«Бреалин»

      Взрывная волна была такой силы, что смела кресло, где находился Чонин, на бок, отчего парня почти накрыло им.       Первое, что пришло после оглушительного звона в ушах, это сильнейшее чувство тошноты. Чонин прикладывал колоссальные силы, чтобы открыть глаза и хоть что-то рассмотреть, но тело словно не слушалось, реагируя лишь на импульсы, которые вибрировали в воздухе, будто притягивая его на этот энергетический смерч, коим представлялся сейчас Кёнсу.       В помещении начался настоящих хаос. Стрельба очередью разбивалась о толщу биополя Бреалина, рассыпаясь прахом вокруг. Крики переплетались со звуком трещавших стен, со звоном стекла и вакуумной, пугающей трели энергетических волн, змеями кружившими вокруг Су плотным кольцом.       Нереальность происходящего буквально вводила в шоковое состояние. Чонин как загипнотизированный застыл в одной позе, упираясь стеклянным взглядом в осколок стекла, отзеркаливающий происходящее за спиной. Это страшный сон, один из тех, которые пускают по венам леденящую душу кровь, напополам с проступившим холодным потом, скользящим по пульсирующим вискам.       Крепко зажмурившись и широко открыв глаза, Ким пару раз тряхнул головой, пытаясь отогнать это чёртово наваждение. Всё слишком дерьмово, и именно эта мысль дала толчок для воспалённого мозга. Нужно что-то делать! Он не собирается вот так сдохнуть!       Немного придя в себя и попытавшись абстрагироваться от всего, что сейчас происходит за ним, Чонин судорожно пытается выдернуть руку из надтреснувшего ремня, что сковывает правое запястье. Ничего не выходит, даже с места шелохнуться невозможно, кресло почти лежит на нём, отчего ноги постепенно немеют.       Паника нарастает с каждой секундой. Он чувствует страх, витающий в комнате, потому что Кёнсу в подобном состоянии вряд ли кто-то сможет остановить. Да что уж там, До сам себя боялся до смерти, что уж говорить о тех, кто попадает под прицел его этих самых волн, которые жизнь отнимают. Но старик видимо был прав: сила Су гораздо масштабней, чем кто-то мог предположить, и если так и дальше пойдет, всем присутствующим просто крышка!       Бреалин сейчас сам на себя не похож, и если внимательно всмотреться, очевидно, что его сознание полностью ушло в себя, меняясь на ходячую мессию, призванную уничтожить угрозу мира, которую сейчас воплощает Ван со своей армией инфицированных.       До Кёнсу - глубоко внутри, прячется за спину огненного демона с чёрными как смоль глазами. Потому что боится, и выхода другого, по сути, у него не было. Чонин понимает, но от этого ни черта не легче.       Ким орет изо всех сил, пытаясь хотя бы у себя в голове перекричать этот звенящий вакуум, и тут же начинает судорожно раскачиваться, в надежде двинуть чёртово кресло. Движения рваные, силы почти на исходе, но он упорно дергается и наконец у него получается завалиться на спину. Глаза цепляются за знакомые и незнакомые силуэты, всё движется хаотично, словно без какой-то цели, мелькая то-тут, то-там.       Совсем рядом с креслом, в метрах пяти, на полу бьётся в судорогах конгрессмен, хватаясь за собственную шею с такой силой, что на коже проступают капли крови. Его жалкие попытки выдрать злосчастный шприц, увенчались таки успехом, но, видимо, уже поздно, Бравиль проник в тело… пути назад уже нет. Это шаг в сторону пропасти. Туда - без обратно. Как не назови, суть одна – его дни сочтены. Самое страшное наказание для человека, который так ненавидел Бреалинов.       Рядом с политиком, стоя на коленях, истерично хохочет Демон, запрокинув голову назад так неестественно, что со стороны кажется, что она просто сломана. Но для того это не так важно сейчас, ведь его месть почти закончена. Всё остальное за него сделает До Кёнсу, вокруг которого мельтешат люди, с обезумевшими лицами стреляя в Бреалина, безрезультатно пытаясь пробить его «оборону». Пули рассыпаются в прах, не долетая, что радует Чонина нереально. Хотя бы Су не грозит опасность, но так ли это?       Ким медленно тянет взгляд по буро-красной нити, что мерцает своей чернотой в яркости золотого Бреалиновского, и видит, как Ван парит в метре над полом, выгнувшись дугой, на глазах теряя десятки лет. Ещё секунда, и её волосы полностью седеют, а сам парень понимает, что происходит. Су убивает её…       — Кёнсу, НЕТ! Слышишь, НЕТ! Ты не убийца, Су! — истерика охватывает Кима как вязкая трясина, он снова и снова пытается вырваться из креплений, сдирая руки и лодыжки в кровь. Но всё тщетно. Никак не получается! — Кёнсу! Кёнсу! — истошно орет парень, пытаясь докричаться до него. Он знает! Знает, что Су всё ещё там, внутри этого дьявола, он должен вернуть его! Пока монстр не забрал себе его сущность окончательно.       — Не позволяй ему управлять тобой! Ты человек, слышишь?! ЧЕЛОВЕК, КЁНСУ!!!! — голос срывается хрипами, но вдруг, в этот самый момент, словно услышав мольбы парня, Су на секунду дергается, теряя концентрацию. Женщина тут же падает на пол, а пули находят таки цель, решетя ключицу и плечо Бреалина.       Парень болезненно морщится, чёрные глаза полыхают яростью, он кидает не читаемый взгляд на перепуганного Чонина, жмурясь, словно от головной боли. Руки хватаются за голову, и его заметно передёргивает. Он словно борется внутри себя за право быть главным. Это настоящее раздвоение личности, не иначе. Монстр внутри парня не сдается, Су просто не может найти себя. Запертый в своих мыслях, как в пустой коробке. Крича «помогите» изо всех сил, но кому это под силу? Сила Бреалина не дает выбора, он сам дал ей свободу, вот и получает, что просил – отмщения в обмен на жизнь. Равноценный ли обмен?       В это же время, на том самом балконном отсеке у входов, где Су, сам того не понимая, видел друзей, ребята пытались справиться с ситуацией, и не сказать, что им это удавалось.       Как только Кёнсу выпустил свою силу, Вивьен согнуло пополам. Девушка вцепилась мёртвой хваткой в металлическую перекладину, пытаясь хоть как-то удержаться на ногах. Виски выламывало перенапряжением, но та, стиснув зубы, изо всех сил пыталась вырваться из энергетического плена Бреалина.       Её ломало изнутри, словно ребра просились наружу, раздвигая и сжимая грудную клетку с такой силой, что в глазах мелькали искры. С таким испытанием своей силы она столкнулась впервые, ведь не один тренажер в Берилле не был способен воспроизвести настолько масштабный энергетический дисбаланс. Вивьен богом готова была клясться, в которого никогда не верила к слову, что ещё чуть-чуть, и Бреалин вполне сможет вырвать из неё силу, данную ей природой.       Чунмен кинулся к ней, как только почуял неладное. Поймав вполне осознанный взгляд Кёнсу на себе, лидер понял, что их рассекретили. Но только ли Бреалин? Или их обличье уже давно не является скрытым от других глаз? Кто знает, какие в этом помещении блокаторы, уж если этим лабораторным крысам удалось создать подобие бреалинового вируса, что уж говорить о своей безопасности от подопытных. Правда... на Кёнсу, как он видит, не действует такое, даже если и есть.       — Он меня подавляет! Я не могу с этим справится! — рычит Вив, как только чувствует чужую руку под своим плечом. Кто-то пытается поднять её, но она словно вросла в чертов металл, не в силах и глаз открыть.       — Что нам делать, Крис? — напряженно вскрикивает Сехун, чуть пригибаясь от громоподобного шума, который вмиг валит всех на пол.       Парни шипят, хватаясь за уши, чувствуя помехи и скрежет от наушников-вкладышей, буквально вырывая их. И последнее, что слышит Минсок перед тем, как все вокруг вырубило, это напряженный вскрик, что помощь идёт, что осталось подождать чуть-чуть, что они, блять, молодцы и успели снять невероятное! Но какого хуя спрашивается?! Этого ли они хотели?       Да, они и предположить не могли, что прибудут в аккурат к ёбаному апокалипсису, да ещё и покажут всю подноготную на первые полосы, так сказать! Мину бы задуматься о карьере журналиста с его-то чутьем, и эта мысль непременно повеселила бы сейчас, если б не было все так хреново.       — Стоять! — рычит Крис, перехватывая Сехуна в тот момент, когда он уже готов кинуться в сторону Чонина, видя, как того накрыло огромным медицинским креслом.       Конечно, он же не может смотреть, как лучший друг мучается, но и Крис не намерен смотреть на то, как его друзья погибают один за другим. Ведь Ким сейчас по ту сторону от эпицентра сильнейшего энергетического поля Кёнсу, и попробуй пересечь его, непременно попадешь под раздачу.       — Он сейчас сдохнет там! — рявкает Се, пытаясь переорать хаотичность звуков, изо всех сил вырываясь из цепкого захвата.       — Ты не поможешь ему, если сам сдохнешь, смертник ты херов! Он справится! — вторит ему Ву, сгибаясь как Вивьен от ломоты в висках. Он тоже чувствует эту невероятную мощь Бреалина, подавляющую любые попытки использования сил. Все силятся справиться с собственными сущностями, под аккомпанемент непрерывной пулеметной очереди, направленной на Су.       Прямо перед глазами ребят, во всем этом "великолепии", возвышалось корчившееся в муках тело Ван, на глазах иссыхая в дряхлую старуху. Но тут случилось то, чего никто не ожидал - они услышали голос Чонина!       Он кричал срываясь на хрипы, в попытке остановить Кенсу! Его крики сквозили отчаянием! Не страхом, нет - болью.       Кай умолял Бреалина остановить монстра, что сейчас владеет самим Су, но вряд ли это было для спасения всех, кто был в помещении... он хотел лишь спасения Кёнсу, что погибал сейчас внутри самого себя. И это страшно. Да и сам Ким сейчас пугал. Надрывая горло и разрывая кожу, трепыхаясь в ремнях, как умалишенный. Эта его зависимость к До, сравнимая, пожалуй, с неизлечимой болезнью, поражала ребят - ставила в ступор, которые знали его как холодного до чувств (и эмоций в целом) человека.       Сейчас же, парень перед ними очевидно боялся лишь одного - потерять Су. Хотя сам бы Кай сказал совсем иначе, он боялся не столько потерять его, сколько не иметь возможность показать Кёнсу мир, в котором больше не будет страха.       Ещё несколько недель назад, когда Чонин осознал масштаб своих чувств к этому Бреалину, его накрыло понимание, что он отчаянно желает показать ему, насколько жизнь может быть прекрасна.       Он разглядел в Кёнсу сломленного, совсем ещё юного, но настолько разбитого человека, в жизни которого не осталось красок, только страх и постоянный, ежесекундный самоконтроль, который надломился после встречи с ним. И Чонин дал себе обещание, что рано или поздно, во что бы то ни стало, он обязательно сделает мир лучше. Для него.       Сейчас, все эти мечты, мелькающие в голове как далекое воспоминание, резали по оголенным нервам, отдаваясь болью в долбанное сердце, которое не желает отдавать Кёнсу во власть его внутренних страхов. Чонин сейчас искренне боялся, что Су погибнет, так и не ощутив свободы от самого себя. И счастья, без страха быть растерзанным людскими предрассудками.       Надежда таяла с каждой секундой, монстр высасывал чужую жизнь с упоением, не давая Бреалину и возможности сделать шаг назад. Голос безрезультатно пытался пробиться через толщу его силовой брони, которую контролировал жнец, сидящий внутри Су.       Темнота поглощала До, он задыхался в дымке своей беспомощности. Мысли о родителях, мучительную участь которым выбрала Ван, как и ещё тысячам таких же людям и Бреалинам, разрывали сердце. Он вспомнил друзей, что пришли к нему в виде миражей за секунду ДО...       Вспомнил Ким Чонина, который оставался с ним до самого конца. Преданного и оберегающего. Любящего. Дающего силы, даже не так, не позволяющего дать трещину и просто опустить руки. Был с ним, был его. Хоть на какое-то время.       «Ты человек, Кенсу!» — вдруг донеслось откуда-то издалека, заставив внутренне сжаться. Су резко втянул воздух через ноздри, ощущая металлический привкус на языке.       В нескольких метрах послышался глухой удар тела об пол, а ноги Су обдало холодом. Чёрные вкрапления исчезли, сливаясь с золоченым, пропадая вовсе. Связь нарушилась. Кёнсу почувствовал боль.       Плечи резко рвануло вбок, обжигая словно огнём. Звук вновь резанул уши, но голос был уже совсем другой, не тот, что вырвал из забвения.       «— Огонь!» — било со всех сторон, и Су, наконец, осознал, что его решетят, словно кусок мяса, пичкая металлом с примесью пороха. Боль прошла так же молниеносно, как и началась, меняясь новым приступом неконтролируемой ярости, что отключила мыслительный процесс в момент. Жнец вновь взял верх, моментально восстанавливая поле вокруг себя.       — Тао, остановись! — вскрикнул Бекхён, но в ответ ему была лишь мелькнувшая спина. Парень уже мельтешил внизу, вырубая стрелявших одного за другим. Он не думал, когда кинулся на защиту Кёнсу, пусть тот сейчас и не совсем в себе, но (!) он по-прежнему тот самый До Кёнсу, что вернул ему жизнь. Тао никогда не забудет этого, и пока он дышит, просто не сможет смотреть на то, как того просто напросто уничтожают. Кем бы он ни был сейчас.       Крис, силясь разлепить отяжелевшие веки, как и Бекхён, слишком поздно осознал что Тао уже внизу. Бьётся, защищая Су, чья сила, похоже, из-за чего-то на время ослабла.       Они с Сехуном перепрыгнули перила почти одновременно, отрывая от китайца здорового экипированного наемника, с силой вцепившегося в шею китайца. Завязалась драка, в которой сложно было разобрать кто где, ведь парни по-прежнему были в масках.       Тао судорожно закашлялся, понимая, что переоценил свои силы. Из-за Кёнсу все его возможности уменьшились в разы. Слабость человеческого тела раздражала, а пульсация от энергии Су вновь ощутимо била по черепной коробке.       — Тао!!! — взвизгнул Минсок, перегибаясь через стальные прутья, заметив, что в ребят уже целятся. Сехун и Крис вытянули руки, словно в попытке закрыть лица от пуль, но вряд ли их пуленепробиваемые костюмы Берилловцев спасли бы их от пулеметной очереди. Мысленно парни простились с жизнью в эту секунду, крепко жмурясь.       Но вдруг, двойной огонь начал разбиваться об энергетический барьер, рассыпая пули в прах, так и не долетая до цели! Парни шокировано убрали руки, видя, как щит из золотых сплетений окутывает их с ног до головы, не давая смерти достать.       Крис обернулся назад, туда, где ещё минуту назад вместо Кёнсу стоял "дьявол" в его обличии, желающий лишь убивать. Сейчас же, этот самый "монстр" смотрел в их сторону, вытянув вперёд правую руку, управляя миллиардами энергетических сплетений. Ничего не изменилось в его внешности, взгляд оставался все таким же чёрным - как смоль, не читаемым, НО, он защищал их! Неужели у парня получилось взять верх над своей силой? Думать было некогда, взгляд Су уже устремился в сторону старухи, что начала вдруг хрипло смеяться.       Недоумение и непонимание настигло всех, никто не издавал ни звука, словно замерев в ожидании.       Ван лежала на полу, в обломках и стекле, вокруг валялись тела, что зацепило пулями, и целые горы пустых гильз. Рядом, застывший в неестественной позе, словно мёртвый, конгрессмен и совершенно отрешенный Дотжин, который уже даже не смеялся. В руках старухи было что-то вроде планшета с подключенными сетевыми проводами. Хоть экран и был расчерчен сетью трещин, но всё же работал, на котором, к слову, уже горела отметка 99,9%. Ван вновь засмеялась, выпуская изо рта вязкую бурую кровь.       — Давай, посмотрим кто кого Бреалин. Кто кого! — смех отрикошетил от стен, а пол словно задребезжал от странного шума издалека.       Все прислушались к нему, не понимая, что происходит, но тут вдруг резко подскочил конгрессмен, что не подавал признаков жизни, и вместе с Дотжином кинулись в сторону Кёнсу, словно звери вцепившись в его тело мёртвой хваткой.       Дотжин вгрызся в его шею, тут же вырывая кусок плоти, пытаясь перегрызть сонную артерию. Конгрессмен же руками пытался дотянуться до любого участка кожи, с его рук капала странная ядовито-желтоватая жидкость, прожигая дыры в полу. Его наградили своеобразной силой - возможность воспроизводить серную кислоту.       Кёнсу зарычал, раненым зверем. Послышался очередной то ли хлопок, то ли взрыв, относя инфицированных Бравилем на несколько метров. Искры вспыхивали на теле Бреалина огненно-красным, возвращая утраченные куски плоти и заживляя увечья. И, тут же выставив руку вперёд, Су приподнял Демона и конгрессмена над полом, выгибая дугой. Их ломало, они визжали в муках, но в одночасье все стихло... а из тел выскользнули энергетические вспышки, теряясь внутри огненных нитей Кенсу.       Тела рухнули, облегченно испуская последние вдохи. Они умерли, нет сомнений. Но погибли людьми.       — Двери! — послышался оклик Лэя, что шокировано наблюдал, как по длинному белому коридору движется целая армия подопытных Ван, голодными тварями несясь на энергию Су. Так вот как она собиралась их контролировать, вводила им микрочипы, с помощью которых могла программировать на определённые действия, и сейчас, похоже, они идут убить жнеца.       Женщина вновь засмеялась, словно умалишенная.       — Тебе не справиться со всеми!       Бреалин вытер рукой нос, из которого текла кровь, и обвел взглядом помещение.       Рядом с Дотжином, согнувшись, рыдала девушка.       Ван все ещё заходилась в смехе.       Чонин кричал что-то ему, не отрывая обезумевшего взгляда.       Тао полулежал на полу, растерянно глядя на труп политика у ног.       Крис и Сехун, которые дрались за него, стояли совсем рядом в оцепенении, не решаясь подойти. Боялись.       Наемники скрылись за дверью, где была потайная лестница ведущая, по всему видимому, в подземные лабиринты. В которые, до этого, уже убежали учёные, видимо зная путь из этого места.       Ребята же, которые действительно были здесь, которые действительно пришли за ними (!!!) и Кёнсу это вовсе не чудится, замуровывали вход, пытаясь хоть немного сдержать эту уничтожающую орду, что шла по его душу.       Но Су знал, что выхода у них нет. Единственное, что может спасти их - это он. И у него уже был план, вот только хватит ли сил...       С первыми ударами, по ту сторону двери, пошатнувшись, он развернулся в сторону главного входа. Чанель был все ещё там, плавя металл, спаивая ручки и стыки у стен. Но разве это поможет.... Удары посыпались на бедный кусок металла, стена вокруг входа начала крушиться под звуки шипения, долбежки и прочих специфических созвучий. У каждого была своя сила, и все пользовались обретенными возможностями на полную катушку.       Как только студенты отшатнулись от эпицентра, Кёнсу кинул последний, долгий взгляд на Чонина, и тот все понял без слов. Су хочет сделать то же, что сейчас сделал с конгрессменом и Дотжином. Забрать все силы у инфицированных, что им достались из-за Ван, освобождая от этого проклятья. Провидец знал, что всё так будет. Он предупреждал. Су прощается с ним.       — Уходите! — прохрипел Кёнсу, и друзья кинулись от стены в рассыпную.       Вопль Чонина, наполненный невыносимой болью, потонул в звуках. «Почему это должен быть ОН?!» — рвалось изнутри, вместе с хрипами. Но Су сам сделал этот выбор, он сам решил пожертвовать собой, и некого в этом винить.       Крики и звуки потонули в вакууме звона, когда Бреалин медленно закрыл глаза. Перед закрытыми веками плыли разноцветья энергии. Предметы, люди, любая материя снова стала для него ничем иным, как времЕнными гранями. Оно протекало, словно вены по черноте безучастного, искря и переливаясь, маня своей силой.       Сквозь лёгкую дымку предметов, Су видел яркость жизней, внутри коих переливались разноцветные сгустки, разрастающиеся с помощью вакцины, будто оплетая всё человеческое, меняя на кромешную тьму.       Жнец резко втянул воздух сквозь забитые кровью ноздри, возводя руки вперёд. Нити его энергии заструились сквозь это месиво, вырывая нужные огоньки из тел, высасывая время, которое чернело под напором уничтожающего их вируса. Люди не способны перенести в себе такое количество силы, разрывая оболочку так или иначе.       Теперь для Кёнсу стало понятно, почему отец Лухана не давал использовать свою идею "целительной" вакцины. Потому что ни один человек не способен выдержать силу Бреалина. Тело теряет свою целостность, разрушается. Нет никакого чуда, и каждый должен жить таким, каким родился. Нельзя изменить сущность, нужно лишь понять, для чего она дана именно тебе.       Теперь он понимает это.       — Развяжите меня!!! — надрывался Чонин, пытаясь докричаться хоть до кого-то, в то время пока все с ужасом наблюдали, как странные искры вылетали через крошащиеся стены, как пули влетая в Кёнсу.       — Блять, Сехун!!! Тао!!! — руки саднило, он их уже буквально не чувствовал, но никто словно не замечал стенаний Чонина. Это бесило, приводило в ярость. — Он умрёт! ОН ЖЕ УМРЕТ!!! — не переставал Ким, судорожно выдыхая, когда Бреалин рухнул на колени, но все ещё не сдавался. Неужели он хочет спасти всех?! Ценой своей жизни?!       Охнув от неожиданности, Кай перевёл взгляд на Лухана, что опустился перед ним на корточки, судорожно разрезая жгуты ножом. Две секунды и Чонин вывалился из кресла, сгибаясь от боли в ногах и руках. Тело задеревенело, и, попытавшись подняться на ноги, он лишь вновь рухнул на пол.       — Да стой ты. — шикнул на него Лухан, помогая привстать. — Сейчас Минсок выведет нас из катакомб через другой ход, нужно торопиться. — Лу чуть обернулся, глядя, как Мин подключает свои штучки к планшету Ван, который почему-то единственный, что работал.       — Я без него не уйду. — грубо перебил Чонин, отталкивая друга от себя, делая рывок по направлению к эпицентру.       — Он делает это ради нас! — прикрикнул Лу, вновь хватая за руку, поворачивая к себе. — Ради тебя, Чонин. — глаза в глаза, пытаясь взглядом объяснить, что если тот останется, шанса выбраться не будет.       — Я без него не уйду. — вновь повторил Ким хриплым шёпотом, даже не моргая.       — Да куда ты денешься, — шикнул рядом Сехун, хватая того за руки, таща в сторону, куда указывал Минсок.       На проекции они увидели, что совсем рядом с ними находится темница, где держат остальных похищенных Бреалинов, которых было гораздо больше, чем они предполагали. Человек сорок примерно, и СухО хотел попытаться вывести остатки выживших из этого ада, пока все здесь не рухнуло. Времени оставалось на это всё меньше, ведь по стенам уже шли трещины, а с потолка сыпались куски обшивки.       Спускаясь по лестнице, Крис нес на плече девчонку, которую вырубило после второй волны силы Кёнсу. Позади Чанелю и Бекхёну помогали Лэй и Чен, парни растратили все свои ресурсы, пытаясь хоть чуть-чуть помочь Су, но тот подавлял и их, поэтому, пока их не постигла участь инфицированных, им нужно уходить. Бреалин вряд ли сейчас в состоянии удерживать монстра внутри, его самообладание держалось на волоске, все это осознавали.       — Ты как хочешь, но умереть я тебе не дам, чертов сукин сын! — зашипел Хун, как только Чонин вновь дернулся в сторону Бреалина, что все ещё стоял между ними и стеной обезумевших подопытных.       — Я не оставлю его! Вы идите, мы обязательно догоним! Он справится. Я знаю. Я ЭТО ЗНАЮ! — Ким болезненно заломил брови, вглядываясь в лицо лидера, судорожно цепляясь за его руку. Сухо закусил губу, не понимая его действий абсолютно, или слишком хорошо понимая.       — Да он умрёт! Это очевидно! Всех их не сдержать! — вскрикнул на него Лэй, гневно ударяя в грудь.       — Тогда я умру вместе с ним! — резко перебил его Чонин, злобно щурясь. — Я не дам ему погибнуть в одиночестве, он и так был один слишком долго. — последние слова он произнёс почти шепотом, последний раз оглядывая друзей, перед тем, как шагнуть в сторону Су.       Никто не останавливал его на этот раз, молча глядя за тем, как парень медленно подходит к Бреалину со спины. Это происходило словно в замедленной съёмке.       Вот Сухо толкает друзей вперёд.       Вот они бегут вниз по бетонным полуразвалившимся ступенькам.       Вот Лухан останавливается, оборачиваясь...       Гул инфицированных стихает.       Кёнсу начал испепелять, забирая время из предметов и всего остального, не в силах остановиться. И в этот самый момент, бездумно, совершенно не отдавая отчета своим действиям, Чонин обхватывает его руками, крича остановиться.       Вспышка на секунду ослепляет, сбивая с ног.       Лухан оборачивается на лестницу, но ребят уже нет! Он отстал, и сейчас на перепутье, остаться и помочь Бреалину и Чонину, либо уйти и жить с этим. Но…       Боковым зрением замечая движение, он резко выхватывает оружие из кобуры, тут же стреляя в нескольких зараженных Бравилем, что неслись в сторону лежащих без сознания парней.       С трудом поднимаясь, на дрожащих ногах, что, то и дело запинаются друг об дружку, едва не падает, в последний момент удерживая равновесие. Несколькими широкими прыжками он оказывается у двух тел студентов, пытаясь понять, живы ли те.       Глаза сами цепляются за мать, что лежит бездушной куклой, глядя на всю свою армию, горкой лежащих друг на друге в обрушенной стенной дыре, медленно остывая.       Горькая усмешка касается губ, в голове пролетают нотки сожаления, что ему не удалось сказать ей, как сильно ненавидел её. А сейчас, это уже и не важно. Осознание правильности успокаивает и даёт сил. Он знал, зачем идёт сюда, до последнего не хотел соглашаться со своим решением, но всё же он здесь.       Подскакивая к Чонину, он трясёт его со всей силы, причитая что-то вроде «ты не можешь умереть», и тот резко открывает глаза, судорожно хватая ртом воздух, захлебываясь.       — Жив. Слава богу. — облегчённо выдыхает Лу, прикрыв глаза. Кай растерянно оглядывается, приподнимаясь, болезненно морщась и постепенно вспоминая случившееся. Осознание резко охватывает внутренности, и он, рывком переворачиваясь, на коленях ползёт в сторону Кёнсу.       Руки дрожат, онемевшие от страха пальцы ощупывают пульс на шее Су, тут же сжимая руки в кулаки, крепко жмурясь. Он жмётся лбом в его лоб, шепча что-то сквозь вырывающиеся всхлипы, прижимая того к себе.       — Неужели… — осторожно начал Лу, задевая плечо друга, страшась продолжить догадку.       — Жив. — резко перебивает его Ким, поднимая опухший от слез взгляд. Лухан в который раз облегчённо выдыхает, наблюдая как Чонин поднимает парня на руки. Ладони Бреалина безжизненно свисают, а в пальцах, запутавшись, блестит знакомая вещица. Лухан перехватывает его руку, забирая кулон, принадлежавший его отцу.       — Что это? — внимательно смотрит Чонин, кивая на украшение.       А Лу даже и не знает что ответить, стоит ли тому знать всю правду.       — Чонин, уходи. Пора. — блондин смотрит пристально, словно пытаясь донести до того свои мысли.       — А ты? — осторожно начитает Ким, но ответ почему-то уже знает. Лухан не уйдет с ними.       — Я - инфицированный. Во мне код Бравиля, и если кто-то ещё захочет поработить мир, я буду отличным началом. Все наработки должны быть уничтожены. — почти шепчет Лу, отстранёно глядя на окружающую их разруху.       Чонин рывком обнимает парня, больно впиваясь пальцами в плечо...понимая. На что блондин благодарно силится улыбнуться, сдерживая рвущиеся слёзы.       — Скажи Мину, что я навсегда останусь с ним. — тяжело произносит Лу, с трудом сглатывая ком в горле. Кай кивает, срываясь к лестнице.       Лухан же, оставшись почти наедине с собой, медленно обходит мертвых наёмников, вытаскивая оружие и взрывчатку, складывая в одну кучу, прямо у ног старухи. Та наблюдает, неотрывно следя за каждым движением, сжимая дряхлые губы.       Закончив приготовления, парень останавливается прямо напротив неё, глядя сверху вниз. Сумасшедшая улыбка касается губ, глаза сверкают нездоровым блеском. Он посмотрел на наручные часы, просчитывая, успел ли Чонин уйти на достаточное расстояние, и, кивая собственным мыслям, присаживается на корточки, доставая одну из гранат на собственном поясе.       — Отец уже заждался нас… На том свете.

***

      Чонин едва пригибается, слыша где-то в глубине катакомб оглушительный взрыв. По стенам прошла вибрация от взрывной волны, пуская по швам ещё более глубокие трещины.       Он ускоряется, скользя по склизкому бетону босыми ногами, но удерживает равновесие. Выход уже близко, слышны голоса и ветер касается потной кожи.       Ещё пара минут и он выходит на свежий, морозный, ночной воздух, тут же падая на колени, не веря собственному счастью. Они живы! Выбрались!       Кай жмурится, жадно втягивая воздух через ноздри, почти всхлипывая.       Глаза щиплет. Слёзы скатываются солеными дорожками по щекам, тут же высыхая. Он прижимает Бреалина, находящегося без сознания, крепче, мысленно благодаря всех богов.       Рядом опускается кто-то из друзей, пытаясь тащить в машину-фургон, около которого никто иной как Тэгу со своей свитой. И Чонин, может даже удивился бы, но не сегодня. У него на это ещё будет время. А сейчас, всё кажется ничтожным и незначительным.       Они живы, и это главное.