотел освежиться, но, подойдя к берегу, понял, что спуститься к воде не получится. Берег оказался слишком крутым, а течение в реке очень быстрым, и от купания пришлось с сожалением отказаться. Сейчас же это место как нельзя лучше подходило для сведения счетов с жизнью. Через лес парень решил идти, желая сэкономить время, но, судя по тому, что уже давно должен был выйти к обрыву — окончательно заблудился. Блондин было решил плюнуть на попытку утопиться и хотел уже попросту вздернуться на ближайшем дереве, но между стволов неожиданно блеснул огонек. Как завороженного, Дэйви потянуло в сторону источника света, словно мотылька на огонь.       Огоньком оказался свет, горящий в окошке старой, покосившейся хибары с покрытыми мхом стенами и крышей. В дверном проеме стояла древняя старуха, держа в руках зажженную восковую свечу. Дэйв замер, не решаясь подойти.       — Чего встал? — скрипучим голосом произнесла старуха. — Проходи, коли пришел, — и развернувшись, потопала в дом.       Секунду поколебавшись, блондин все же вошел внутрь хижины, которая, вопреки ожиданиям, оказалась довольно уютной и просторной. Стены и потолок были увешаны пучками сушеных трав, на полках стояло множество баночек, наполненных различными жидкостями и порошками. Несмотря на духоту, в очаге полыхал огонь, а в подвешенном над ним котелке что-то аппетитно булькало.       — Садись, — старуха указала на деревянную лавку, стоящую около стола, — в ногах правды нет.       Дэйви присел на указанное место и вопросительно уставился на хозяйку дома.       — Куда путь держишь? — спросила она, помешивая большой ложкой варево в котелке и кидая в него пучок травы.       — Я... — Дэйви запнулся. Рассказывать пожилой женщине правду не хотелось и было как-то стыдно. — Я заблудился, — вроде и не соврал, но и не открыл всей правды.       — Держи, поешь, — старуха поставила перед парнем миску с ароматным супом. — Проголодался небось.       —Спасибо, но я не голоден, — попытался отказаться Дэйв, но желудок в корне был с ним не согласен и, почувствовав близость еды, жалобно взвыл.       Блондин покраснел, услышав ехидную усмешку старухи, и, послушно взяв ложку, принялся за суп, который оказался необычным, но невероятно вкусным.       Отложив ложку, Дэйви встал и, поблагодарив хозяйку за теплый прием, направился к выходу, но вот дойти так и не смог. В глазах потемнело, голова пошла кругом, и парень провалился в темноту.       — Ох, молодежь. Все-то им помогать нужно. Вот и этот помирать надумал не в свое время. Семейное это у них, видать. Теперь вот долг отдавать придется старику. Тьфу ты! — ворчала старуха, убирая со стола пустую миску.

***

      Дэйви барахтался в каком-то сером мареве, вязком, как кисель, и никак не мог выбраться. Устав бороться, парень уже решил сдаться, как туманная дымка неожиданно рассеялась сама, а блондин оказался стоящим в круге яркого света, исходящего откуда-то сверху. Перед ним на высоком постаменте лежала в развернутом виде толстая, явно старинная книга.       — Не понял, а где старуха? — Дэйви недоуменно стал озираться по сторонам. — Ой! А почему я голый? Неужто умер? Ну, спасибо, бабушка, накормила супчиком. Хотя чего это я, сам ведь хотел, — стыдливо прикрывая обеими руками голый пах, парень разговаривал сам с собой.       — Чего разбухтелся? Нечего на добрую женщину клеветать. Вот так и помогай им потом, никакой благодарности, — раздался дребезжащий старческий голос за спиной блондина.       От неожиданности Дэйви аж подпрыгнул. Говорящим оказался седовласый, растрепанный карлик со сморщенным, словно изюм, лицом.       — А ты кто такой? — блондин удивленно уставился на странное существо, мало походившее на человека, скорее, на сказочного гнома или лепрекона какого.       — Ох, и невежливая нынче молодежь пошла, — нахмурился карлик, — а хозяина поприветствовать?       — Извините, — наконец взял себя в руки Дэйв. — Здравствуйте.       — Так-то лучше, — удовлетворенно кивнул старичок. — Ну, давай рассказывай, для чего тебя ведьма прислала.       — Ведьма? — в памяти парня неожиданно всплыл рассказ Эдвина о том, как он оказался на Земле. — Так вы хранитель!       — Ага, он самый, — утвердительно кивнул карлик. — А ты, видимо, потомок того парнишки, что обязательствами с микирейцем себя связал, коли обо мне наслышан.       — Да, я действительно потомок Блиса, — подтвердил Дэйви, — прошу тебя, помоги мне.       — И чем же? — хитро прищурился старичок.       — Помоги мне вернуть любимого, умоляю...       Выслушав историю парня, карлик на минуту задумался, смешно морща и без того довольно "мятый" лоб.       — На все ли ты готов ради своей любви? — наконец задал он вопрос.       — На все! Я готов на все ради Эда, — сердце радостно забилось в груди парня от одной мысли, что появилась возможность вернуть любимого.       Карлик удовлетворенно кивнул, а затем, не говоря ни слова, ткнул корявым пальцем блондина в пупок и, кинув короткое "Читай", испарился.       Переведя взгляд на книгу, Дэйв принялся громко, четко выговаривая, читать непонятные слова, написанные в книге. Как только последнее слово было произнесено, парня ослепил яркий белый свет. Блондин зажмурился, а когда открыл глаза, завороженно стал осматривать переливающееся сине-зелеными всполохами небо, горячий, изумрудный песок под ногами и такого же безумно красивого и яркого оттенка море. За разглядыванием открывшейся его взору удивительной картины Дэйви не сразу заметил знакомый силуэт, контрастно выделяющийся чернотой своей роскошной шевелюры на фоне всего этого буйства зеленых красок.       — Эд! — блондин со всей возможной скоростью бросился к стоящему у самой кромки воды Эдвину. Утопая ногами в песке, падая и вновь поднимаясь.       Преодолев расстояние, отделяющее его от любимого, бросился в распахнутые для объятий руки и тихо, сквозь сбивающееся дыхание, прошептал:       — Люблю тебя.       — И я тебя, — ответил брюнет, целуя белобрысую макушку, а затем отстранился и, обведя рукой пространство, радостно выкрикнул: — Добро пожаловать в Микирею, любимый!