Перечная мята

Проснулся Мур уже после обеда через сутки. Проснулся в другой комнате, на широкой кровати, бельё, как и стены и остальная мебель в постельных тонах, где-то ярче где-то тусклее. Окно распахнуто настежь и кажется...запах. Такой, знакомый с детства. Запах перечный мяты. - Господин, наконец, проснулся? Говорил парень лет двадцати. Он смотрел на лежащего в постели парня и не мог понять, что в этой бледной моли нашел его господин. Он сам же был ярким, рыжим и смешливым, а этот скелет не понятно, как живет вообще. Впрочем, речь эта моль, похоже, понимала и на вопрос кивнул. - Вам надо поесть, магическая сила конечно хорошо, но еда телесная лучше. Он протянул Муру миску с бульоном и блюдо с двумя сухариками. - Я заключенный? Мур говорил тихо, удивляясь, как же скудно кормят в таких роскошных казематах. - Нет, просто тебе нельзя ничего тяжелого. Ты сухарики размачивай и ешь, запивай бульоном. - Хорошо. Я попробую. После еды его снова стало клонить в сон, но Мур решил, что не место и не время спать. Да и поведение слуги было странным. Парень смотрел на него как на бабочку которую готов пришпилить булавкой. Да и эта его сбивчевая речь, перескакивание с вы на ты и обратно. Это казалось издёвкой над ним. Как будто он осуждённый на казнь и его последнюю волю "быть господином" выполняет плохой актер. Вставая он не нашел своей трости, да и одежды тоже, зато это смог сделать служка. Он же помог одеться в новый, только недавно пошитый костюм. - А моя трость? - Вам вылечили ногу. Попробуйте пройтись. Нога действительно слушалась и не болела все время, что он лежал в постели, поэтому Мур встал, и не веря себе, выставив руки, вперед сделал пару шагов к окну. И, наконец, понял. Попа не болит, нос чувствует, спина не тянет, не жжёт и вообще, такое ощущение, что все уже зажило. Да и горло не дерет при разговоре. Никак кроме магией Мур объяснить это не мог. - Пойдемте, скоро будет казнь! Вот в чём дело? Его решили побаловать, перед тем как казнить? Выйдя из красивой комнат, где все его успокаивало и умиротворяло, Мур попал в другой мир. Вокруг, бегала прислуга, ходили чопорные люди, которые даже не смотрели на него, около поворотов стояли гвардейцы с алебардами. Петляя по коридорам Мура вдруг повели не на площадь, а на балконы куда вышли слуги, чиновники и свободные гвардейцы. На просторной площади стоял помост с виселицей, вокруг была толпа народа, а чуть в стороне от них было кресло короля и его свиты. И тут толпа зашумела, заорала... В просторном коридоре показался... Каринсар Луганив. Муж. Официальный муж. Муж, которого он ненавидел. Его подвели к эшафоту, босого, в холщевых штанах и белой льняной рубахе, со свечкой в руке. Помогли подняться к петле и, поставив рядом со стулом, зачитали приговор. И вздёрнули, выбив стул из под ног приговоренного. В глазах потемнело, показалось, что повесили его самого. Толпа заорала. Он вторил ей, и кто-то, кажется, отталкнул, от него мальчишку, прижал к себе и гладил по голове. Успокаивал, вытирал слезы и аккуратно поднял на руки и унес обратно в комнату, где пахло перечной мятой.