Недоразумения

— Тебе не идёт. Совсем. — Спасибо, Траффи! — Кхм... И за что это? — За то, что на меня смотришь!

      У Мугивары пальто — в полосочку, у Трафальгара — жизнь.       Полоса белая, в цвет янтарного свинца, не съеденного с сестрой мороженного и скорой смерти, распростёршей костлявые объятия и заранее назначившей час встречи. Полоса чёрная, под стать неказистой шубе из перьев, разъедающей изнутри злобе и рукоятке кухонного ножа. Полоса белая, вымощенная благими намерениями, плиткой больничных коридоров и свинцовыми пятнами, ещё не трупными, но и до них рукой подать. Полоса чёрная, старательно закрашенная углем сгоревшего мимолётного счастья и запёкшейся на снегу кровью.       Потом, конечно, было другое белое и другое чёрное, и мех навигатора, и непроглядная тьма морских глубин, и пена рек Реверс Маунтин, и грозовые предвестницы шторма, и пух невесомых облаков, и яростные угольки глаз, и полумесяц незнакомой, но пугающе-родной улыбки... И снова чужая запёкшаяся кровь, хрупкий фарфор рёбер, густая смоль волос и колючая белизна бинтов.       Ещё чуть позже — бесцветный провал, серое марево существования, вместо зебры жизни, надоедливой, надоевшей, но такой нужной. Блёклый туман застывший перед глазами на целых два года. Будто кому-то там надоело красить по очереди двумя красками, а выбрать одну — никак нельзя, что проще, чем смешать две и вылить на истерично вихляющую ленту, допетлявшую вскоре до заиндевелого Панк Хазарда, стального, нервно-электрического, кофейно-книжного, зелёно-фиолетового, но всё равно серого, до последней пылинки и до красно-белых полосочек, обожжённых морозом щёк и чистых листов наивного мира, что скрыты под тёплым нелепо-полосатым пальто.       Мугиваре пальто велико, Трафальгару жизнь впору. Оно — с чужого плеча. Она — только для него. Рукава крадут кончики пальцев, воротник — шипящий смех, полы — худые и загорелые щиколотки. Трафальгар получает отнятое, глаза — незамеченное, жизнь — цветные полосочки. Соломенно-жёлтую, травянисто-зелёную, мандариново-рыжую и все прочие, которых не было на пальто, забытом и потерянном в руинах, но появились в жизни, на руинах заново возведённой.