«Бреалин»

      Смерть кружила вокруг, осыпалась дряхлой щепой со стен, оседала вековой пылью на кончиках пальцев, растворялась во внутренностях…       Время не вечно, как бы не звучало смешно. Всему наступает конец, даже если изначально кажется, что оно неисчерпаемо.       Люди падали и падали, оставляя после себя лишь жалкую телесную оболочку, бескровную и давно утерявшую способность на осмысленность. Марионетки. Несчастные души.       Кёнсу видел частичку каждого: семьи, дети, первый поцелуй, первая зарплата, ссора с мамой, убийство. Каждая не прожитая жизнь делилась воспоминаниями, которые летели настолько быстро, что запомнить и выловить что-то просто невозможно, но… Вдруг, в этой невообразимой буче, он увидел… себя! Он ясно увидел своё детское воспоминание!       Ему пять и он как всегда приходит с содранными коленками. Мама причитает, что бестолковый мальчишка совсем не бережёт её материнское сердце, беззлобно ворчит, чтобы больше не игрался с соседским мальчишкой, который таскает его по всяким развалинам. Но она слишком любит своё чадо, чтобы признать, что это вовсе не тот самый мальчишка таскает всех за собой, а неугомонный Кёнсу, которому интересно всё на свете.       В этот самый момент, Бреалин понимает, что это не его воспоминание…       Его мать среди инфицированных, и сейчас, он убивает её. Своими руками. Вытягивает убивающий её энергетический яд, вместе с остатками того человеческого, что ещё теплилось где-то глубоко внутри.       Боль пронзает внутренности, слёзы высыхают, не успев пролиться, шипя о раскалившиеся щёки.       Бреалин не в силах остановить жнеца, который спасает ни много ни мало – человечество. И Су остаётся лишь смиренно проститься. Умом он понимает, что родителей не спасти, как ни старайся, даже если попытаться… но сердце не готово это принять, разрываясь миллиардами осколков. Он вовсе не мессИя, он - ёбаный апокалипсис, несущий лишь смерть. Убийца - хоть и во благо. Нет оправдания его греху, он рассыпается от своей боли, внешне даже не дрогнув. Он, как и всегда, остаётся один на один с самим собой. Из этой клетки не убежать…

***

      Дверь тихонько отворилась, но скрип вышел всё же громче, чем того хотелось. Сехун чертыхнулся, чуть поморщившись, опасливо оглядывая помещение, которое и комнатой-то сложно было назвать. Скорее гараж. Тем не менее, здесь была не только кровать, но ещё и пара диванов, а также подобие стола (из огромной шины и дверцы шкафа). В целом, не так жалко, как звучит, по крайней мере безопасно и на том спасибо.       Они находились в штабе Тэгу, в том самом, где когда-то покупали машину и прочую атрибутику для вылазки. Именно он стал их «козырем в рукаве», хотя не сказать, что они ему верили, просто выбора не оставалось.       Когда Лухан очнулся и рассказал всё, что знал о лаборатории и опытах Ван, у СухО родился план, как убить одним выстрелом двух зайцев. Он хотел раздавить и Ван с конгрессменом, и не дать желаемого Бериллу, у которого они были на мушке.       Ребята заключили сделку с Тэгу: он помогает им обнародовать информацию про готовящееся восстание, а они работают на него. Изначально, конечно, лидер предлагал ему деньги, но Тэгу откровенно посмеялся над ним, выдвинув своё условие.       Само собой никаких документов они не подписывали, но на словах было оговорено, что убивать парни не будут. Да Тэгу и не нужно было это, он был заинтересован лишь в Минсоке и его разработках, а остальные, конечно, стали приятным бонусом.       Тем не менее, он выполнил свою работу на высшем уровне. Материалы, что парни отсняли в лаборатории, разговор Ван и заварушку между конгрессменом Паком и Дотжином, содрогнули мир.       Тэгу транслировал всё, более чем на 4 материках. Взломав десятки спутников, он пустил запись в самых посещаемых местах. Весь мир с замиранием сердца наблюдал за Дотжином, что открывал правду о политике Кореи, который, чёрт возьми, баллотируется в президенты!       И, наверное, Чунмён действительно был прав, потому что, возможно, им удалось хоть немного, но изменить политические устои в стране, а может и мире. Судить рано ещё, но дальше больше, как говорится. Уже сейчас общественность взревела от правды, что парни открыли им. Пару дней, как не утихают крики митингующих. Люди во всём мире вышли на улицы, чтобы, впервые за много лет, отстаивать свои права. Люди и Бреалины, рука об руку, бок о бок. И это поражало! Заставляло гордиться собой. Ведь, по сути, мальчишкам удалось сделать то, что не смогли сделать Берилл со всем своим могуществом. Это стоило всего того, что им удалось пережить. Определённо стоило.       Тао дернулся от шума, резко открывая красные от недосыпа глаза, будто и не спал до этого вовсе. Хун недовольно поджал губы, но не стал ничего говорить, просто присел рядом на диван, опуская голову на его плечо. В тишине было слишком хорошо слышно тиканье часов, шум в «мастерской» Тэгу, множества голосов. Тишина не давила, потому что она была слишком шумной.       — Что нового слышно? — прошептал китаец хриплым со сна голосом, скользя взглядом по кровати, на которой без сознания лежал Кёнсу. Всё ещё без сознания. А рядом с ним, прижавшись к голой стене с облупившейся краской, спал Чонин, то и дело сжимая руку Бреалина в своей.       — Да, ничего особо. Вивьен звонила Крису, сказала, что ей вроде бы удалось что-то придумать, чтобы отмазать нас перед Бериллом. Они не просекли, что всё произошедшее - наших рук дело. Но я не верю. Просто уже ни во что не верю. — устало вздохнул Сехун, потирая глаза. — Их командора хрен проведёшь. Сто процентов затаился и ждет подходящего момента.       — А что насчёт лаборатории?       — По телику то и дело транслируют раскопки, но Лухан, видимо, постарался. Потому что пол коллектора обрушилось, перекрывая путь и с одной, и с другой стороны. Даже люди Тэгу не все выбрались, хоть они и шли по нашим следам. Но вообще, этот двинутый, выкинул пол тонны тратила в то место, откуда мы выбрались, так что неудивительно, что всё так обернулось.       — Не говори так о Тэгу, всё же, он помог как никто, и до сих пор мы находимся у него. — Тао скептически покосился на блондина, тыкая того локтем в рёбра, на что Се лишь недовольно фыркнул.       Комната вновь погрузилась в тишину, в которой каждый был в своих мыслях.       — Как думаешь, Кёнсу выкарабкается? — тихо спросил Тао, вновь возвращая взгляд на кровать.       Сехун же, тяжело вздохнув, решил не отвечать. Потому что, даже если парень и очнётся, неизвестно, что стало с его душевным состоянием, и будет ли это тот самый До Кёнсу, которого они знают. Они видели, кто он на самом деле, видели, как тот уничтожил сотни «людей», поэтому кто знает, в порядке ли он. После пережитого, возможно, тот не сможет существовать как простой человек. Сехун бы не смог.       — С ним всё будет в порядке. — голос Чонина заставил вздрогнуть. Парни моментально повернули головы в его сторону, но тот по-прежнему был с закрытыми глазами, не меняя положения ни на миллиметр. Только подрагивающие ресницы выдавали, что он не спит.       — Чонин, ты как? — Хун подорвался с дивана, подходя к другу, взволнованно вглядываясь в измученное осунувшееся лицо. Кай похудел и выглядел, как безжизненная кукла, что рвало сердце лучшего друга в клочья. Хотелось помочь, хоть чем-то, но что он может сделать, если состояние друга способен изменить лишь один человек, и в этом случае, даже его сраные способности не помогут.       Сехуну бы ненавидеть Бреалина, но тот спас жизнь Тао и, уж если совсем честно, всем им. Кёнсу – герой в каком-то смысле, но о таких «подвигах» лучше помалкивать. Мир не поймёт и не примет. В глазах общественности, он станет убийцей. Чудовищем, и только.       — Порядок. Не суетись. — Чонин медленно открыл глаза, улыбаясь уголком губ. Но эта недоулыбка казалась звериным оскалом, искаженной маской расплавленной восковой фигуры.       — Дерьмово выглядишь. Тебе нужно поесть, хоть что-то, Чонин. Ты уже два дня от него не отходишь, думаешь, он этого бы хотел? — Тао опустился на край кровати Кёнсу, с жалостью глядя на друга. — Я посижу с ним, идите. — он ободряюще кивнул в сторону двери, но Кай не тронулся с места. — Ну же.       Холодный взгляд словно обжёг кожу, китаец поёжился, хмурясь. Он будто Каю в лото сыграть предложил! Зараза неблагодарная. Они же волнуются за него, а он словно прирос к месту около Бреалина! Сехун из-за друга уже извёлся весь, а тому хоть бы хны!       — А что, если он вообще не проснется?! Засохнешь рядом с ним?! — вспыхнул темпераментный Тао, подскакивая на ноги. Негодование буквально бурлило в нём.       — Эй, эй, эй. Тао, а ну успокойся. Зачем ты так. — спохватился Хун, приобнимая парня за плечи, чуть разворачивая от в момент напрягшегося Чонина. — Кай, не слушай его, ему, походу, моча в голову ударила. — блондин с осуждением посмотрел на китайца, обращаясь уже к нему. — Думай, что говоришь.       Тао же хмурил брови ещё сильнее, злясь теперь не только на Кима. «К чёрту!» — подумал он и, выпутавшись из рук Сехуна, резко развернулся, направляясь к двери, хлопая ей так, что с потолка посыпалась штукатурка.       Парни переглянулись, едва улыбнувшись друг другу.       — Он неисправим. — хмыкнул Хун, виновато пожимая плечами, но Чонин уже не обращал внимания на друга, проверяя лоб Су. У Бреалина оба дня держалась температура больше положенного у обычного человека… вернее сказать, вообще несопоставимая с жизнью. Градусник горел 52, не сбиваясь даже уколами, что делал медик из команды Тэгу. Но сейчас, Су казался более спокойным, что ли.       — Ну, как? — Хун кивнул на противно пиликнувший ушной градусник, который Ким уже убрал из уха парня.       — 37. — Чонин облегчённо выдыхает, болезненно жмурясь. Сехун же закусив губу, не решается рассказать другу, что всё не так хорошо, как кажется. Парни надеялись, что худшее уже позади и всё кончено, но на самом деле, всё только начинается.       — Чон...       Дверь резко распахнулась, обрывая только собравшегося с духом Сехуна на полуслове. В дверях взволнованный Крис, напряжённо хмурится.       — Парни, вы должны это увидеть. Чонин… — он тяжело выдыхает, кивком поманив за собой.       Кай и Се переглянувшись, моментально подрываются с места, спеша за другом в общий зал.       Вокруг настоящий хаос, люди Тэгу мельтешат туда сюда, собирая какие-то вещи и инструменты. Сам парень сидя на столе, задумчиво пожевывает нижнюю губу, неотрывно наблюдая за действиями своего хакера, что сейчас пытался взломать систему вооруженных сил страны.       Им были необходимы данные по делу о вскрытой ими информации, ведь началась настоящая информационная война и парни более чем уверены, что парламент так просто не сдастся.       Конгрессмен Уильям Пак, являлся главой правящей партии "Сэнури", его пророчили на пост президента, а благодаря той правде, что открылась… их партия того гляди потерпит крах. Корея уже раскололась надвое, и дальше только хуже.       Они запустили часовой механизм, теперь остаётся лишь наблюдать за тем, как всё вокруг рассыпается. Но Тэгу не был бы собой, если бы не уцепился за такую заманчивую наживу. Сейчас в его силах изменить уклад в стране, и более того, он знает как. Но для этого ему нужен Кёнсу. План сработает, он уверен.       — Что случилось? — напряжённый голос Сехуна выдавал с потрохами. Он уже предчувствовал очередное дерьмо, а чутьё его никогда не подводило.       Их немногочисленная компания студентов и люди Тэгу, рассредоточились на диванах вокруг его импровизированного «кабинета», что-то горячо обсуждая. Споры, то и дело переходили в крики и тычки в сторону огромного экрана, висевшего на металлических крюках прямо у стены.       Подошедшие в разгар этого спора Сехун и Чонин, напряженно замерли, глядя в тот самый экран. Остальные притихли, давая возможность им вникнуть в суть вопроса, незримо повиснувшего в воздухе.       На экране мелькали кадры с места разрушенного коллектора, меняясь на допросы свидетелей, тех самых Бреалинов, что они спасли из лаборатории. Все как один рассказывали о группе людей в чёрной амуниции, что вытащили их и скрылись после оглушительного взрыва.       Всё бы ничего, если бы не произнесенные имена, которые на секунду выбили почву из под ног. "Ким Чонин". "До Кёнсу". Фотографии с камер наблюдений и информация гласили, что эти парни, возможно, причастны к произошедшему в лаборатории.       — Вы - в федеральном розыске, Чонин. — заключил Тэгу, меланхолично покачивая ногой, в такт мелодии из колонок, доносящейся на фоне, из одной из машин.       Чонин прикрыл глаза рукой, с силой потирая лицо. Чёрт бы побрал эту проклятую страну!       — Это ещё не всё. — осторожно начал Сухо, привстав с места. — Есть кое-что, посерьёзней этого. — парень напрягся, переглядываясь с остальными, словно заручаясь поддержкой.       — Не тяни, Мён, говори. — Ким серьёзно вгляделся в лицо лидера, мысленно готовясь к самому страшному.       — Ты только не переживай, мы обязательно что-нибудь придумаем. Я обещаю Кай…       — Да говори уже, чёрт бы тебя побрал! — не выдержал парень, со злостью сжимая кулак. С ним говорили, словно с душевно больным, и это бесило ещё сильнее. Друзья будто потеряли веру в него, как будто он не один из них!       Воспалённый мозг рассыпался от бушующего гнева внутри, который необходимо было выплеснуть. Чонин хотел орать раненым зверем, вырвать всю боль, как гниющую плоть. Нервы сдавали.       Рядом возник Сехун, с силой сжимая плечо друга, молчаливо забирая его боль себе. Он видел, что Ким на исходе, а то, что он увидит сейчас, может окончательно его сломать.       Сухо чуть отошел, давая увидеть экран, на который вывели изображение с камеры наблюдения. Это была пустая серая комната со столом посередине, по обе стороны которого сидели двое. Чонин дернулся как от удара, глядя на родного человека, по ту сторону экрана. Он сразу понял, что происходит, это была допросная. Его семью взяли под арест.       «Я не знаю где он! Мы не виделись уже несколько дней, я думала он в университете. Он редко приходил домой, почти не оставался ночевать. Я ничего не знаю об этом.» — плакала мать с экрана, дрожащими руками вытирая слёзы с опухшего лица, умоляя вернуть ей Мэй…       Чонин болезненно поморщился, оседая на колени, пальцами впиваясь в волосы. Это всё из-за него. Как он мог не подумать о семье, как он мог допустить это?       — Пока ты рвешь волосы из-за своей мессИи доморощенной, в стране назревает переворот. А вы - главные лица во всём этом. Твой Бреалин сейчас в ответе за то, что творится в мире. Посмотри новости чувак, выгляни в окно! — Тэгу театрально раскинул руки в стороны, широко округляя глаза, — Кем бы ни был этот парень, на него уже надели мантию спасителя. Сейчас он - самая серьёзная угроза парламенту, потому что стал идейным вдохновителем для восстания Бреалинов. Как думаешь, долго осталось до того момента, пока нас найдут?       — Все мы находимся под угрозой, пока он здесь. Я не горю желанием подыхать из-за него. — скептично заметила знакомая девушка со шрамом, стоящая позади Тэгу.       — Вы обещали нам защиту! — подскочил Крис, хмурясь.       — Да, обещал. — согласно кивнул тот, поворачиваясь к президенту студ.совета. — Вот только вы забыли упомянуть, что один из вас - ёбаный повелитель времени! Его ищет весь мир! Он не может отсиживаться здесь, глядя как всех людей, хоть немного связанных с ним, сажают в тюрьму! Все ваши семьи под угрозой, не забывай об этом! И молитесь, чтобы они убили их, потому что смерть - самое гуманное, что они могут сделать. Уж поверьте.       — Этого не случится. — хриплый голос из-за спин заставил вздрогнуть.       Парни подорвались на местах, но никто не решался подойти, опасливо переглядываясь.       Кёнсу стоял в нескольких метрах, что позволяло отчётливо разглядеть некоторые изменения как во внешности, так и в поведении.       Взгляд парня стал тяжелым, опустошённым. Худоба бросалась в глаза, рисуя на бледной коже витиеватый рисунок переплетений вен. Но если присмотреться, это было вовсе не из-за прозрачности кожи… на теле Кёнсу, словно ожоги, расцвели странные рисунки. Словно резьба, они украшали места венозных сеток по рукам и туловищу, по шее, оплетая родинки, словно едва заметная татуировка. Красиво и безобразно одновременно.       — Кёнсу! — вскрикнул Тао, кидаясь тому на шею, выбивая воздух из легких. Даже не понятно было, кто больше от этого шокирован сам Су или остальные, ведь Бреалин - монстр? Беспечность китайца, граничащая с самоубийством, просто поражала.       — Тао! – Сехун напряжённо дёрнулся, пытаясь ухватить того за руку, испуганно наблюдая за реакцией До. Мало ли, что в его голове перемкнуло, может он не в состоянии контролировать свою силу. Но, к счастью, парень выглядел вполне осмысленно.       — Не смей! — гневно шикнул через плечо китаец, понимая, с чем связано такое поведение остальных. Как и сам Кёнсу. Он прекрасно понимал, что они боятся его.       Су растерянно и, наверное, даже несколько испуганно замер в руках парня, напряжённо глядя вперёд. Сердце забилось чаще то ли от страха, то ли от волнения, ведь он ожидал чего угодно от ребят, но не радости. Пусть и не от всех.       — Я рад, что с тобой всё в порядке! Правда рад! Прости, что сомневался. — Зитао широко улыбнулся, чуть отодвигаясь, но тут же снова крепко прижимаясь, жмурясь.       Сехун скользнул взглядом по Каю, видя, что тот едва улыбнулся, прикрывая глаза. Очевидно же, что для него Бреалин стал частью жизни, если не её смыслом, как бы слащаво не звучало.       Остальные в ожидании переглядывались, взглядами и кивками пытаясь спросить друг у друга что делать? Ведь по сути, никто не представлял, как теперь вести себя с Су. Да, они считали его частью их команды, другом, но… Что же думал сам Кёнсу? Кем они были для него? Он всю жизнь прятал свою сущность, это и объясняет его замкнутость, конечно, но всё таки оставался один очень важный вопрос, кто он на самом деле? Таков ли он, каким хотел казаться, или это была лишь маска? Это заставляло думать снова и снова, так и не приходя к ответу.       Сехун оказываясь за спиной Тао, осторожно оттянул его от Кёнсу, позволяя Чонину дать Бреалину «защиту». Он чувствовал, что Су сейчас это необходимо, парень боялся всех, кто сейчас находился в помещении. Боялся. Осуждений, наверное, боялся, что ребята не примут его как Бреалина. Боялся самого себя. Сехун чувствовал липкий страх, одиночество и безнадёжность, исходящую от парня.       Как только китаец отлепился от него, Кёнсу, под напряженными взглядами остальных, сделал осторожный шаг назад, пытаясь тем самым убедить их, что им ничего не грозит.       Кай же напротив, не отрывая пристального взгляда от глаз Су, медленно подошел к нему, одной рукой, рывком прижимая к своей шее. Наверное, это был слишком интимный жест, Кёнсу даже испуганно дёрнулся, в попытке отстраниться, но тот крепко удержал его на месте, не дав и шанса оттолкнуть. Этим он хотел уверить Бреалина, что не боится его, не боится даже после того, как видел, на что тот способен.       — Почему? — едва слышно прошептал Су, прикрывая глаза. Он расслабленно опустил лоб на плечо парня, устало выдыхая. — Почему я жив, Чонин?       Кай, болезненно заломив брови, чуть обернулся, встречаясь взглядом с Крисом. Друг в ответ кивнул, мол ты молодец, чувак, всё правильно. И это действительно было правильно. Потому что отбрасывая все предрассудки, правда заключалась в том, что кроме Чонина у Кёнсу никого не осталось.       — Потому что ты нужен нам, До Кёнсу. — звонкий голос разрезал напряжение, привлекая внимание. Тэгу, спрыгнув с насиженного места, вальяжно, даже пританцовывая, шел к парню, хищно улыбаясь. Его взгляд был безумным, как и он сам. От таких людей бросает в холодный пот.       Догадка скользнула почти сразу - «скрывающийся» что-то задумал.       Как только Тэгу оказался около них, Чонин непроизвольно отодвинулся, словно прикрывая Су от него, но Бреалин сам выпутался из захвата Кима, внимательно глядя на Тэ.       — Ты говорил, они ищут нас, зачем? — До смотрел на парня нечитаемым взглядом, наблюдая за ним, как за зверушкой, словно парень был для него не более, чем обычный человек, хотя силы в нём было гораздо больше чем в остальных.       — А сам-то, как думаешь? Конечно, не для того, чтобы пожать руку и поблагодарить за избавление от всемирной катастрофы. — парень иронично подергал бровками, — Для них ты - угроза, потому что сломал чётко отрегулированную систему. Бреалины опасны для мира, их нужно садить на цепь! Категория «С» - неуправляемые, кажется, так там сказано? — Тэгу громко цокнул, обходя парня с другой стороны, задумчиво постукивая по подбородку указательным пальцем.       — Они не могут знать о моей категории. — неуверенно произнёс Су, косясь на проходящего мимо него Тэ.       — А вот тут ты ошибаешься. — парень щёлкнул пальцами, показывая какой-то жест своему хакеру, и на экране тут же показалось изображение его матери. Она выглядела, словно призрак, бледная, застывшая, словно робот. Её слова давали все ответы, что могли возникнуть у Ван о Кёнсу. Вот откуда она могла знать так много о нём, вот почему она так жаждала увидеть, на что он способен. Мать рассказывала, как поняла, какая сила у Су, как долго они тренировали его способность подавлять себя, но одно она упустила, потому что не знала, насколько силён её сын.       Она говорила и говорила с экрана, а Кёнсу чувствовал, словно в груди пробили брешь, ведь уже тогда женщина была не похожа на себя. Уже тогда, её было не спасти. Как долго они с отцом пробыли в той лаборатории? Месяц? Два? Как долго могли быть там, пока Кёнсу «развлекался» с новыми друзьями, играя в недетские игры?       — Они знают кто ты, знают, что силён. А Бреалины, которых твои дружки вывели, любезно рассказали о тебе и твоём рыцаре, вернее о вашем пребывании в лаборатории. Парламент наверняка уже в курсе, что Ван нужен был именно ты.       — У тебя ведь уже есть план? — это был даже не вопрос, а утверждение. Су чувствовал, что этот парень, ни просто так провоцирует его.       — Никакого плана, всего лишь предположение. — Тэгу остановился напротив, пристально глядя Су в глаза. — Ты должен сдаться. Всё, что от тебя требуется, это просто сдаться. Не принимай близко к сердцу, ты нравишься мне, правда. НО. Если выбирать между тобой и всеми, кто находится в этом помещении, я выберу их. Мне плевать, останешься ли ты жив или они запрут тебя в одной из камер ЦНКБ, я хочу лишь одного - уберечь своих близких.       Парень говорил на полном серьёзе, даже привычная ухмылка сползла с лица, в момент делая его на несколько лет старше. Слова резали, словно лезвие. Все тут же начали пререкаться, спорить, что-то выяснять, а Кёнсу просто стоял, глядя на всё это, словно через призму.       Звуки отошли на второй план, мысли словно испарились, и всё то, что казалось ему когда-то важным, вдруг стало совсем незначительным. Потому что Тэгу прав. Он высказал то, о чём наверняка думали если не все, то большинство точно. У всех есть семьи, близкие и родные люди, у некоторых даже дети, а он? Кто он такой, чтобы позволить другим погибать ради него? У него никого не осталось, ему нечего терять.       — Ты прав. — Кёнсу резко поднял взгляд на Тэ, внимательно глядя на парня. — Я уйду на рассвете.       Развернувшись, он медленно двинулся в комнату, где очнулся. Единственное, что он хотел сейчас - это отдохнуть. Тело ломило, словно кости были в мелких трещинах. Су чувствовал, как внутри что-то тяготит, словно огромный камень на сердце. Это утомляло и злило. Потому что это не должно его волновать, не должно ведь?       Дверь с грохотом распахнулась, ударяясь о стену, тут же жалобно скрипнув, отскочив обратно. В проёме стоял Чонин, взбешенный до нельзя, глаза словно метали молнии, и это было чертовски мило, если честно. Су хмыкнул своим мыслям, качая головой. Он уже настолько хорошо его изучил, что даже знал, что парень ему сейчас скажет.       — Какого хера, До Кёнсу? Серьёзно?! Сдашься?! — он злобно стиснул зубы, подходя к кровати, на которой сидел Кёнсу почти в плотную, едва касаясь его коленей. — После всего, через что мы прошли?!       — Чонин, успокойся. — устало вздохнул Бреалин, потирая глаза.       — Мы обязательно что-то придумаем! Я пойду один, слышишь?! Пойду туда и скажу, что ты погиб! Лучше пусть считают тебя мёртвым, чем сделают своей марионеткой! Хватит с тебя этого ада. — голос оборвался. Чонин резко сел на корточки перед ним, заглядывая в глаза. — Они не отпустят тебя так просто, разве не очевидно?       — Твоя семья у них. Из-за меня, Чонин. Не ты им нужен, и то, что ты придешь к ним, не поможет твоей семье. Тэгу прав, у нас нет альтернативы. Рано или поздно они всё равно найдут нас. Меня. — Кёнсу отвел взгляд в сторону, прокручивая в голове воспоминания минувших дней, — Я устал убегать, устал прятаться, скрывать. Позволь мне, хотя бы раз в жизни быть честным с самим собой.       Болезненно морщась, едва сдерживая всхлип, Кай опустил голову на колени Су, рвано выдыхая. Внутри буря эмоций, миллиарды не высказанных слов.       Кёнсу вновь прикрыл глаза, в который раз ощущая эту невероятную усталость, неподъемным грузом навалившуюся на него. Его пробуждение, то, что он выжил, казалось нереальным сном. Он не должен был открывать глаза, не должен был жить после того, как забрал столько жизней, это словно злая шутка кого-то могущественного сверху. Есть ли ОН? Бог? Несомненно. Сейчас, Кёнсу как никто другой в это верит, его пробуждение, словно шанс на прощение, расплата за грехи.       — А как же я? — Чонин поднял глаза на Бреалина, гневно поджимая губы. — Или тебе нет дела до того, что чувствую я? Ради тебя, я готов был послать весь мир к чёрту. Даже сейчас, у меня в груди словно нож торчит, не вынуть как ни старайся. Неужели тебе совсем плевать? — голос болезненно дрогнул, выплёскивая горечь и обиду.       Кёнсу перехватил его взгляд, ладонью касаясь ледяной щеки, осторожно оглаживая отросшую щетину. Сердце ломило от безысходности, мысль, что Кай последует за ним, била под дых, обезоруживая. Он знает, что не до любви сейчас, не должен он давать волю чувствам, но… Чонин единственный, кого Су ещё может спасти. Единственный, ради кого он хочет сделать хоть что-то. Больше у него никого нет.       — Ты должен отпустить меня. Они не убьют меня, не смогут. Ты же помнишь слова старика, только жнецу под силу закончить всё это. Я чувствую, что нужно идти туда, нет, даже не так, знаю. Знаю, что должен.       — Чёрта-с два я отпущу тебя одного! Если нужно, я привяжу тебя к себе! Ясно?! — Кай, чертыхнувшись, подскочил на ноги, проходя по комнате туда-сюда.       С силой зарыв пальцы в волосы, он то и дело дергал их. Будто заочно понимая, что бесполезно с ним спорить, он же баран упёртый, никого никогда не слушает! И это бьет по самолюбию Чонина, они же вроде всё уже решили для себя, ещё там, в подземелье лаборатории! Кёнсу сам дал понять, что Кай нужен ему, а что сейчас?! Гонит?! Чонин злился. От собственной беспомощности.       — Провидец наперёд знал мою судьбу, и мне ли с ней тягаться? — Су поднялся на ноги, встав на пути Чонина. Парень тормознул в нескольких миллиметрах, дыханием касаясь ледяной кожи Бреалина.       — К дьяволу судьбу эту, слышишь? — шикнул Ким, с силой сжимая плечи Кёнсу и едва ощутимо оттолкнув от себя.       Он вылетел из комнаты, по детски, громко хлопнув дверью, проносясь мимо Криса прямиком к выходу.       Сухой и какой-то словно безкислородный воздух неприятно кольнул щеки. В глаза словно песка сыпанули, щедро зачерпнув прямо с самого дна сточной канавы. С силой потерев глаза, Чонин скользнул взглядом по периметру, цепляясь за вооруженных постовых. Какой толк в этих клоунах только не понятно, ведь если их найдут правительственные ищейки, это место просто сравняют с землёй.       Чертыхнувшись, Кай двинулся вдоль стены, усаживаясь на край полуразвалившейся некогда машины, в аккурат от нежелательных глаз. Злость обуревала, а ещё больше, всё существо металось от «хочу» к «правильно».       Он знал, что должен отпустить Кёнсу, да и чего уж там, его по сути и спрашивать то никто не станет. Но если тот сдастся властям, где гарантия что все они будут спасены? И что в этом случае тогда делать им? Просто сидеть в конуре Тэгу и ждать смерти Бреалина, а после, всю оставшуюся жизнь скрываться как призраки? Вот уж нет! Чонин хоть и не ёбаный жнец, но просто так сидеть не станет. Они вроде как бороться с этим миром собирались, не? Берилл, всё такое… Так почему сейчас все, как напуганные шавки, расползались по углам?!       Ким, чертыхнувшись, с силой ударил по металлу, тут же жмурясь от боли в руке.       — В тебе говорит сейчас злость и обида. — послышалось сбоку, а перед лицом возникла приоткрытая пачка сигарет. Рядом стояла женщина Тэгу, с усмешкой наблюдая за стенаниями парня.       Чонин тяжело вздохнул, с силой вырывая из рук девушки сигареты, тут же зажимая одну между обкусанных губ. Похлопав по карманам в поисках зажигалки, он вновь посмотрел на девушку, вопросительно изогнув бровь. Та лишь хмыкнула, кидая её прямо в руки.       Чуть отойдя, она уселась с другой стороны старого авто, с интересом наблюдая, как парень умело прикуривает, сразу нетерпеливо затягиваясь несколько раз подряд, блаженно выпуская дым изо рта тонкой струйкой.       — Любишь его? — девушка не смотрела в его сторону, но он и так понял, о ком речь.       Чонин не ответил, лишь кинул на неё тяжелый взгляд исподлобья, за который она тут же зацепилась.       — Хреново. — констатировала та, хмыкнув. Как по ней, так любовь вообще-то всегда не особо хорошее явление. Это делает человека слабым, зависимым, готовым на крайности ради этого жалкого чувства. Толкает на самопожертвование. Перспектива так себе, если честно.       Со стороны ворот вдруг началась странная суета, отвлекая от мыслей, взволнованные возгласы заставили в момент напрячься. Чонин резко подскочил на ноги, глядя на подъезжающий к базе тонированный фургон. Он словно появился из неоткуда, сразу оказываясь прямо около их убежища.       — А это ещё кто такие? — выкидывая сигарету, выдохнул Ким, хмуря брови.       — Гости. — выдохнула девушка, сглатывая ком в горле, метнувшись в здание через окно. Тем временем, как машина была уже почти у ворот. Охрана направила оружие на подозрительный транспорт, пытаясь разглядеть нежданных гостей, но всё тщетно, стёкла были непроницаемые.       Автомобиль приостановился, словно чего-то выжидая, а Чонина охватывало леденящее кровь волнение. Он подозревал, что гости совсем не простые.       Их нашли.

***

      Крис ловко увернулся от проносящегося рядом с ним разъярённого Чонина, понимая, что Кёнсу наверняка вновь его послал. С одной стороны, он одобрял такую непоколебимую выдержку Бреалина, с учётом того, что чувства то взаимные, это и дураку понятно. Но с другой стороны, он понимал Кая как никто другой. Безответные чувства разъедают изнутри, а очередной отказ только побуждает для следующего, ещё более отчаянного шага.       — Можно? — Крис стукнул по косяку пару раз, привлекая внимание Бреалина. Кёнсу медленно повернулся, равнодушно глядя на него.       — Я знаю, зачем ты пришел. Можешь не переживать, я не собираюсь тащить всех вас за собой.       — Ой, ну сколько драматизма. — фыркнул Крис, отмахиваясь. Пройдя вглубь комнаты, он сел на диван, водрузив ноги на импровизированный стол, вытягивая их во всю длину. Кёнсу встретился с ним взглядом, вопросительно выгибая брови, но так и не дождавшись ответа на безмолвный вопрос, присел напротив, закидывая ногу на ногу.       — Спасибо. — начал было Крис но осёкся, покусывая губы, пытаясь подобрать правильные слова. — За то, что спас нам жизни, там, в лаборатории. — Кёнсу хотел что-то ответить, но президент студсовета поднял ладонь вверх, не дав и рта открыть. — Не перебивай, иначе хрен я тебе ещё когда это скажу.       Су хмыкнул, потому что видеть всегда серьёзного и слишком сдержанного парня таким неуверенным, было весьма потешно.       — Я хотел извиниться. С самого начала я не доверял тебе, подозревал, думал, причина в другом, не в твоих способностях. Хотя они шокировали, уж поверь. — Крис чуть улыбнулся, напряжённо сводя брови вместе. Он поджал губы, пристально вглядываясь в глаза напротив. — Не смей прогибаться. Борись до последнего, Кёнсу. Ты один из нас, помни это.       Ву улыбнулся одним уголком губ, не отводя взгляда, глядя на ответную улыбку. Су кивнул, так же не прерывая зрительный контакт. Сердце забилось быстрее от таких неожиданных слов. Это звучало как «ты не один», и Бреалин, возможно, впервые почувствовал, что у него теперь действительно появились друзья. Настоящие друзья, которые и в огонь и воду… И он не сдастся так просто, потому что, как там Сухо говорил когда-то? Они начали борьбу ради лучшего мира? А раз парламент так боится его и ищет, значит он действительно может что-то изменить.       Откуда-то снаружи раздались выстрелы, заставив вздрогнуть, выводя из сладкого оцепенения. Парни переглянулись, в одно мгновение подскакивая. Крис рвано выдохнул, сразу всё понимая.       — Нас нашли. — констатировал он, срываясь с места на звуки, доносившиеся из общего зала. Кёнсу, тяжело сглотнув, медленно поднялся на ноги, выдыхая.       Он готов. И он будет бороться до последнего.