«Бреалин»

«Этой ночью, во время проведения ежегодного благотворительного шоу в казино «Ривии Джонс», где присутствовал весь свет общества Кореи, была проведена террористическая акция. По данным полиции, было совершено покушение на конгрессмена Уильяма Пака, благо, его телохранители успели вывести политика до того, как ситуация приобрела плачевный исход. На данный момент конгрессмен находится под наблюдением врачей. У него было выявлено сотрясение мозга и менее серьёзные ранения, но угроза жизни и здоровью миновала. Ещё несколько человек попали в больницу с незначительными повреждениями. По подсчётам медиков, это около пятнадцати человек, но цифра пока не точная, данные не подтверждены официально. Остаётся лишь один вопрос: кому и зачем это надо? Полиция отказывается от каких-либо интервью и официальных заявлений по этому поводу до окончания расследования, но нашей группе корреспондентов удалось найти неопровержимые доказательства того, что действия совершались никем иными как Бреалинами. На кадрах видеосъёмки отчётливо видно, как человек использует силу категории «В» - огонь. Так что же это значит? Выходит, это некая группа Бреалинов? Стоит ли бояться возвращения запрещённой террористической группировки «Берилл», что во время раскола Азии совершали противоправные действия против людей и позже были объявлены угрозой нации? Эти вопросы висят в воздухе и ответов на них пока нет. Мы будем следить за развитием событий, оставайтесь на нашем канале…»       — Бек, блять, выключи его уже! — грозно пробасил Крис, отрывая руку от лица, глядя на парня сквозь пальцы.       На экране телевизора всё ещё крутились кадры с парковки, тот самый момент, когда Чанель и Сехун отбивались от неизвестных в чёрной амуниции. Камера находилась в другой части помещения и снимала парней со спины, не задевая при этом нападавших, но вспышки огня были слишком очевидны, чтобы не понять, что это действительно Бреалины.       Президент студсовета вновь прикрыл глаза рукой, тяжело вздыхая, не в силах смотреть на это. Это крах. Полнейший. Весь их план перевернулся настолько, что сейчас было сложно сказать, что им делать дальше.       Они очнулись около получаса назад, сразу не досчитавшись многих. Чанель, Крис, Сухо, Бекхён и Сехун - всё, что осталось от них. Исчезнувшие Кай и Кёнсу, оставшиеся в номере Минсок и Лэй, и Тао с Ченом, что были среди них до того, как их отключили, тоже пропали… Где были остальные и почему их забрали никто не знал.       Помещение, в котором они находились сейчас, было небольшим, более похожим на обычную комнату. Светлые стены, на полу мягкое ковровое покрытие, из мебели было: два больших дивана, посередине которых находился небольшой кофейный столик, и одна софа у стены. Тумба у входа с настольной лампой и огромный телевизор, ровно в половину всей стены, прямо напротив диванов. Всё. Ни окон, никаких полок, ничего больше. В воздухе витал запах сырости, отчего-то казалось, что они находятся где-то в подвале или же в заброшенном здании.       За дверью была гробовая тишина. На крики не было ответа, поэтому они скоро прекратили любые попытки выбраться, обречённо рассаживаясь обратно. Никто не говорил о случившемся не потому, что не хотелось, просто ни у кого не осталось на это сил - ни физических, ни моральных. Нервное истощение повлекло после себя необратимую шокированную апатию. Каждый из них был в сильных побоях после драки, что случилась в номере, но физическая боль не ощущалась так остро, как душевное потрясение. Хуже всех сейчас выглядел Сехун, сидевший на полу у дивана с опухшим от слез лицом, не реагировавший на внешние раздражители совсем, игнорируя друзей полностью. Поэтому к нему просто перестали лезть, дав возможность собрать все мысли.       Никто не ожидал такого исхода их «благих намерений». Они не были готовы к той реальности, что обрушилась на них после этого.       — Бехённи? — уже более ласково протянул Сухо, выглядывая из-за Криса, обеспокоенно глядя на Бена. Он сидел посередине дивана, пустым взглядом смотря на экран. Из опущенных рук почти выпал пульт, но тот словно и не замечал ничего, безжизненной куклой замерев в одном положении. Очень напоминая сейчас Сехуна.       Лидер тяжело вздохнул, прикрывая глаза, собирая в себе все остатки самообладания и сил, зная, что он не может сейчас опустить руки как и все остальные, просто права на то не имеет.       Медленно поднявшись, едва пошатываясь, он подошел к Беку, подхватывая таки выпавший пульт, осторожно присаживаясь рядом, чуть приобнимая за плечи.       — Эй? Ну, ты чего? — тихо потряс он его, пытаясь обратить на себя внимание. — Бек? Возьми себя в руки. Ладно?       Парень медленно перевел на него нечитаемый взгляд, надолго всматриваясь в глаза лидера. В голове летели миллиарды мыслей, множество эмоций, необъяснимое отчаяние. Перед глазами всё ещё мелькали кадры, повергшие в леденящий кровь ужас: Зитао, захлёбывающийся своей кровью, Кёнсу, возвращающий его к жизни… Надрывный крик Сехуна, наполненный отчаянием, всё ещё звучал в ушах, оглушая, вырывая из этой реальности, вновь и вновь возвращая в тот самый момент. Этого ведь не может быть… Такого не могло произойти с ними…       — Ты ведь тоже это видел? Скажи, что тоже видел. Я ведь не сошел с ума? — надрывно прошептал Бек, неотрывно глядя в глаза. Сухо в очередной раз тяжело вздохнул, напряжённо сводя брови вместе.       — Видел. — устало вздохнул он, отворачиваясь, окидывая взглядом всех остальных, пытаясь сформулировать дальнейшие мысли правильно, чтобы донести как можно мягче до и без того потрясённых сейчас друзей. — На самом деле… мы с Крисом давно подозревали, что Су - Бреалин.       Эта фраза сразу привлекла всеобщее внимание, приковывая к лидеру взгляды. В комнате повисла неприятная пауза, наполненная недоверием, неким осуждением. Друзья напряжённо застыли, ожидая от него объяснений. То, что от них скрыли такие предположения, было ужасно неприятно. Чувство, будто их обманывали всё это время, оставляя в неведении. В данных обстоятельствах, это казалось чуть ли не предательством.       — Мы не были уверены наверняка, но его подозрительное поведение никак не выходило из головы. — осторожно продолжил парень, оценивая реакцию ребят на слова. — Мы проверяли его снова и снова, не натыкаясь ни на одну зацепку, но буквально несколько дней назад нам удалось кое-что обнаружить. Съездив туда, откуда этот парень родом, оказалось, что, как только он поступил в наш университет, его родители исчезли, а справка об опекунстве над Луханом, что в коме, пришла словно из неоткуда. По документам, его отец в отпуске, они якобы улетели в Америку, но на деле они так и не явились в аэропорт в назначенное время. Это показалось странным, а после, мы случайно узнали, что в средней школе Кёнсу перевели на домашнее обучение, и вернулся он лишь в старшую, совершенно другим человеком. Говорят, много слухов тогда ходило, но всё это не так подозрительно как то, что врач их семьи, который якобы следил за ними всё это время, не существует совсем. Вся больничная карта Кёнсу - вымысел, как и сам врач, начиная от анализов, заканчивая группой крови.       — То есть, ты хочешь сказать, что До Кёнсу, которого мы знаем - это совершенно другой человек? — сипло произнёс Чанель, до этого молчавший. — Выходит, мы совсем о нём ничего не знаем? Так получается? А может и имя его изменено? Этого вы не узнали?! — уже громче пробасил парень, зло глядя на лидера.       — Чан, успокойся, пожалуйста. — устало произнёс Сухо, ненадолго прикрывая глаза. Он так и думал, что этим всё кончится.       — Успокойся?! — тот, напротив, ещё больше распалялся. Подскочив на ноги, он с силой сжал кулаки, глядя ему прямо в глаза. — Мы жили с ним в одной комнате. Каждую ночь мы ночевали в одном помещении, нас разделяли несколько метров! Каждый долбаный день мы вместе обедали, гуляли, чёрт, да просто общались! И если у вас были такие серьёзные подозрения на его счёт, не считаешь, что было бы справедливо рассказать об этом НАМ в первую очередь?!       — Прекрати орать. — вмешался Крис, грубо пресекая его обвинительную речь. — Мы узнали эти подробности только вчера днём, и, ты действительно думаешь, что было бы правильней рассказать вам обо всём прямо перед нашей вылазкой? Посеять панику? Поселить в ваших мыслях сомнения и страхи? Серьёзно Чанель? — безэмоционально, как и всегда, но предельно чётко и серьёзно произнёс Крис, вопросительно изогнув бровь. Весь пыл Пака в момент утих, заменяясь неуверенностью. Тот закусил нижнюю губу, хмуро задумавшись, не решаясь что-то ещё добавить, прекрасно понимая, что президент в общем-то прав, впрочем как и всегда.       По ту сторону двери послышался громкий щелчок, и звук, напоминающий отодвигающуюся задвижку, в момент привлек внимание. Дверь распахнулась, и в проёме показались несколько человек, в числе которых были Тао и Чонде. Позади них стояли люди в уже знакомой чёрной амуниции, скрывающей лица. Парней подтолкнули вперёд, сразу же закрывая за ними двери, оставляя все вопросы, крутившиеся в мыслях ребят, так и не озвученными.       — Чен! Тао! — Сухо подорвался с дивана, кидаясь к ребятам, крепко зажмуривая глаза, как и всегда мысленно благодаря всех богов, что с ними всё в порядке.       Позади них заслоняя свет возник Крис, резко притягивая к себе Тао, рвано выдыхая ему куда-то в макушку, крепко жмурясь. Тот неловко дернулся в попытке отодвинуться, но президент, на секунду сжал его ещё сильнее, обхватывая шею, но сразу же отстраняясь, так же молниеносно возвращаясь на свое место.       Все перекинулись тяжелыми взглядами, понимая, что даже непробиваемый Крис в шоке и ужасе от всего произошедшего.       — Как вы? Где вас держали всё это время? - разбил тишину голос Чунмёна.       — Ащщщ, ну ты прямо как мамочка. — улыбнулся Чонде, но было слишком очевидно, что за этой его улыбкой скрыто гораздо больше переживаний, чем в слезах.       — Просто заткнись. — натянуто улыбнулся лидер, тут же напряженно оглядывая парней. — Что они с вами делали?       — Ну, сколько вопросов сразу. В общем-то, ничего они с нами не делали, как очнулись с Зитавой, нам подключали какие-то аппараты, проверяли самочувствие так сказать. После, просто выпроводили, ничего больше. В целом, лично я нормально, только башка дико болит, как после хорошей попойки. — он задумчиво почесал затылок, думая что б ещё добавить. — Оказывается, я пропустил самое интересное. — огибая лидера, Чен невозмутимо опустился на диван, устало вытягивая ноги вперёд. — Даже обидно.       — Имей совесть, засранец, я почти умер! — возмущённо нахмурился Тао, присаживаясь с другой стороны на самый край. Он опустил глаза, отрешённо глядя в пол. Чувства смешались, он остро ощущал, как сердце отбивает по рёбрам. Остро чувствуя на себе взгляд Сехуна, но не в силах заставить себя посмотреть на него, уже зная, что увидит в нём хуеву тучу вопросов, на которые сейчас просто не в силах ответить.       — Я тоже нормально, даже больше, чувствую себя замечательно. Кёнсу… — он на секунду запнулся, заметно нервничая, — Су, видимо, полностью меня восстановил, как-то. Не знаю, как это назвать, но даже царапин нет. — он тряхнул кофтой, будто пытаясь намекнуть где именно эти самые царапины (а вернее шрамы от пулевого ранения) должны быть. Хоть кофту ему и сменили, пока он был в отключке, он всё ещё будто чувствовал запах собственной крови на себе.       Ненадолго, в комнате повисло молчание.       — Спасибо. — вдруг послышался тихий голос Бекхёна, обращённый к Чонде. Он смотрел на него очень серьёзно, без привычной улыбки и шуток. — Спасибо за то, что сделал, только благодаря тебе у нас был шанс.       Чен мягко улыбнулся, понимая, о чём он говорит. Бек благодарил его за то, что у него получилось сделать то, что у самого Бекхёна не получилось. Хотя нужно ли за такое благодарить?       — Правда, мы не успели им воспользоваться… — немного подумав, добавил он.       — Ладно, это всё не так сейчас важно, — махнул рукой Чен, не желая возвращаться к этой теме. — Лучше скажите, где все остальные? Я уже наслышан о произошедшем с Кёнсу, и дураку ясно, что он - Бреалин, но вот… в чём заключается его сила? Не думаю, что я до конца понял. — Чонде, оглядел помещение, цепляясь взглядом за побитые физиономии друзей.       Но только он набрал в лёгкие воздуха, чтобы продолжить свою мысль, как с обратной стороны двери вновь послышался характерный щелчок, отчего парни вздрогнули.       На этот раз в комнату втолкнули Лэя и Минсока, последний из которых едва удержался на ногах, мёртвой хваткой вцепляясь в косяк. Вид парня был ещё хуже, чем в последний раз, когда друзья его видели. Несколько бессонных ночей и ящик энергетика проложили под его глазами огромные чёрные круги, кожа в блеклом свете казалось мертвенно бледной, ко лбу прилипла рыжая чёлка, он рвано вдохнул, морщась так, будто если бы ему каждый вздох причинял сильнейшую боль, но было во всём этом что-то ещё.       Дверь с грохотом захлопнулась, отчего парня вытолкнуло вперёд, едва не прищемив. Лэй, резко развернувшись, злобно выкрикнул какую-то брань на китайском, обращаясь, видимо, к тем, кто их привел. Мин же, пошатываясь, сделав несколько вымученных шагов, с тихим охом рухнул на колени. Китаец успел среагировать, подхватывая его, не дав удариться головой об пол, к ним тут же подорвался Крис, забирая бессознательного парня из его рук.       В комнате тут же началась суета, парни поспешно освободили диван, рассаживаясь у него на полу. Ву аккуратно положил парня на мягкую поверхность, подкладывая под голову пуфик. Лэй тихонько опустился у изголовья рыжего, дрожащими руками убирая со лба прилипшие волосы, обводя друзей взглядом.       — Что произошло? — озвучил всеобщий вопрос Тао, не сводя с рыжеволосого взгляда, едва узнавая в этом «теле» своего друга. Всегда солнечного, жизнерадостного, не унывающего ни при каких обстоятельствах, яркого паренька… А сейчас? Сейчас это безжизненный полутруп, лежащий безвольной куклой с едва вздымающейся грудью, в попытке урвать глоток воздуха. Выцветший цвет лица, болезненно впалые щеки, засохшие дорожки от слез по щекам, стягивающие обветренную кожу, словно разводы на стекле после дождя...серого и грязного.       Лэй поднял взгляд, наполненный болью и страхом, отрешённо глядя то на одного, то на другого, взгляд постепенно затягивало поволокой, он погружался в воспоминания, отчего между бровями пролегла глубокая морщинка.       — Нас пытали. — голос дрожал от накатывающей недоистерики, на саму истерику, видно, уже просто не хватало сил.       — Не просто пытали, это были не побои, нет. Ничего подобного, но… пожалуй, впервые в жизни я молил бога, чтобы нас били... — он говорил шёпотом, будто боялся, что их услышат. Парни шокировано переглянулись, не понимая о чём речь, нетерпеливо переминаясь, они напряжённо ждали, когда друг сможет продолжить, торопить не стали, каждый видел какую боль приносят воспоминания пережитого.       — Они ворвались в тот момент, когда исчезли Кёнсу, Кай и тот паре… мужчина. — он на секунду остановился, облизав пересохшие губы. — Их было очень много, у нас было всего пара минут, но этого хватило. Я пытался притормозить их, использовал все свои долбанные способности обольщения, но большинство из них были гораздо сильнее меня. В это время Минни что-то запустил в своих компах, всё начало шуметь, но в тот момент, когда нас вырубили, видимо, ему удалось почистить все компьютеры и поставить какую-то защиту на жёсткий диск. Они не получили ничего, не смогли взломать его.       — Но зачем вас тогда пытали? И… как? — надрывно произнёс Чен, ещё раз внимательно осмотрев лежащего Минсока, не понимая, как их могли пытать, если на теле нет повреждений, но рыжий выглядел настолько плохо, что вопрос напрашивался сам собой. Исин резко поднял на него взгляд, глядя прямо в глаза.       — Это сила Бреалина. Силой мысли тебе отключают все чувства, кроме страха… ты будто идешь один в кромешной темноте, и на тебя обрушиваются все твои страхи, что таятся внутри. Самые жуткие фобии, вся подноготная укромных уголков твоей чёрной стороны души. Физическая боль ничто, в сравнении с тем, когда все твои страхи воплощают в реальность, у тебя же в голове. И никуда не деться, минуты становятся часами, часы неделями, а ты снова и снова проходишь этот ад, из которого нет выхода. От себя не убежишь… — шепот парня стал тише, голос казался сорванным, руки вновь задрожали, отчего он резко сжал их в кулак, боясь показать парням насколько он сейчас ничтожно себя чувствует.       — Меня пытали недолго, они слишком быстро поняли, что я для них бесполезен. Мин будто предполагал такой исход и нарочно не сказал мне ничего важного. Тогда то они и начали выпытывать у него пароли, до сих пор слышу его крики. — парня передёрнуло. — Я находился в другой комнате, но отчётливо слышал… не представляю, как он выдержал это. Прошло много времени, час, может больше, но он так и не сказал им ничего.       — Но что же они так желали найти в его материалах? Что там такого ценного для них может быть? У них же тоже были хакеры, они взломали наши камеры, динамики… Что ещё они ищут?       — Они нашли камеру в номере, и, как я понял, им нужна была запись всего, что произошло там. Судя по всему, они охотятся на того чувака, но вот что действительно меня пугает… если они всё же обнаружат запись, что тогда будет с Кёнсу? Он же… скрывающийся. — китаец напряжённо всмотрелся в лидера.       — А какая разница что с ним будет? Он врал нам всё это время, и не известно для каких целей пошел с нами. Может он и есть наводчик? Разве вы не видели как этот «Демон» или как там его, смотрел на него? Они явно о чем-то умалчивали. — грубо ответил Крис за Сухо, поднимаясь на ноги, подходя к тумбе, опираясь о неё поясницей.       — Ты хочешь сказать, что действительно думаешь, что он заодно с Демоном? Серьёзно Крис?! — ошарашено округлил глаза Тао, тоже вскакивая на ноги.       — Ты прекрасно понял, о чём я говорю, не строй из себя глупого. — грубо отрезал президент, не глядя на парня. Отчего-то сейчас он не мог найти в себе силы смотреть в его глаза. До сих пор в памяти стояла картина, как тот захлёбывается кровью, а внутри страх, жуткая паника, услышать его последний хриплый вдох. В тот момент он ненавидел Сехуна и, уж если быть предельно честным, он ненавидел его до сих пор, за любовь Тао, сама мысль о том, что Хуан закрыл собой этого корейца, была ненавистна. Нельзя любить настолько. Непозволительная привязанность. Слабость. Сехун просто не заслуживает этого, да никто вообще не заслуживает.       — Он вернул меня с того света. — надрывно прошипел китаец, добавляя ещё что-то на китайском.       — Уж не знаю, как это называется, но он забрал ЧУЖИЕ года жизни. Он забрал у того парня лет двадцать, не меньше, а теперь вопрос: кто он такой, чтобы распоряжаться чужой жизнью? Возомнил себя богом, не иначе! Я не поддерживаю такой способ…помощи. Даже если это один из нас. Да и кто ему помешает вернуть этому парню его года, отняв их у другого человека? — равнодушно произнёс Крис, хотя внутри бушевал настоящий ураган эмоций. Тех эмоций и чувств, которые лучше никому не демонстрировать. Никогда.       — По твоему, лучше, если бы я умер? — застыл Тао, глядя ему прямо в глаза, наконец поймав его взгляд.       — Не переворачивай мои слова. Я не это хотел сказать. — чуть поморщившись отмахнулся он, поджимая губы.       — А сказал именно это. — прошипел китаец, прожигая его уничтожающим взглядом. — Бесчувственный ублюдок.       — Эй, эй! А ну, хватит! — Сухо встал между ними, успокаивающе похлопав Тао по плечу. — Ещё передраться не хватало. Всё что случилось уже не изменить, нечего об этом спорить.       Тао демонстративно поджал губы, отходя в другую сторону комнаты, резко опускаясь на пол, опираясь о стену спиной. В глазах стояли слёзы жесточайшей обиды, но он не признался бы в этом сейчас даже самому себе. Поэтому не позволил им пролиться. Нет, только не из-за этой бездушной твари, который не единожды клялся в любви.       — Я тоже не верю, что Су-я с ними заодно. Я был рядом, видел всё в мельчайших подробностях. Он защищал нас, не знаю от чего, но защищал. Ты прав, Крис, они явно были знакомы, но он требовал у него кулон. Я чётко слышал, он говорил именно о нём! Видимо, тот самый кулон, с крылом. — голос Бека чуть сбился, он втянул побольше воздуха ноздрями прежде, чем снова начать, пользуясь всеобщим вниманием.       — Помните тот случай, когда Су только перевёлся к нам, когда Лу впал в кому? Кто-то оставил ему послание, я даю руку на отсечение, что это был именно этот чувак! Вот, что он у него тогда требовал! — Бек резко повернул голову в сторону, ища глазами Се.       — Сехун! — парень дернулся, медленно поднимая опухшие глаза на друга. — Вспомни истерику Кёнсу, тогда у него ещё был тот страшный порез на шее? Он же в вещах Лухана тогда рылся… Возможно, он уже тогда знал, что ищет, но боялся сказать.       — Или тупо не доверял. — перебил его Чанель, возможно впервые не соглашаясь с мнением лучшего друга. Он не особо доверял Су и не скрывал этого в принципе, но то, кем оказался этот парень, было просто ударом ниже пояса. Такого даже он не мог предположить, и как ему сохранить этот доброжелательный настрой Бека, если всё нутро кричит, что Кёнсу – самая большая опасность.       Бекхён сверкнул недовольным взглядом, поджимая губы, что говорило о том, что он злится. Ноздри широко расходились в стороны от тяжёлого дыхания, ногти больно впились в ладони. Неужели все они не понимают, что сделал Су-я?! Как они не могут осознать, что этот лупоглазый, скрывающийся всё это время Бреалин, взял и спас одного из них, подвергая себя смертельной опасности! Если его найдут агенты ЦНКБ (Центр Наблюдения и Контроля Бреалинов), он обречён…       — Или не знал! А позже обнаружил. Этого нам не известно. Да и в конечном счёте он же показал его после! Хоть и не сказал что в нем такого ценного. В любом случае, думаешь стал бы он рисковать своей жизнью ради Зитавы, если бы ему было плевать на нас?! — он надрывно выдохнул, на секунду прикрывая глаза, чтобы успокоиться и собраться с мыслями, кружившими бессвязным потоком в голове. — Я согласен, он пиздец какой подозрительный, и да, он, чёрт побери, скрывающийся! НО! Он один из нас, парни, и если он что-то не говорил нам, то это не значит, что врал… Может на то были причины?       Парни задумчиво притихли, складывая все обрывки воспоминаний воедино, прокручивая в головах моменты связанные с До, примечая какие-то мелочи для себя, что в тот момент казались незначительными, а сейчас же, давали новую почву для размышлений.       — Хорошо. Как я понимаю, лагерь разбился надвое. Тогда давайте просто проголосуем. — Сухо сосредоточенно нахмурился, дожидаясь пока все поднимут на него взгляды.       — Мы на выборах, что ли, ну ёмаё… — Чен недовольно фыркнул, откинувшись назад, облокачиваясь о диван.       — В смысле проголосуем? — поднял брови Крис, в саркастическом недоумении.       — Что мы будем делать, когда всё разрешится и разрешится ли вообще, но сейчас не об этом. Остаётся ли Кёнсу одним из нас, или мы дружненько отправим его в свободное плавание. — лидер обвёл всех внимательным взглядом. — Но учтите, если он останется с нами, то все за одного, помните? — он остановил взгляд на Крисе, будто предупреждая того не делать глупостей.       Сам Сухо испытывал к Кёнсу неопределённые чувства. Да, он, конечно, не доверял ему и всячески пытался вывести на чистую воду, так сказать, НО! Бекхён прав как никогда, Су действительно сделал слишком невероятный «подарок» для них… спас Тао. Это о многом говорит, и лично он не сможет относиться к нему плохо, уж слишком это… по-скотски, что ли. И, наверное, он отчасти понимает, почему Кёнсу ничего не говорил им, быть не таким как остальные, а уж тем более с ТАКОЙ способностью, это тяжёлое бремя.       — Давайте подождем, пока Мин проснётся, тогда и продолжим. — недовольно поджал губы Крис, пытаясь дать возможность всем, а в частности самому себе, решить и определиться в отношении к До Кёнсу, если это имя реальное.       — Так и поступим. — облегчённо выдохнул лидер, предвкушая немного отдыха.       — Но… как же Чонин? — вдруг встрепенулся Бекхён. — Его мнение мы не будем учитывать?       — А разве и так не ясно, какое оно будет? — расплылся в язвительной улыбке Крис, поиграв бровками.       — Только не говорите, что и КимКай перешёл на сторону нежно-голубого… Боже, я не выдержу этого. — подхватил игривое настроение Чонде, хватаясь за сердце, тут же гаденько хихикая.       — Это говорит человек, который сосался с мужиком у всех на виду. — произнёс Тао с улыбкой, не поднимая головы. К щекам резко прилила кровь от мысли, что сейчас этот недотролль что-нибудь пизданёт о нём и Сехуне, и не прогадал.       — Тогда ситуэйшн была критическая, — пафосно закатил глаза он. — А, что насчёт тебя, Зитава? Когда уже Сехуниту в жёнушки возьмёшь? Или кто там у вас доминирует… — его звонкий хохот развеял напряжение, витавшее в воздухе, в момент разряжая обстановку.       Некоторые из ребят поддержали смех парня, ещё больше подначивая покрасневшего китайца. Все более или менее стали приходить в себя, что не могло не радовать, а эта шуточная перепалка только шла на руку.       Каждому из них серьёзно досталось за эту ночь, и то, что они по-прежнему могут шутить и смеяться, даже сейчас, находясь взаперти у неизвестных чуть ли не в заложниках, только подтверждало мысли Сухо, что эти ребята намного сильнее, чем кажутся. Они ещё покажут, на что способны, вот только выбраться бы от сюда…

***

      — Кёнсу? Эй? Су?! Кёнсу открой глаза! Эй, ты слышишь меня? — надрывный шепот врывался в сознание откуда-то издалека, будто вытягивая из состояния полутранса. Он жужжал надоедливой мухой, сначала почти бессвязно, а после принимая очертания привычных звуков и слов, вытягивая из темноты. До Кёнсу пришло смутное осознание, что зовут, кажется, именно его. Он нехотя чуть дернулся, морщась, постепенно приходя в сознание.       Ресницы дрогнули, а после, медленно приоткрылись глаза, всё ещё с сонной поволокой. Су растерянно моргнул несколько раз, не понимая, где находится и что происходит вообще, а после, резко округляя глаза, уже осознанно дёргаясь в попытке встать. Но ему не удалось и с места двинуться, он напряжённо проследил взглядом за ремешками, опутывающими его руки и ноги, туловище, надрывно выдыхая. Он был прикован к креслу, так похожим на кресло зубного врача, что уже само собой ужасало.       Подняв голову, он встретился взглядом с Чонином, так же прикованному к такому же креслу. Тот взволнованно смотрел на него, терпеливо дожидаясь, пока он полностью оклемается. На Кёнсу обрушились воспоминания, в момент поселяя в груди огромный колкий ком отчаяния.       Он помнил дорогу обратно под прицелами, дальше от заветной двери с зёленой потрескавшейся краской, дальше от шанса на свободу. Их вели к яркому свету, мимо того самого места, где они очнулись, прямо в стерильно белые стены, сквозь нескончаемую пелену клеёнчатых «занавесов».       Через огромную пропасть коллектора в этих подземных катакомбах по одному из узеньких переплетений мосточков, откуда с самого низа, изредка доносились приглушённые крики, словно из самой преисподни. По спине бежал липкий холодный пот, подгоняемый ворохом мурашек.       И снова белый коридор, несвойственно для этих сырых и затхлых подземок. Как в ёбаных голливудских постапокалиптических фильмах, где существует подземная лаборатория с жуткими опытами, вот только, видимо, пришло то время, когда ужасающие кадры с экранов оживают в реальности. Для полноты картины не хватало зомбомонстров и мутантов, хотя увидев одного из них, Кёнсу вряд ли бы был удивлён.       А после, просто классика жанра – их вырубают люди в белых халатах. И, как итог, он просыпается прикованный к креслу, с жуткой головной болью и леденящей кровь пустотой внутри.       Страх, поселившийся внутри, уже жил своей жизнью, подкидывая в воображении всё новые изображения возможного стечения обстоятельств. Кёнсу как никогда раньше понимал, что возможно им с Чонином осталось совсем немного, до конца.       Он завертел головой, оглядываясь, с опаской задерживая взгляд на столике, прикрытом белой скатертью… там что-то было, и вряд ли журнальчики, возможно инструменты? А что, очень ожидаемо, может их вообще разберут на органы, кто знает. Комната была маленькая и светлая. Всё стерильно белое: стены, потолок, даже чёртовы кресла. Ширма у стены и та ёбаного белого цвета, а на стене, будто насмешка, висела небольшая красочная картина с маковым полем в резной деревянной рамке.       Су усмехнулся подобной иронии. Всё же, у владельца есть чувство юмора: «Вы тут посидите пока, полюбуйтесь цветочками, всё равно скоро сдохните», чем не рекламный баннер.       В целом, помещение больше походило на среднестатистический смотровой кабинет в школьном медпункте, правда, в них обычно не приковывают людей к креслам.       — Прости меня, Су. — тихо произнёс Чонин виновато, видимо, боясь, что их могут услышать. Он смотрел отрешённым взглядом в пол, с остервенением кусая нижнюю губу.       Бреалин поднял глаза на парня, внимательно всматриваясь в его черты лица. В ярком свете ему было чётко видно все побои Чонина, и сейчас они выглядели куда ужаснее, чем раньше.       Сердце болезненно сжалось в груди, вина перед ним давила на плечи тяжким непосильным грузом.       За что этот идиот извиняется? Ну за что?! Если бы Ким не кинулся ЕГО защищать, остался бы там, в номере, с друзьями. Возможно, им всё же удалось отвязаться от прихвостней конгрессмена и уйти. Кёнсу бы очень хотел на это надеяться.       — За что ты извиняешься? — голос сорвался на хрип, отчего Су болезненно поморщился.       — Из-за меня мы не успели уйти.       — Если бы не я, ты бы вообще здесь не оказался, поэтому мне в пору извиняться, а не тебе. — разбито протянул Бреалин, прикрывая глаза.       — Это не так, Кёнсу, не вини себя…       — Боже, да прекрати ты причитать! — фыркнул Су, раздражаясь и злясь на себя, но выплёскивая почему-то на Чонина. — Прости. — поняв, что опять не прав, выдохнул он.       Кай задержал на нём долгий взгляд, понимающе кивнув.       — Как думаешь, зачем мы здесь? — решил он сменить тему так не вовремя, слишком поздно замечая фигуру в дверях.       Как долго за ними следят? Много ли удалось услышать? Су проследил за шокированным взглядом Кима, медленно поворачивая голову, сразу же встречаясь взглядом с такой знакомой личностью. Так это правда… они были правы! С самого начала были правы.       — Приветствую вас, молодые люди. — улыбка расплылась на лице, глаза хитро прищурены, что не предвещало ничего хорошего. Теперь у них просто нет шанса, все надежды вмиг рухнули к ногам.