Отцы и дети: амойский вариант

Ну вот, и всё… я подвожу итог… ещё два дня я, для тебя, доступен. я сам себе такой поставил срок, и мне плевать, что выглядит всё глупо… Не буду рвать рубаху на груди, я просто молча…, буднично исчезну… А значит, всё… я подвожу итог бессмысленным страданиям и грусти… ещё два дня… ещё два дня… и всё… я вырываю с корнем свои чувства… Ну, вот… и… …ВСЁ!!! я вовсе не иссяк! не изменил свои приоритеты… я назначаю, сам себе, два дня… хоть песенка моя, ещё не спета… Я рубану наотмашь и с плеча, сожгу мосты, возьму академотпуск, смогу не пить, не есть и не дышать… через два дня… не раньше и не позже… Ну вот, и всё… последние два дня… пусть даже, этим, сам себя, разрушу… и… больше не увидишь ты меня… а я ... я уничтожу… собственную душу…(с) Одиннадцать месяцев спустя после подписания брачного контракта…

*** Последние несколько недель Катце стал все чаще улавливать на себе брошенные искоса хмурые взгляды Второго консула. Не то, чтобы Рауль ранее не присматривался к нему из-под полуопущенных ресниц. Бывало, и не раз. Деликатно и не особо навязчиво. Но все прошлое внимание не шло ни в какое сравнение с нынешним откровенно оценивающим взглядами. Иногда они были долгими и холодными, порой мимолетно-скептическими, но чаще — озабоченными. Складывалось впечатление, что его визуально препарируют; затем оценивают, как он устроен изнутри, а после взвешивают и ставят понятный только самому блонди штамп. Знать бы только еще какой. Особо тяжело стало в последние дни. Катце уже на постоянной основе чувствовал себя откровенно неуютно под столь пристальным сканированием зелени, несмотря на то, что достаточно давно пообвыкся с подобными замашками блонди. На прямо поставленные вопросы, Советник ничего не говорил, не объяснял, не требовал и, на первый взгляд, все было вроде обычно. И тем не менее атмосфера в апартаментах стала ощутимо накаляться, отражая в себе чужие недомолвки и напряжение. Принимая во внимание, что за прошедшие месяцы, с момента прекращения дележки постельного пространства, подобных эмоций за блонди не наблюдалось, что-то явно пошло не так. А ведь, несмотря на недоразумения первых месяцев вынужденного брака, более полгода они уживались вполне мирно — период недопонимания и обоюдной стыковки давно прошел. Единственное предположение о причинах возникшего недовольства так называемого «муженька», которое приходило в голову дилера в первую очередь, был истекающий в скором времени срок брачного контракта. И, собственно, вытекающие из этого последующие события — обещанные свобода и гражданство Катце. Учитывая, что все это время «побелевший» брокер достаточно успешно изображал из себя своеобразный щит, защищающий Рауля от настоящей женитьбы и появления у него детей, было вполне понятно недовольство элитного шантажиста: удобная постельная игрушка грозилась вылететь из теплого логова, оставив того один на один с проблемами затребованного предками потомства и холодной постелью. Не комильфо, знаете ли. Кроме этого, упомянутый блонди совершенно не скрывал, что за минувшее время более чем привык к регулярному и качественному сексу. А тут нарисовался приближающийся семимильными шагами его Высочество Обломинго Натураликус во всей своей красе, понимаете. Не стоило даже ходить к гадалке, чтобы сделать правильный вывод — элитник был раздражен наметившейся угрозой лишения законной пайки телесного удовольствия и результативного способа сбрасывания определенного напряжения. Не говоря уже о вновь вернувшейся перспективе воспитания маленького блонденка. К тому же, при всей своей идеальности, господин Советник оказался не без внутренней червоточины, проявив по ходу действия довольно злопамятный и даже, можно сказать, зловредный характер. Выражался данный факт в том, что господин Эм, назло Катце, по-видимому, строго придерживался «выпрошенных» тем в свое время количества доз постельного развлечения: две пайки на ночь и одна с утра пораньше, ежедневное начало которой стандартно отсчитывалось ровно с пяти утра. Самая подлянистая по мнению Рыжего, ибо спать в это время хотелось больше всего, но именно этого делать-то и не давали, настойчиво требуя самого активного участия в процессе. И кому жаловаться на свой неугомонный язык? Себе? Получив очередную законную «дозу бодрости», упомянутый блонди удовлетворенно принимал душ в приподнятом, можно даже сказать — боевом настроении. А затем неторопливо и тихо собирался на работу, давая Меченому возможность замученной тушкой досыпать еще пару часов. По неозвученному по этому поводу мнению бывшего мафиози, господин Эм как-то уж слишком быстро набрался определенного опыта и возвел процесс насыщения телом партнера чуть ли не на грань искусства, высасывая из того за ночь буквально все соки. «Вампирюга сексуальный. И послал же рагон любовничка», — неоднократно ворчал монгрел, проникаясь невольным сочувствием к прошлому Дарка. Впрочем, особого недовольства в его интонациях никогда не наблюдалось, ибо, честно говоря, подсел на секс не только его блонди. Но кто же ему об этом скажет? Бросалось в глаза и то, что с каждым прожитым днем Эм стал вести себя в постели не просто более раскрепощеннее — все более собственнически и напористее. И чем дальше продолжались их странные отношения, тем жаднее и жарче становились ласки элитного тела, словно насыщающегося чужим теплом и отзывчивостью про запас. С того примечательного дня когда они стали любовниками, Катце все еще нем­но­го терялся в обществе Рауля, так и не веря до конца в свое везение. Он и по­думать никогда не мог, что этот блонди мо­жет быть та­ким лёг­ким и при­ят­ным в общении, улы­бать­ся ему, смеяться над шутками и выг­ля­деть так… по-до­маш­не­му. Напрягало и то, что Эм всегда вел себя слишком об­хо­дитель­но, вни­матель­но сле­дя за тем, что­бы мо­лодой «супруг» был всем обеспечен по первому желанию. Правда, озвучивать эти самые пожелания, Меченый особо не торопился. Зарабатываемых денег с лихвой хватало на все, что душа пожелает, и просить о чем-то еще блонди он не собирался. Слишком легко было бы такими темпами попасть в полную зависимость от Советника. Рауль же в ответ на подобную самостоятельность подозрительно щурился, едва заметно усмехался уголками губ, но от комментариев благоразумно воздерживался. Порой Эм рассказывал о своей юности и увлечениях, с осторожностью опытного охотника подталкивая и выводя дилера на ответную откровенность. И Катце, старательно подыгрывая, делал вид, что полностью заглотил предоставленную бесплатно наживку, выдавал инфу о себе. Вдумчиво и осторожно выбирая, чем именно можно поделиться с блонди, а что лучше ему и не знать, ради собственного спокойного сна. С легкой грустной улыбкой вспоминал детство, пожалуй, единственное время, когда он был счастлив. Ранее ему никому и никогда не хотелось говорить о себе, а тут необходимые слова легко складывались в предложения и выдавались на суд блонди. Он ста­ра­лся не упус­тить более-менее важных де­талей, с теп­ло­той по­нима­я, что Рауль его действительно внимательно слу­ша­ет. И однажды Катце поймал себя на мысли, что окон­ча­тель­но по­забыл о сво­ём прошлом стра­хе при взгляде зеленых глаз. Мучащие его кошмары ушли окончательно и не возвращались, что само по себе не мо­гло не радовать. Были, конечно, и свои тонкости в поведении на людях. Стоило им перешагнуть двери апартаментов, покидая их, как все поведение Советника разительно менялось, подтверждая правоту старой пословицы: внешность обманчива. Впрочем, Меченому ли об этом не знать? За пределами личных апартаментов Рауль всегда был стандартно серь­ёз­ен и безэмоционален, намерено поддерживая установленный годами правления Юпитер имидж элиты. Лишнего взгляда или слова не выпросишь. Словно андроид, зап­рограм­ми­рован­ный на выполнение четко поставленной задачи. В такие моменты Катце все чаще казалось, что у Второго консула раздвоение личности. Одна из этих половинок была Идеальным блонди, вторая - нормальным обычным человеком. И та вторая часть ему безумно нравилась все больше и больше. Он прекрасно отдавал себе отчет, что вляпался по самое не хочу, и это его попадалово много более самоубийственнее, чем можно себе представить, и винить в этом было некого кроме себя. Но даже осознание собственной ошибки ситуации не улучшало. Он только не мог понять: когда потерял свой здравый смысл и чувство самосохранения? Ну, право, на что он может надеяться? Продление брачного контракта? Смешно! Его заранее предупреждали — договор годичный. Элита свои решения не меняет в девяносто девяти процентах вероятности. Но вот тот — один оставшийся процент — никак не желал давать покоя. Ведь женился же Минк на Дарке? И даже наследника завел от того. Может ли и ему так повезти? Если размышлять трезво — то вряд ли. У этих двоих была большая любовь с пятилетним сроком протяженности еще до брака, а у них с Эмом всего лишь деловой годичный до-го-вор. Пусть временно и переросший в нечто большее. Хотя, с другой стороны, иные браки, основанные на выгоде одного из участников, сильнее других бывают. Чем не шанс? И все же, неоднократно размышлял Катце, как же можно было так лохануться? Один единственный раз взглянул на оголенного блонди в нестандартной обстановке и все? Не слишком ли он оказался впечатлителен для черного дилера? Единственным оправданием для приунывшего Катце служила красота элитного тела, в миг выбившая из легких весь имеющийся в запасе воздух, в связи с чем и возникла острая нехватка кислорода. В мозгах. Как следствие, имелось временное помутнение рассудка, падение стальных щитов вокруг сердца и мгновенная его оккупация тем самым блонди. Это была даже не тяжелая артиллерия, нечто более крупномасштабное и губительное. Вот и приходилось теперь сожалеть о том, что в Рауля невозможно было не влюбиться. Он, Меченый, словно забыл все уроки выживания. Ужасно глупо. Все равно, что самому себе приставить пушку к виску и нажать на курок. Результат в конце концов будет тот же. Не то, чтобы он боялся смерти… Сама по себе смерть не вызывала у дилера страха. Скорее ему было страшно не умереть, а ожидать смерти и думать, как именно она подкрадется. Со спины? Или смело посмотрит и ударит в лицо? Будет ли больно или ничего не почувствуешь? Страх вызывало именно ожидание, которое давало время на размышления о том, что будет дальше. И будет ли? Смерть была фактором неизвестным и именно поэтому пугающим. Впрочем, трусом Катце себя не считал. Те, кто зачастую говорит, что не боится умереть — или врет, или дурак. Без страха живут только дураки, а они, как всем известно, в этом мире долго не задерживаются. И хотя Катце чувствовал себя игровой пешкой, которую держал в своих руках Эм, решая куда ее поставить в очередной раз, представить себе жизнь без Рауля уже было сложно. Пусть занудного порой до сцепленный зубов, придирчивого в мелочах до тоскливых мысленных стонов, въедливого и мстительного в вопросам личной и сексуальной жизни… И не лень же просыпаться в пять утра даже в самые сложные дни, заполненные переутомлением! Нет, мы же блонди! А блонди не сдаются и выходных не берут! Впрочем, когда его выставят из Эос и станет совсем в невмоготу от тоски по Раулю, можно и покончить со всем одним выстрелом. Или сигаретой. Но, вполне возможно, что подобной проблемой ему даже заморачиваться не придется. В последние дни, все чаще и сильнее, Катце начал сомневаться в том, что его оставят в живых — слишком многое видел, слишком многое знал. Непозволительным легкомыслием элита никогда не страдала. Кто сказал, что Зави сам не зачистит его раньше? При сложившихся обстоятельствах, он одной ногой в могиле, так стоит ли волноваться? А еще Катце казалось, что господин Эм где-то просчитался в своих расчетах относительно его особы и теперь злился на самого себя. Одни непонятные взгляды чего стоили! На этой почве все чаще у дилера появлялось впечатление, что Рауль мечется между двумя выборами, пытаясь принять сложное для себя решение и не ошибиться еще раз. В такие минуты наблюдать за блонди было довольно забавно: казалось, что привычный мир любовника трещит по всем швам и только пресловутая элитная выдержка последнего удерживает его в былой целостности. За сегодняшним завтраком Рауль вообще побил все рекорды, задержав задумчивый взгляд на Катце более трех минут. Признаться, Меченому это действие и льстило, и, одновременно, пугало. Как следствие, мужчина заранее стал готовиться к неприятностям. Однако, реальная действительность вновь превзошла все ожидания… Тряхнув головой, отгоняя непрошенные мысли, Катце вернулся к работе. Страхи нужно держать в узде, а не подкармливать собственными фантазиями. Не факт, что все обстоит именно так, как он думает…