Радужные крылья

      Я даже не ходила по городу, так и сидела на своей лавке под магнолией, не в силах подняться. Ощущение катастрофы сковало меня, не давая даже нормально вздохнуть. Олли не было. Город бурлил, полный людей, суеты, шума и только следы маленького певчего стёрлись напрочь из городского фона, словно его и не было. Словно он мне просто приснился.       Нет. Нет! Олли не мой глюк! Олли реален, как тот же Пашка. И я должна, просто обязана его найти. Потому что иначе… Потому что иначе произойдёт что-то действительно страшное. И я знала это совершенно точно. Паника накатывала волнами, и я никак не могла сосредоточиться, не могла решить, за что хвататься и куда бежать. А потом на меня хлынуло море, и я почти захлебнулась.       - Гриднева, это уже никуда не годится.       Я лежала на полу. В своей квартире. В луже воды. Судорожно кашляя, и даже не пытаясь встать. Как нашкодившего котёнка, меня подняли за шкирку, встряхнули и прижали к чему-то тёплому… И я знала только одного человека, кто мог это сделать.       - Что ж ты творишь, Гриднева?       - Пашка?       Лунные блики пробивались сквозь отдёрнутую штору, причудливо мешая свет и тень, превращая мою спальню в волшебный лес.       - Пойдём-ка.       Яркий электрический свет ослепил мгновенно, так что приземление на кухонный диванчик, плед и всунутая в ладони горячая кружка, прошли автоматом. Машинально хлебнув, я благодарно кивнула. Чёрный чай с мятой – самое то сейчас. Хотя, откуда у меня мята?       - Да, Гриднева, ты, похоже, нашла свою ручку.       - Чего?       - Я говорю, дальше поезд не идёт, ты приехала.       Соображала я ещё туго, в глазах мельтешили цветные круги, да и дышалось не так что бы очень.       - Паш, я не догоняю, давай ты как-то конкретизируешь свою мысль?       Щёлкнуло колёсико зажигалки, опахнуло дымом, и я внезапно поняла, как я хочу, просто до судорог, хочу курить.       - Дай.       Пашка безропотно сунул мне сигарету, прикуривая следующую для себя, а я торопливо вдыхала дым, стараясь подольше задержать его в себе, так, что даже голову повело.       - Полегчало?       - Да, спасибо.       - Что с тобой творится, Сань? Ты сама-то понимаешь?       Я хмыкнула, вновь затягиваясь. Откуда я знаю, что со мной? Я словно вынырнула с большой глубины, и теперь никак не могла прийти в себя.       - Ты со мной нормально говоришь, впервые хрен знает за сколько времени. Нормально, в смысле не как обычно: да, нет, возьми там. Подруга, у тебя проблемы, ты сама-то видишь?       Я затянулась, слепо глядя в тёмное окно. Новолуние, что ли?       - К мозгоправу пошлёшь?       - Была ты там. Много он тебе помог? Что происходит, Сань?       Пальцы мелко подрагивали. Вместе с ними подрагивала сигарета, чашка с чаем, да и весь организм в целом.       - Я не знаю, Паш. Я уже ничего не понимаю – Лицо Олли всплыло в памяти, и в глазах запекло. – Помнишь, я тебе про сны рассказывала?..       Пашка кивнул, выдыхая дым и не сводя с меня внимательных серых глаз. Сердце сжалось, как же я могла так забыть Пашку? Пашку? Непоколебимую скалу в моей такой неспокойной жизни? С самого детства Пашка был рядом. Всегда.       - Ну так вот. Сны…       И я рассказала ему всё. От лавочки под магнолией до продажи Олли. На плечи вновь навалилась неподъёмная тяжесть. Пашка слушал молча, изредка затягиваясь, терпеливо пережидая мой очередной панический всплеск, пока я, обжигаясь, запивала его чаем.       - Ты просыпалась всегда в одном месте?       - Да.       - И сначала ты не могла входить в двери?       - Да.       - И насколько серьёзно ты влепила по морде тому ублюдку?       Я помню, Пашка органически не выносил таких типов. Сам, будучи кабаном под сто кило, он всегда чётко регулировал своё воздействие на окружающих. Стараясь даже случайно не причинить ненужной боли. Массаж не в счёт. А тут, такое. Я хмыкнула. Гримаса получилась не очень уверенной, словно я забыла, каково это – улыбаться, пусть даже краешком губ.       - Хорошо влепила, он проникся.       - Молодец.       Пашка одобрительно кивнул, подкуривая новую сигарету. Он сам ставил мне удар. Правильно выполненная «лодочка» - сильная вещь.       - Итак, подведём итог. На протяжении года тебе каждую ночь… Каждую?       Я кивнула.       - Так вот, каждую ночь снится один и тот же сон. Ты появляешься в одном и том же месте, видишь один и тот же пейзаж, один и тот же город, тех же странных людей, но видишь лишь как наблюдатель. Так?       Я вновь кивнула.       - Под воздействием стрессовой ситуации ты преодолела какой-то барьер, с этих пор можешь влиять на этот «мир» и на физическом уровне. Так?       - Не всегда. – Я мотнула головой. – Но в принципе да, могу.       - Продолжим. Ты чувствуешь этого Олли, его след в мире. Так?       Я задумалась. А ведь правда. Я всегда чуяла, где он, словно какое-то ощущение… Словно между нами была какая-то…       - Связь. – Пашка выпустил дым в потолок, щурясь на лампочку. – Между вами что-то есть. Ты нашла его в большом городе. Ты находила его потом. И почувствовала, когда он уехал.       Я тоже повисла взглядом на лампочке.       - И что теперь делать?       Пашка пожал плечами.       - Либо ты как-то очень хитро свихнулась, либо это какой-то очень неправильный сон. В любом случае, хрен знает, что делать. Вены ты не режешь, на других не бросаешься, значит, в дурку тебя не возьмут. Тихие психи никому на хрен не нужны на балласте больницы. Так что пока вижу лишь один выход. Проколоть курс витаминов.       - Ты издеваешься? – Я чуть кружку не выронила.       - Нет, это просто ты себя в зеркале не видела. Что бы не происходило с тобой в этих снах, но это всё мало похоже на простой глюк. Ну не бывает, чтобы так подробно и на протяжении почти года одинаково и регулярно снился целый мир. А значит, мы чего-то не знаем. И ты в это "что-то" умудрилась вляпаться.       Я подозрительно оглядела серьёзного друга:       - Ну хорошо, меня трудно назвать нормальной. Не с моей медкартой. Ну а ты-то почему так всерьёз всё это воспринимаешь?       - Сань, ну чё ты тупишь-то? – он ухмыльнулся, лукаво кося глазом. - Ты же помнишь, я с детства сказки люблю.       Он подмигнул, а я прям задохнулась от негодования. У меня тут такое творится, а он ржёт!       - Да ты издеваешься! Ну спасибо, друг!.       - Вэлкам, дорогая. Так что проколем тебе витаминчики, сходишь в деканат…       Я застыла на выдохе:       - Еба-ать!       - А я всё думал, когда же ты вспомнишь.       Пашка вновь потянулся к чайнику, а я со стоном вцепилась в волосы. Универ?! Сессия?! Курсовые?!       - Па-аша?!       Гадёныш стучал ложкой, размешивая сахар и довольно щурился.       - Вот-вот, не всё мне волосья на голове драть.       С учётом того, что носил он суровый армейский ёжик, лишь на макушке отпуская волосы на три-четыре сантиметра, вырвать у него что-то было проблематично. Зацепиться не за что.       - Не дрейфь, сессию ты сдала. Матан конечно почти запорола, но Петрович тебя пожалел и тройбан всё же поставил.       - Гос-споди… А курсовые?       - А курсовые я написал.       - Па-аша…       Я заскулила, вжимаясь ему в бок, благо он наконец-то примостил свою задницу рядом. Ночь на дворе, а он всё со мной хороводится. И вот всегда так, сколько себя помню. Кста-ати. Я выпрямилась, удивлённо разглядывая друга:       - Паша, а ты откуда вообще здесь?       Он невесело хмыкнул и пару раз стукнул мне по лбу костяшками пальцев:       - Живу я здесь, Гриднева. Уже месяц как.       - Да-а?       Ничего себе новости.       - А я почему не заметила?       - А что ты вообще замечала в последнее время?       Справедливо. Неопределённо машу рукой в воздухе, не в силах подобрать слова.       - А почему… вообще… ну?       - Потому что мать окончательно всё для себя решила.       - А-а. – Ну да, больной вопрос. Мы замолчали, причащаясь дымом, словно он мог нам чем-то помочь. С другой стороны, в голове вроде малость прояснилось. – И что теперь?       - Поживу пока у тебя, потом решу что-нибудь с общагой.       - Не дадут, ты же местный.       - Ну значит, клиентов возьму больше.       - Ага, а учиться когда будешь?       Пашка – классный массажист. Мастерство плюс сила равно финансовая стабильность. Не так много как хотелось бы с учётом платы за универ, но прожить вполне можно.       - Живи у меня. Могу даже сдать комнату официально.       - Не можешь.       - Почему?       Вдалеке хлопнула дверь, шорох тапочек по коридору и в кухне, жмурясь на лампочку, является нечто. Красные шорты в белый цветочек, жёлтая майка размера на три больше, чем надо, белые пушистые тапки и взъерошенный одуванистый пух на голове.       - Вам чего не спится? Да ещё курите без вытяжки? Дышать нечем!       Одуван мигнул заспанными глазами, почесал брюшко и ушаркал обратно в коридор. Повозился в туалете. Вновь хлопнула дверь дальней спальни. Забытая сигарета, дотлев до фильтра, обожгла пальцы и привела меня, наконец, в чувство.       - Это вообще что?       Видать вид у меня был совсем охреневший, так что Пашка сдавленно хрюкнул, прикурил мне новую сигарету и, дождавшись моей затяжки, выдал:       - Это твоя жиличка.       Я подавилась дымом.       - Моя – кто?       - Твоя жиличка. Поэтому мне ты комнату сдать не можешь. Она уже сдана.       Я вновь затянулась, пытаясь уложить квадратную новость в своей определённо круглой голове. Я никогда! никогда не беру жильцов. Не брала, даже когда было совсем плохо с деньгами. Максимум могу пустить Пашку пожить после его эпичных боёв в семье. Но это? Это вообще вне моего понимания.       - И как это получилось?       - А вот это вообще было нечто. Сидели мы как-то с тобой в столовой, ты ковырялась в салате, пытаясь в нём что-то найти. Я отошёл за компотом, опять-таки тебе. Возвращаюсь, а Лисицына с подругой как раз за соседним столиком сидели, и она жаловалась, что её квартирная хозяйка попёрла. И это в середине месяца. Девка вся в психах, в общаге жить она не может, она, видите ли, тараканов боится.       Тут я заржала. Нет, ну вот просто вообще! Пашка же резво нырнул в холодильник и сунул мне в руку бутерброд с колбасой.       - Ешь, раз смеяться начала, может, и пожрёшь чего. А то я уже замучился с тобой.       Я понюхала бутер. Ничего так вроде на запах. Ну и на вкус вполне себе. Пашка подлил мне чаю. Отхлебнув, я вновь хихикнула:       - Бедный заяц, как же она на съёмных квартирах жить будет ещё столько лет. Кстати, на каком она курсе? Она ведь с нашего универа?       - Ага, с финансового. На втором курсе она, так что тараканов ещё повидает. Слушай, а почему заяц, она же Лисицына?       - Да ну, какая из неё лиса, дитё дитём. Заяц и есть. В пушистых тапочках. Ну и чего там дальше было?       - А дальше… Я ещё не успел вернуться, как ты такая разворачиваешься и говоришь, что с пониманием относишься к её страхам, и у тебя, типа как раз комната пустует.       - И ты меня не остановил?       - Да я чуть мимо стула не сел! Ты уже неделю как умертвие ходила. А тут вдруг такой спич! И главное, ключи так резво ей сунула, я даже среагировать не успел.       - Чертовщина какая-то…       Я задумчиво дожевала бутерброд и теперь прикидывала, может, я ещё хочу?       - Вот именно. Ну я сразу и перебрался к тебе. Мало ли что за девка.       - Ну и как она?       Пашка сунул мне ещё один бутер и равнодушно пожал плечами:       - Обычная. Тихая только. Дом-универ-библиотека-дом. И запах сигарет не выносит. Весь мозг мне выклевала уже. Вежливая, но хрен с места сопрёшь.       - Правильно, курить вообще вредно. Ты же почти медик, понимать должен.       - Ага, а сама-то?       - А я не могу, у меня травма. Психологическая. А как говорил мозгоправ, сигарета гораздо лучше бритвы.       - Ну вот, как сама бросишь, так и я брошу.       - Ага, самый умный типа. Ну-ну. И вообще, я не поняла, если комната сдана, где живёшь ты?       - Как верный оруженосец сплю на полу у кровати прекрасной дамы.       - Почему? Или диван в гостиной я тоже сдала?       - Я не люблю гостиные, ты же знаешь.       Я щурилась, пила чай и ждала, когда он скажет правду. Пашка вздохнул.       - Ты плохо спишь. Вертишься, несколько раз с кровати падала. Два раза у балконной двери тебя ловил. – Тут он поймал мой взгляд и наигранно улыбнулся. – И вообще всё очень даже удачно получилось. Мать выставила ультиматум, и мне пришлось бежать в срочном порядке.       Я понятливо кивнула. С МаринСанной я была знакома с детства и Пашкину печаль очень даже понимала. Мать у него была дамой авторитарной до ужаса, а Пашка был весь в папу, такой же свободолюбивый. И как МаринСанна его не прессовала (а после побега папы, она была особенно старательна), у Пашки всегда было своё мнение. В её же понимании, это приравнивалось к предательству. А в последние годы их противостояние вышло на новый уровень, так что ночевал он у меня не так уж редко. Всё было вполне логично и понятно, но лично от себя я уже тихо офигевала. Да если б не Пашка, что бы я ещё успела натворить?       - Ну вот, поэтому я совместил приятное с полезным. И я с крышей, и ты под присмотром. Но согласно общественному мнению, мы встречаемся и уже даже живём вместе. К Зайцу приходили подружки и имели честь видеть меня, выходящем из твоей комнаты.       Я вопросительно изогнула бровь и он добавил:       - В одном полотенце.       Хмыкнув, я затушила сигарету. Пашка в полотенце – зрелище не для невинных девичьих глаз. Я то что, у меня иммунитет. И вообще, пусть кому другому лапшу на ушах сушит. Из Пашки приспособленец, как из дерьма пуля, так что не надо тут. Меня караулил, чтоб я окончательно не отъехала. А слухи – фигня. Уткнувшись носом ему в плечо, я благодарно выдохнула:       - Спасибо, Паш.       Он молча обнял меня в ответ. Пригревшись в тёплых руках друга, я потихоньку пила остывший чай и вспоминала Олли. Где же ты, цыплёнок? И как тебя найти?..       В окно робко заглядывало солнце.