Золотое кольцо, синие камни и морская пучина

— Что, Элместр снова, как бочка с ромом? — спросил грузный бородач, с грохотом ставя кружку на стол и рукавом утирая пену с усов. — Ещё бы! — трактирщик усмехнулся и налил посетителю ещё пива. — Уже пятый год заходит сюда, мутит шторм в трюме. Но, сказал, сегодня последний раз. — С чего ж то вдруг? Неужто решил пришвартоваться в тихой гавани? Дык молод для этого слишком. — Если бы. Говорят, его бабу отправили рыб кормить. Чёрную метку, слышал, ему принесли. Король видеть хочет, договор заключить. Мол, пусть только врагов грабит. Да, что я рассказываю? Ты таких больше меня видал. — Тридцать два года, а уже в корсары! И-их, чёрт морской, — опустошив ещё одну кружку, он покосился на сидевшего неподалёку мужчину. Тот был довольно приятной наружности, крепкий, в меру высокий, безбородый, зато с усами, волосы косматые, цвета высохшей грязи. Зелёные глаза отрешённо смотрели в полупустую кружку, а лицо пересекали два почти параллельных шрама. Что точно случилось с ним, знала только команда, но та тайну капитана не выдавала, а сам Элмс не рассказывал, даже если сильно напивался.

***

Девять лет назад.

Астʼарлан — портовый город, обитатели которого слово «порядочность» даже в словаре не видели, просто потому, что не умеют читать, да и словарь вы там вряд ли где найдёте. Зато пьянчуг, воров, убийц, проституток и прочих сомнительных личностей, — хоть на вино дави, да производство запускай, и хватит их на долгие годы. Но пиратам не пристало жаловаться на окружение, так что они во всю праздновали в одном из местных трактиров. Крупная добыча ныне попалась — дурное дело не промочить горло по этому поводу. Громко смеясь, команда во главе с капитаном вывалилась из заведения. Пора и на галеон возвращаться — завтра снова в море. С разных сторон слышались крики и ругань, из какой-то подворотни доносились развратные стоны портовой шлюхи. Кто-то визжал, кто-то смеялся, тоже будучи навеселе. Вдруг некто очень юркий прошмыгнул прямо перед Элместром, из-за чего капитан чуть не упал. Он уже обернулся, чтобы посмотреть, кому жить надоело, но тут мимо пронеслось ещё несколько человек. Три парня догоняли смольноволосого юнца. Будучи в хорошем настроении, Элмс решил притормозить и посмотреть, что будет дальше. Троица загнала беглеца в тупик. Упершись спиной в стену, он затравленно посмотрел на них, выставив перед собой короткий ножик. Послышались ругань, смех и улюлюканье. Самый высокий из троицы смачно плюнул в юнца, попав в щёку, тот скривился и как-то очень недобро зыркнул, что-то пробормотав одними губами. Стоявшая рядом бочка взорвалась, разбросав повсюду рыбу. — А малёк ещё и маг, — присвистнул кто-то из команды. Маги среди простых людей, а уж тем более среди бедняков, встречались редко. — Нам, кажись, юнга нужен был. Добыча сама к нам в руки плывёт, да какая! Его-то воспитать правильно… — Посмотрим ещё немного, как себя проявит, — Элмс скрестил руки на груди. — Если совсем слабый, к чёрту сдался нам. Уйдёт на корм рыбам раньше, чем толк выйдет. Юнец, воспользовавшись тем, что его противники отвлеклись на взрыв, прошмыгнул мимо, полоснув одного из них ножом. Разразившись бранью, парень зажал кровоточащий бок и развернулся. Судя по взгляду, он был ещё и поддатым. Черноволосый, пятясь, вытер одной рукой щёку, всё ещё держа перед собой нож. Теперь уже троица нападать не торопилась, медленно приближаясь и внимательно следя за каждым действием мелкого. Тот снова что-то прошептал и взорвалась ещё одна бочка, как раз тогда, когда мимо неё проходили парни. Ещё живые раки полетели во все стороны, один вцепился в губу третьему преследователю. Следя за соперниками, мелкий не мог оборачиваться, чтобы узнать, что позади. Врезавшись в кого-то, он вздрогнул. Тут же развернувшись, он уже замахнулся ножом, но был схвачен за запястье ухмыляющимся Элмсом. — Такая рыба тебе не по зубам, — он заломил юнцу руку, сжав запястье с такой силой, что тот выронил нож. — Но ты мне понравился. Джентльмены, — капитан кивнул команде, — надо бы объяснить тем весельчакам, что пусть выкидывают белый флаг, пока за сундуком Дейви Джонса не отправились. В то время как пара матросов «общалась» с парнями, Элместр рассматривал мальчишку. Вид у того был потрёпанный, что неудивительно для здешних мест. Тощий, нескладный — по виду явно и пятнадцати не было. Чумазое лицо выражало испуг, усталость и… интерес? — Эй, задохлик, хочешь стать юнгой? Глаза юнца, по цвету напоминавшие морскую пучину, расширились в удивлении. Большие глаза, красивые, но очень уж недоверчивые. Явно не от жизни простой. Нервно сглотнув, он кивнул. — Хочу, — чуть ли не прошептал он, после чего закашлялся. Его откормили и отпоили до более-менее живого состояния, потому как в порту тот чуть ли не с ног валился. Неудивительно, в таком юном возрасте, да ещё и с постоянным недоеданием и недосыпом, колдовство заметно ударяет по самочувствию. Далее отправили паренька отмываться, а потом послали спать. Все беседы лучше отложить на утро, когда новоиспечённый юнга будет более вменяемым. Утром следующего дня юнца отвели в каюту к капитану. Элместр сидел, закинув на стол ноги, и рассматривал какую-то побрякушку: одну из вчерашних находок, явно дорогую. Наверное, прикидывал её стоимость, либо просто занимал себя чем-то, коротая время. Отложив дорогую безделицу в сторону, он убрал со стола ноги, сложил на нём руки и присмотрелся к парнишке. Сейчас тот выглядел заметно живее. Ещё немного и с таким не стыдно будет где-нибудь показаться, не рискуя словить шутку про то, что теперь в юнги берут и мешки с костями. Элмс немало трудился над своей репутацией, так что было важно теперь её сохранить. О нём знали многие. Всего лишь двадцать три года, а уже прославился как умелый капитан с хорошим нюхом на добычу. А ведь на вид ещё совсем молодой, почти всегда гладко выбритый (лишь иногда его видели с лёгкой щетиной), не имеющий почти никаких шрамов (несколько на теле можно было найти, но слишком уж неприметные они были). И всё же его уважали, о нём говорили, а некоторые женщины желали оказаться с ним в одной постели. А молодой капитан и сам не против был женского общества, хотя первым гулякой всё же не слыл. — Ну-с, малёк, и как же тебя зовут? — спросил он, подперев голову кулаком. — Терелли, — пускай голос и подрагивал слегка, но был довольно уверенным. — Релл, значит… Меня зовут Элместр. Обращаться так, или же капитан Элмс. Можно просто капитан. Уяснил? — Да, капитан! — Отлично. Сколько лет? — Тринадцать, капитан. — Можешь вечно не капитанкать, я тебя взял не для того, чтобы съесть. Ты всё равно, как Летучий Голландец. Ты у нас, значит, маг? Терелли кивнул, невольно отводя взгляд. Видимо, стеснялся своего таланта. — Вот и славно, потому что именно этим ты нас и привлёк. Значит так, сейчас пойдёшь в камбуз и набьёшь трюм. Потом найдёшь Рожда, моего помощника, он даст тебе задание. Парень замялся, растерянно взглянув на капитана. Тот сначала не понял, что не так, а потом рассмеялся. — Есть иди, а то кости скоро кожу проткнут. Дверь закрылась и Элмс, снова закинув ноги на стол, усмехнулся, беря в руки отложенную ранее безделушку. Судя по всему, славного он подобрал юнгу. Делает, что говорят, вопросов лишних не задаёт. Свыкнется, можно будет и воспитанием заняться. Маг на корабле — это хорошо, завидная находка, только улучшит репутацию. Да и в бою полезен будет. Имя только странное было для этих краёв. Из другой страны что ли в порт тот забросило? Спрашивается только, как? Но узнать это время ещё будет. Минуло полгода. Релли схватывал всё на лету, радовал успехами, хорошо показал себя во время первого абордажа и, к тому же, как оказалось, знал некоторые целительные заклинания. С командой он довольно быстро нашёл общий язык, интересовался многими вещами, однако о себе рассказывал мало. Сказал, что плыл на торговом судне, попал в шторм, еле спасся и как-то добрался до Астʼарлана. Но, конечно, никому там не было дела до осиротевшего мальчугана, так что выживал как мог. Море его часто приводило в восторг, даже если приходилось иметь дело с непогодой. Говорил, что с детства мечтал стать моряком. Часто гуляя вдоль берега, представлял, как будет узнавать мир, путешествуя по морям и океанам, бороться со стихией, глотать из фляги ром, стоя на палубе, и проклинать штили. Сегодня был особенный день. Корабль пришвартовался в порте Кервеля или, как его ещё называют, Города Пиратов. В этот день — полнолуние последнего месяца — все пиратские капитаны собираются, чтобы померяться кладами. Другими словами, чтобы похвастаться. Хвастались всем, чем только можно. Некоторые даже повод для гордости видели в количестве погибших членов экипажа. Элместр же привёл с собой Терелли — на слово бы вряд ли кто поверил. Мальчишка с любопытством осматривал всё, что попадалось ему на глаза. Нюхал выпивку, пробовал еду, пытался общаться с другими пиратами, которые сопровождали своих капитанов. Но в скором времени вернулся к Элмсу, почувствовав себя несколько неуютно. Тот, правда, был слишком занят разговором и ромом, чтобы обращать внимание на юнгу. И лучше бы, если бы так продолжалось до самого конца сбора. Но нет, пришёл черёд Элместра хвастать, так что он вывел Релли и приказал продемонстрировать свои умения. Паренёк, чувствуя себя неловко под таким количеством любопытных и насмешливых взглядом, поджигал и гасил куски верёвки, взрывал кружки, протыкал ножом руку и показывал, как та заживает… Когда он закончил, начали сыпать словами о том, чтобы он продемонстрировал что-то ещё. Релли робко и умоляюще посмотрел на капитана, но тот лишь кивнул со строгим видом. Значит, нужно повиноваться. Под конец на парня было жалко смотреть. Но всем было весело, и никто не заметил, что тот был ужасно бледен, когда уходил — старался за что-нибудь держаться и пошатывался, а дыхание стало хриплым и неровным. Но он вытерпел, держался до тех пор, пока все не начали расходиться. Оказавшись на улице, пытаясь нагнать капитана и сопровождавших его матросов, он споткнулся и упал. Терелли попытался подняться, но сил было слишком мало. Их не хватало даже на то, чтобы позвать Элмса, попросить подождать. С трудом сев, он нашёл взглядом небольшой камешек и прошептал что-то одними губами. Камешек стукнулся о ногу капитана. Элместр обернулся. Заметив Релли, который уже валялся без сознания, тут же подбежал к тому и поднял на руки. Такой лёгкий, а ведь выглядел уже нормально. Элмс заметил бледность юнги, залёгшие под глазами тени… Что-то неприятное шевельнулось в груди. Кажется, это называют совестью? Пробормотав заковыристое проклятье, он сам понёс несчастного к кораблю и даже уложил отдыхать в своей каюте. Сам Элмс устроился за столом, рассматривая видимый сквозь иллюминатор кусок неба. Ведь по виду Терелли было заметно, что тот устал. Но, желая впечатлить остальных, Элмс приказал ему продолжать. И ни до этого, ни после не обращал никакого внимания на его плачевное состояние. А ведь, наверное, мальчугану было страшно среди всех этих грозных мужиков, скорее всего, остаток встречи он перенёс с трудом. Может ли зваться достойным тот капитан, что должным образом не заботится о своей команде? Что не может даже сберечь юнца, которого сам же взял под своё крыло. Сначала спас, а теперь чуть не погубил. Сложив руки на столе, Элместр устроил на них голову и вскоре заснул. Проснувшись посреди ночи, он не заметил Релли, но на плечах у него лежал плед, которым до этого был накрыт мальчуган. Снова уснуть не получилось, и капитан вышел на палубу. Ночной воздух был очень приятен и освежал, всё небо было усыпано звёздами, ярко светила полная луна. Сбоку кто-то чихнул. Обернувшись, Элмс заметил юнгу, который тоже смотрел на звёзды, иногда ёжась от ветра. — Ты прости, — тихо начал Элмс, Релли вздрогнул и недоумевающе посмотрел на капитана, — мне стоило быть внимательнее и не доводить тебя до такого состояния. — Всё в порядке, капитан. Я отдохну и всё будет хорошо, — он улыбнулся и снова посмотрел наверх. — Так чего же до сих пор на глаза чёрные метки не повесил? — Захотелось подышать воздухом. Мне нравится ночной воздух, особенно в море. — Ты весь дрожишь, — недовольно заметил Элмс. — Отогреюсь, когда спать пойду, — Релли пожал плечами. — А вам почему не спится? — Да вот, кажется, совесть проснулась, — Элмс усмехнулся, подходя к краю и смотря на чёрную воду. А днём её цвет был таким же, как и у глаз Терелли. Красивый цвет. Цвет дома для пиратов.  — Капитанская совесть может спать спокойно, вы всё сделали правильно. Вы не могли запятнать своё имя из-за какого-то юнги, — Релли снова улыбнулся и ушёл. Элмс тоже вскоре вернулся в каюту, но на душе у него было неспокойно. Что бы ни говорил Терелли, но никто из команды не будет рад, если с ним что-то случится. Все они были друг другу товарищами и, может, горой не стояли, но смерти друг другу не желали. Хорошая команда — это сплочённая команда. И ответ за всех несёт капитан. С этого дня Элместр был внимательнее к Релли, не позволял так много колдовать за раз, лично обучал тому, как обращаться с саблей. Навыки в этом деле у юнги уже были, но стоило уделить этому больше внимания. Наблюдая за своим подопечным, капитан чувствовал что-то странное, однако считал, что это просто совесть напоминает о себе. Совесть у пирата… Иногда от этого становилось смешно, особенно, если выпить. А легче не становилось всё равно. Особенно, если случайно заглянуть в любопытные глаза цвета морской пучины. Глаза живые, скрывающие за собой светлую и, несмотря на образ жизни, невинную душу. Душу доброго и сострадательного создания. Слишком доброго, чтобы вырасти матёрым пиратом. Когда Терелли было четырнадцать, Элместру довелось найти карту. Команда высадилась на острове и, пройдя вглубь, смогла отыскать сундук с сокровищами. Юнга с таким восторгом смотрел на обнаруженное в сундуке золотое кольцо, украшенное россыпью синих камней, среди которых, правда, не хватало одного, что Элмс разрешил оставить его себе и носить, повесив на цепочку (с пальцев кольцо банально спадало). Во взгляде Релли в тот момент было столько благодарности, что капитан ни на минуту не пожалел о своём решении. И снова что-то кольнуло, но Элмс на радостях не обратил на это внимания, наблюдая за счастливым юнгой. А потом, когда снова настал день сбора капитанов, они опять стояли ночью на палубе и смотрели на звёзды. Релли чувствовал себя гораздо лучше, так что небо они рассматривали в подзорную трубу. Элмс просто подошёл со спины и, обхватив юнгу за плечи, вручил трубу. Но тот категорически отказался брать в руки столь ценную вещь, так что пришлось капитану быть ещё и трубодержателем. Но не сказать, что Элместр пожалел об этом. Ладони Релли лежали поверх его собственных, мягко намекая, когда надо повернуть. И странно было вот что: несмотря на то, что от работы руки были огрубевшими, в них чувствовалась какая-то нежность, аккуратность, заботливость. Не может быть таких рук у парня, никак не может! Но капитан в этот день много выпил. Наверное, во всём виноват алкоголь. Да, во всём виноват алкоголь. И руки подрагивают именно из-за него. А счастливый мальчишка просто оказался рядом, своей улыбкой подливая масла в огонь. Терелли рос на глазах. Становился симпатичным юношей, хотя и было что-то женственное в его облике. Морские глаза с всё тем же любопытством смотрели на мир и на капитана. Славный был юнец, славный. И до сих пор мало что сказал о себе, да его и не допрашивали. Прошлое осталось в прошлом, пираты знали, что иногда его поднимать не стоит. Пятнадцатилетний Терелли сидел в камбузе, связывая волосы в хвост и ожидая кока. На самом деле его сюда послал Роджи, понимая, что тут капитан мальца не достанет. Элмс был зол из-за того, что его опередили, перехватили торговый корабль раньше и забрали все товары. В порыве он мог спокойно кому-то врезать, так что самых хрупких лучше заранее убрать куда подальше. — Что, капитан снова с морским дьяволом побратался? — спросил кок, входя в камбуз. — Наверное, я его не видел. Но Роджи сказал, что изо всех пушек палит. — Значит, сегодня в порт отправится, снова будет шторм в трюме мутить. Потом, наверное, бабу какую подцепит… — Бабы — это у него в порядке вещей? — А то! — Сенс усмехнулся в усы. — Элсм — нормальный мужик. А какой нормальный долго без бабы будет? — Но ведь он их не любит? — С какого ж чёрта ему шлюх любить? Э, не, они не для того созданы. Любить нормальных надо, а таких нашей братии встретить непросто. Релли раньше по трактирам не таскали, когда напиться ходили. Пираты пиратами, а детей спаивать нельзя. В этот раз взяли с собой. Даже налили, хотя и сказали, что больше одной кружки не получит. Однако юнга и к этой почти не прикоснулся, наблюдая за капитаном. Тот, приняв уже несколько кружек, заметно повеселел и теперь травил какие-то байки, попутно заигрывая с девушками. От всего этого становилось тошно, мерзко, противно. Хотелось встать и выбежать из трактира, уйти как можно дальше от этого места. Но они снова были в Астʼарлане, и Терелли бы не рискнул в одиночку гулять по этому городу. Кто-то стукнул по столу кулаком. Подняв голову, Релли увидел красное от принятого алкоголя лицо одноглазого молодого человека. Внутри всё сжалось. Именно этот тип плюнул тогда ему на лицо. — А вот и ты, сукин сын. Я уж думал, что ты сдох. — Я был о тебе того же мнения, — наигранно спокойно ответил Терелли, делая глоток пива. — Чё, важным себя возомнил, сопляк?! — одноглазый схватил юнгу за ворот и дёрнул на себя. — Попрошу не распускать руки в сторону моей команды, тупая медуза, — Элмс, подойдя к столу, схватил одноглазого за плечо и с силой тряхнул, тем самым заставляя отпустить юнгу. Это действие положило начало драке, от которой Релли еле удалось спрятаться где-то в углу таверны. На корабль вернулись глубокой ночью. Команда и капитан во всю горланили песни, а юнга лишь тихо вздыхал, представляя, как завтра будет всей этой ораве похмелье лечить. И, в особенности, капитану. Прежде чем уйти в каюту, Элместр притормозил Релли и, еле сфокусировав взгляд и уговорив язык слушаться, произнёс: — Если тебя кто-то вздумает обидеть, убью паскуду. Так и знай. — Но за что?.. Зачем вы так? — А чёрт меня знает, — Элмс махнул рукой и развернулся. — Приглянулся ты мне. Жаль только, что парень. Эх, а бабы там ничего были… Невесело усмехнувшись, Терелли проводил капитана взглядом. Приглянулся? Он мог сказать то же самое. А что касается остальных деталей… Иногда хорошо быть магом. Жаль только, что с открытием правды придётся отказаться от моря. И от общества капитана, ведь тот вряд ли простит обман. Рука невольно легла туда, где рёбра уже не соединялись. Правда иногда жжётся. А капитан всё больше не понимал, что же не так. Ладно, заступиться за кого-то из своей команды — это нормально. Но что, чёрт побери, сподвигло его на те слова? И ведь он говорил правду. Юнга действительно был ему не только дорог, но и симпатичен. И это было недопустимо! Нет, у него просто давно не было бабы, вот мысли и лезут не туда, когда взгляд натыкается на женоподобного парня. В этом году они снова смотрели на звёзды. Точнее, делали вид, что смотрели. Релли снова отказался брать трубу в руки, и теперь, соприкасаясь, ни капитан, ни юнга о звёздах думать не могли. Они думали, что лучше бы это были настоящие объятия, и что всё не так, неправильно, всё должно быть иначе. Нехорошо обманывать друг друга, нехорошо обманывать себя. А как иначе? А разве иначе можно? Слова, которые хотелось сказать, но которые нельзя было произносить, душили, комом стояли в горле, сдавливали грудь и голову в стальных тисках. А звёзды смотрели на всё это и подмигивали, будто смеялись над человеческой глупостью. Терелли исполнилось шестнадцать. У Терелли что-то не так пошло с заклятьем, из-за чего приходилось прятаться ото всех в трюме, пытаясь найти ошибку в чарах. Нельзя показываться команде в таком виде. Скрипнула дверь. Кто-то зашёл в трюм, заставляя спрятаться за бочками, затаить дыхание. — Вот ты где, Ре… Девушка? — Элмс растерянно смотрел на юнгу, то и дело поминая чёрта. Да, Релли при помощи магии скрывала свой настоящий пол, но сегодня магия выступила против хозяйки. Нервно сглотнув, она сделала шаг навстречу капитану, еле заметно подрагивая. Раскрыли. Так просто и так глупо. Но… Есть один способ. Неправильный, но кому тут говорить о таких вещах, как правильность? — Да, капитан. Это я, Терелли. — Но как? Ты ведь… Нет, вид у тебя женственный, но, тысяча тухлых моллюсков, как это возможно?! — Я ведь маг, не забыли? — она сделала ещё шаг и, промедлив лишь на мгновение, притянула Элмса к себе. Обняв капитана, Релли глубоко вздохнула и, заглянув в ошарашенные зелёные глаза, поцеловала его. Положив руку Элместру на затылок, она мысленно произносила заклятье, пытаясь не отвлекаться на поцелуй, о котором так долго мечтала. «Вам придётся забыть… Иначе я не смогу быть рядом с вами». Чары удалось исправить. Терелли снова не она, а он. Просто юнга, с восторгом глядящий на своего капитана. Юнга, который даже не смеет мечтать о большем и с любовью поглаживает кольцо, которое всё так же висит на цепочке, хотя уже в пору. Юнга, который сжимает кулаки, наблюдая, как капитан заигрывает с очередной девкой, но никогда ничего не говорит, а потом снова избавляет от болящей головы. И даже не догадывается, что голова болит из-за него. Ведь капитан, что так и не может понять своих чувств, пытается залить их алкоголем. А всё равно ничего не выходит. И даже во сне не удаётся им встретить покой, потому что во сне они видят друг друга, но без лжи, без притворства. Они брали на абордаж судно. На борту была противная визжащая дама. Противная, но красивая. Это взбесило Терелли. Что, если капитан увидит её? Ухоженная, в прекрасном платье, с милым бледным лицом… Ему такие нравились, Релли это заметила. И потому красивая дама превратилась в некрасивый труп с размозжённой головой. На лице юнги появилась кривая усмешка. Да, этой богатой стерве так больше шло. Таких доводилось встречать на улицах городов — ни во что не ставили простых людей, а на бедняков смотрели, словно на грязь или помои. Смазливое личико, а вместо души — сплошная гниль. Медальон дамы отправился в карман Релли, медальон был красивым и ни в чём не виноват. Вечером, снова спрятавшись в трюме, Терелли рассматривал находку. Символ на медальоне напоминал о доме. Точнее, о тех, из-за кого пришлось покинуть дом. Что же, теперь на совести и вовсе не было пятен из-за смерти той стервы. Руки её рода не по локоть, а по плечи в крови. Кому как не Релли это знать. Перевороты, смена власти… Прошлое радуги не содержало, а медальон полетел в море. Не виноват, но от символа начинало тошнить. Кажется, смотреть на звёзды стало традицией. Услышав шаги за спиной, Терелли приготовилась, что сильные руки капитана снова протянут ей трубу. А она снова откажется, потому что так они хотя бы недолго, но будут ближе. Так она сможет свободно его коснуться. Но Элместр не брал с собой трубу. Он неспешно подошёл и обнял юнгу. Как он ни пытался себя уговорить, как ни убеждал, что надо держать себя в руках, всё летело к чёрту, когда память услужливо подсовывала один эпизод. — Я не забыл, — прошептал он, утыкаясь Релли в плечо, — твоё заклятье снова плохо сработало. Я помню тот день. Я помню, кто ты. Терелли тяжело вздохнула. Да, конечно, наивно было полагать, что всё пройдёт как надо, если даже доведённое до автоматизма заклятье дало сбой. Но сейчас от этого стало легче. Если он помнит и всё равно пришёл, значит, принял её такой. Значит, можно больше не прятаться. Развернувшись, она обняла Элмса так крепко, как только могла, пытаясь через эти объятия высказать то, о чём молчала всё это время. Глаза защипало, и Релли уткнулась носом в мужскую грудь, надеясь, что её лица не увидят. Капитан, слабо улыбаясь, гладил девушку по волосам. Видеть не видел, а как промокла рубаха — чувствовал. — На самом деле, я только сегодня вспомнил всё окончательно. Когда мы вернулись. Вспомнил и понял, что не смогу просто стоять рядом, будто ничего не было, будто ничего не знаю. Я не мог понять своих чувств к парню, я видел в этом что-то неправильное. Но всё встало на свои места, когда я вспомнил, кто ты… — Элмс, я люблю тебя! — Терелли подняла мокрые от слёз глаза на капитана. — Люблю. Очень давно. — Вряд ли дольше, чем я, — он усмехнулся. — Дольше… Я слышала о тебе ещё тогда, когда ты не знал о моём существовании. Когда только грезила о море, о плаванье, думала, что мы однажды встретимся…  — Хорошо-хорошо, ты победила, мне нечем крыть, — Элместр рассмеялся. — Но, тысяча дохлых медуз, как я рад, что всё сложилось именно так. — Романтик из тебя никакой, но пират и капитан — просто отличный. Терелли и дальше скрывала свой пол от команды, но теперь и она, и капитан знали о чувствах друг друга. Им будто стало легче дышать от того, что больше не нужно врать. Словно спали какие-то оковы. Они встречались на палубе ночью, либо прятались ото всех в трюме. Они были счастливы и строили планы на будущее. Они как-то нашли пару серёг-колец и решили, что те будут символом. Не решили правда, символом чего именно, но пообещали хранить, что бы ни случилось.

Пять лет назад.

Была бойня. Был шторм. Кажется, кто-то видел, будто юнга упал за борт. А, может, его убили. Точно никто не знает. Капитан был сильно ранен, все были заняты им. Юнгу сначала пытались найти, ведь он был целителем, но вскоре стало не до того. Счастье прервалось, толком не начавшись. Всё, что осталось как память о славном юнце — серьга в ухе капитана. Капитана, который, кажется, потерял часть своего сердца.