Перечная мята

Третье пробуждение было... Приятным... Тепло было везде. Спину грело живое тепло, в нос упирался пушистый плед, и запах перечный мяты... Этот запах успокаивал, наводил на приятные мысли и согревал внутри. Казалось, что даже жизнь стала теплее и вернулись времена жизни мамы. Вот сейчас она войдет в комнату, заберет с колен так понравившегося друга брата, даст стакан теплого молока и отправит спать, не зная, что малыш тайно прошмыгнет в комнату брата, где допоздна сидят его брат и гость и снова взберется на так понравившиеся колени и тихонько, под хрипловатый голос уснет. Мур даже зажмурился, представляя себе этот голос. Голос, который тут же прозвучал над ухом как на яву... - Эй... ты кажется, проснулся... "Нет... он тогда говорил... " Мур не успел додумать мысль, поняв, что голос ему не чудится. Он закаменел, настороженно ожидая продолжения. А продолжение было, да еще какое. Человек, лежащий сзади зашевелился, и встал. Мур видел, как Мужчина обошел кровать, взял что-то с подноса и повернулся к нему, наконец, лицом. -Макинза Ривансин? Вы? -Я. Не ожидал? -Я думал, тут будет Палач Короля, а не Вы. - Ну во первых ты, во вторых поешь. Тебе надо хорошо питаться, чтобы набрать магический резерв и, наконец, овладеть своей магией. Тело тебе вылечили, осталась магия и твоя земля. Ну и в третьих, тем самым прозвищем, которым ты назвал главу тайной канцелярии, обладаю я. Мур прижал плед к себе сильнее, неверующе уставился в холодные серые глаза и взял в руки плошку с бульоном. -Скажи, зачем ты сломал руку Люциусу? Что такого он сделал, что ты решил умереть от магического истощения, но повредить ему руку? - Он оскорбил меня и Вас... тебя. И напугал, схватив за воротник. Мур закончил тихо, себе под нос. А Макинза уже держал в руках маленькое зеркало и "смотрел" прошлое из этой комнаты. Откинув ненужное зеркало, мужчина сжал ладони в кулаки. - Надо было ему язык вырвать! -Нет! Не надо. Он же... -Он слишком много о себе возомнил, для грелки. Ладно, с ним все ясно. А вот о тебе мы поговорим втроем. Ты, я и король. Доедай и пойдем. Мур послушно взял ложку и под пристальным взглядом острых, казалось, колющих глаз в три приема опустошил тарелку. Не стесняясь своей наготы, парень откинул одеяло, и чуть прихрамывая, на онемевшую от неудобного лежания ногу прошел к сложенной в кресле одежде. - Стой. Тебе надо сначала принять ванну. Хриплый голос остановил Мура, готового уже натянуть брюки. - Но как же Король. Сами же говорили... - Сам. Да. В ванну и к нему. Я думаю, мой брат подождет лишние десять минут. Это не так долго. Мур посмотрел на мужчину и, отметив его сжатые кулаки, решил подчиниться, не понимая, чем заслужил такую неприязнь. А сам Макинза медленно выдохнул через нос. Да. Шрамы убрали, синяки свели, кости и ткани срастили. Но было то, что никогда и никак не поддавалось магическому выведению, и об этом Король знал и умолчал. За шрамами, ожогами и синяками не было видно магического клейма. Такие клейма ставили на опасных животных, которых богачи хотели держать в своих зверинцах. На ценные артефакты и непокорных рабов. Клеймо заставляло подчиняться, клеймо могло взять верх по приказу хозяина, заставить сделать подлость, предательство, заставить руки заклейменного самому наносить шрамы и поднять клинок на кого бы то ни было. А еще таким клеймом могли заклеймить молодого супруга при неравном браке, чтобы после смерти старика и его муж немедленно отправился за ним. Вот только почему Алесандро не сказал ему? Боялся обнадежить? Боялся, что Мур умрет вместе с супругом? А ведь так почти и было. Там, на балконе. Он кричал, задыхался, казалось, жизнь покидает его, заменяя тепло внутри на холод, на смерть что витала в воздухе. Но он выжил. Клеймо не сработало и теперь его хозяином станет тот, кто возьмет его в мужья. Но вот согласиться ли сам Мур, снова доверить в чужие руки свою жизнь. А если у него уже есть возлюбленный... а если... - Я готов. Тихий голос вывел советника из раздумий. Хрупкий низкий мальчишка, который давно должен был возмужать, стоял в дверях ванной комнаты. В шёлковой рубашке подобранной из готовой одежды, казалось она ему как раз, но все равно висела мешком. Брюки облегали худые ноги, мягкие сапожки скрывали шаги, а старый платок на голове скрывал седину волос. - Что это? Сними. Мужчина сам сорвал с головы вздрогнувшего парня платок и провел рукой по шёлковым, но таким жестким волосам. Они не путались, струились, как вода, кое-где проглядывая чернотой плотной, но единственной пряди. - Садись. Я заплету. Хриплый голос, пробирающий до костей... он царапал уши и был таким приятным... Руки в волосах, теплые, нежные, они успокаивали и дарили наслаждение. Сложное плетение боевой косы вышло само собой. Все волосы легли в сложную прическу и длинные волосы достигавшие попы легли в замысловатый узор, открыв белую шею. По коридорам к приемной короля шёл высокий мужчина прожигающий взглядом всех кто попадался на пути, а на шаг, отставая от него шёл еще недавний пленник, смотря на всех открытым взглядом не прячась и понимая: его история только начинается.