Серебро Господа.

К ужину собралось всё семейство Головиных, а вместе с ними за стол уселись няня Алисы - Ада, которая не столько ужинала, сколько следила за девочкой и помогала ей в сложной борьбе со столовыми приборами, и гувернантка Ирина Петровна. Макс вежливо поздоровался, был представлен самому Михаилу Головину – весьма приятному мужчине лет сорока пяти, в дорогом английском костюме, с короткой стрижкой ёжиком. Сын Головина Игнат вовсе не выглядел исчадием ада – симпатичный темноволосый подросток, чуть более смуглый и скуластый чем отец, в нём чувствовалась небольшая примесь восточной крови. На отца мальчик внешне был похож мало, видно пошёл в неведомую мать, но вот привычки хмурить брови или склонять голову к правому плечу, когда он к чему-то прислушивался, были точь-в-точь как отцовские. Алиса же была копия матери – хорошенькая маленькая блондиночка, белокурое облачко в пышном голубом платьице. Таких детей обожают снимать в рекламе – настолько они хороши и обаятельны от природы. Алиса, кроме того, была ещё и некапризной – она старательно возилась со столовыми приборами, делая то, что ей подсказывала Ада, не устраивала истерик и рёва по поводу еды и не вмешивалась в разговор взрослых, время от времени что-то тихо спрашивая у няни. Что же касается Игната, то он ел молча, не поднимая головы, на вопросы отца тоже отвечал тихо и односложно, как будто старался привлекать к себе как можно меньше внимания. Паузы в беседе умело заполняла Мира, которая успешно втягивала в разговор и своего мужа, и Макса. Так что со стороны могло показаться, что за столом общаются друзья. После того как к кофе подали десерт – пирожные-корзиночки с фруктами, которые Алиса встретила радостным смехом, Михаил предложил Максу пройти в его кабинет и побеседовать о, собственно говоря, оценке коллекции. Макс согласно кивнул, Михаил хотел было уже подняться из-за стола, но в это время маленькая Алиса, уже успевшая съесть своё пирожное, подбежала к нему: - Папочка, покатай! Михаил усадил девочку на колени и стал качать, приговаривая простенькую считалочку: Ехал Ванька На серенькой лошадке По кочкам, по кочкам, В ямку – бух! На слове «бух» он делал вид, что вот-вот уронит девочку, та в ответ заливисто смеялась, светлые кудряшки взлетали лёгким облачком – полная идиллия родительской любви и заботы. Мира смеялась вместе с девочкой, на лице няни отразилось приличествующее случаю умиление, а вот когда Макс искоса взглянул на Игната – зрелище его не порадовало. Во взгляде мальчика, когда он смотрел на отца и сестру отразилась такая гамма чувств- тоска, сожаление, боль и …и, пожалуй, страх. Но вот ни ненависти, ни жажды убийства Макс в его взгляде так и не разглядел. Зато он понял одно – с мальчиком явно творится что-то неладное. Очень серьёзно неладное. Сам же Игнат, заметив брошенный на него взгляд Макса, тут же опустил глаза, а на лице его засияла радостная улыбка примерного сына. Наконец Михаил аккуратно снял девочку с колен, сказал: - Ну, иди к маме, милая! – и всё-таки пригласил Макса в кабинет. Там состоялась деловая беседа по поводу состояния коллекции олигарха, и Макс, как и предвидел, Головина не слишком порадовал. Олигарх поинтересовался, сколько дней уйдёт у Макса на разборку всех остальных предметов коллекции, и попросил составить список тех предметов, которые, по мнению Макса, имеют хоть какую-нибудь художественную ценность. Макс ответил, что ему нужны ещё сутки или двое, как минимум и попросил разрешения откланяться. Но Головин заявил, что ему не стоит никуда ехать в такой поздний час, тем более, что места здесь неспокойные, и что в особняке достаточно гостевых комнат. Макс для виду изобразил мучительное раздумье, но это, в принципе, было то, чего он и добивался, поэтому он дал себя уговорить. Остаток вечера прошёл в интересной беседе – Макс рассказал Михаилу несколько историй о путешествиях из рук в руки ценных старинных предметов, которые приносили своим владельцам несчастье или, наоборот, являлись их счастливыми талисманами. Таких историй он немало наслушался от отца ещё в детстве. Теперь это пригодилось. Возможно, если в начале беседы у Головина и были какие-то сомнения в компетентности антиквара, то затем они развеялись, как дым, и Максу оставалось только молиться, чтобы его прикрытия хватило ещё на двое суток. Ему очень хотелось поговорить с Игнатом, но он уже понял, что этот подросток обладает удивительной способностью к притворству и совершенно недетской выдержкой. Если честно, то Макс уже почти не сомневался в том, что выжить Миру из особняка хочет именно Игнат. Вот только зачем ему это нужно? Гостевая комната, в которую проводила Макса горничная, была выдержана в серо-голубых тонах и выглядела, как и всё в этом особняке – дорого и стильно. Макс не сомневался в том, что это дело рук либо Миры, либо очень хорошего декоратора. Михаилу, похоже, нравились яркие цвета, позолота и обилие всяких узорчиков. Будь его воля – он бы до сих пор носил малиновый пиджак и золотую цепь, а не строгие английские костюмы и дорогие галстуки. Но этим, наверное, грешит любой состоятельный человек, чей вкус сформировался в начале девяностых годов прошлого века. И вообще – отсутствие вкуса не грех, и не преступление – иначе за решёткой бы у нас оказалось полстраны. Хуже другое – почему Игнат смотрел на отца, играющего с сестрой, с затаённым страхом? Может быть не всё так однозначно, как кажется Мире? Раздумывая таким образом, Макс успел принять душ. Затем он позвонил Вадиму, минут двадцать проговорил с ним, и с Андрюхой. Он бы поговорил ещё столько же, но в дверь постучали, и пришлось разговор свернуть. Макс крикнул: - Войдите! – и тут же настала его очередь удивиться. На пороге стоял Игнат. Прежде, чем Макс успел сказать хоть что-то, мальчик поспешно проскользнул внутрь и сказал: - Я знаю, кто вы. Вы совсем не антиквар, а работаете в полиции. Вас позвала моя мачеха. Убедите её уехать отсюда и забрать с собой Алису – и я буду молчать о том, кто вы такой. А если вы не согласитесь – я скажу отцу, и он очень рассердится. Поверьте мне, он очень не любит, когда его обманывают – мне ли не знать. И Игнат повернулся спиной к Максу и задрал футболку. Худую мальчишескую спину пересекали бугристые рубцы такого чудовищного вида, словно парня секли железным прутом. Причём выглядели они уже зажившими, давними. Макса просто передёрнуло от этой картины. Он подошёл к Игнату, одёрнул футболку и сделал приглашающий жест по направлению к креслу. Игнат машинально послушался и сел, а Макс налил ему минералки из стоящей на прикроватном столике маленькой бутылочки – просто чтобы подросток немного успокоился. Затем Макс обезоруживающе улыбнулся и произнёс: - Давай сначала поговорим, хорошо? На следующий день Андрюха и Данька возвращались из школы обычным маршрутом. Занятий в художественной школе в этот день не было, и поэтому оба предвкушали не слишком занятый вечер, вкусные пирожки и игру в новую «бродилку» - уроков было задано на удивление мало, а презентацию по истории, заданную к послезавтрашнему уроку, можно было сделать достаточно быстро. Мальчики привычно пошли пешком и поначалу не заметили, что следом за ними потихоньку движется неприметная чёрная «десятка». Первым насторожился Данька. Когда мальчики завернули в магазин дисков и компьютерных игр – просто так, чтобы посмотреть новинки – «десятка» замерла у тротуара. Но стоило мальчикам выйти, как машина вновь потихоньку двинулась в общем потоке. Данька шёпотом сообщил об этом Андрюхе, поэтому мальчишки быстро свернули с проспекта в арку, где можно было серьёзно срезать путь к Андрюхиному дому. Но домой они не пошли, а спрятались в нише, почти не заметные за выступом стены. Данька оказался прав – послышался скрип тормозов, хлопнула дверца машины, и в арку вбежал высокий мужчина мощного телосложения. Он бросился вперёд, словно надеясь увидеть там убежавших мальчишек, естественно никого не увидел, смачно выматерился и убежал обратно. Осторожно выглянувший из арки Данька увидел, как «десятка» набирает скорость, отъезжая в противоположном направлении. Мальчишки удивлённо посмотрели друг на друга, и Андрей озвучил вопрос, бывший на уме у обоих: - Что это было?