Серебро Господа.

Макс пригорюнился. Версия рушилась на глазах. Но следующая фраза доктора заставила его вскинуться, как полковую лошадь при звуках трубы. - А детей родственники забрали. - Каких детей, доктор? - Каких… Детей Галины, Максим. Девочки у неё родились. Близнецы. - Получается, что Галя забеременела от кого-то из насильников? - Именно так. Мы, честно говоря, даже и из виду упустили, что такое может получиться…идиоты… Максим, у неё был тяжелейший психоз. Мы ей постоянно кололи аминазин. И ещё кое-что, потяжелее. Только так можно было добиться от неё более - менее стабильного психического состояния. Месяца три с ней возились. Вроде бы девочка потихонечку стала в норму приходить. И тут, хлоп – эта беременность. И вновь тяжелейший нервный срыв. Тяжелейший… нам её фиксировать приходилось, чтобы не навредила ни себе, ни ребёнку. - Фиксировать? То есть попросту привязывать к койке? - Именно так. – сухо ответил доктор. – А что мы могли сделать ещё? Сильнодействующие лекарства пришлось отменить – мы не хотели навредить плоду. А она постоянно стремилась навредить себе – била себя по животу кулаками, стремилась удариться об стену, об дверь, падала с размаху на пол, царапала лицо. Это было жутко, поверьте мне. Обычно до такого не доходит – умело подобранные лекарства снимают любой вид агрессии, в том числе и аутоагрессию. Но в данном случае это было неприемлемо. - Простите, Алексей Евгеньевич… Может быть я поганую вещь скажу, но… Ведь если она от насильника забеременела… если она своих детей ненавидела… Может быть было бы нужно просто прервать беременность? Может быть, тогда вам бы удалось её излечить? Или хотя бы добиться того, чтобы она была адекватна хотя бы минимально? - Правильно вы рассуждаете, Максим. Едва я только узнал о беременности Галины, как поставил этот вопрос ребром. Но ничего не вышло. - Почему? - Родители. Родители Галины воспротивились. Они заявили, что беременность прерывать не надо. Если, мол, выкидыш произойдёт самопроизвольно – так тому и быть, но если ребёнок всё-таки родится – он имеет право жить. Такие вот пироги. И доктор сердито вскинул чашечку и одним глотком допил остывший настой цикория. Затем продолжил: - Я за следующие четыре месяца седеть начал. Сил не было смотреть, как девочка мучается. Но она постепенно поспокойнее стала, смирилась, что ли. А потом у неё начались преждевременные роды. Причём ураганно так начались, быстро. Как говорила мне потом врач-гинеколог, которая их принимала – слишком быстро для первородящей. Катастрофически быстро. Как будто она из себя нечто чужеродное стремилась вытолкнуть. Бригада из роддома через семь минут примчалась – очень они старались её спасти. - Не смогли? - Нет. Она сама по себе слабенькая была, даже в нормальном состоянии к беременности не готова… Да ещё все сопутствующие факторы… Кровотечения остановить так и не смогли. Умерла она от потери крови. Можно сказать, отмучилась. - А дети? - А что дети? Родились две девочки, близнецы. Весом правда невеликие, каждая чуть побольше полутора килограммов, но весьма активные и живучие. И вполне здоровенькие с виду. Их бригада в роддом забрала. Наблюдать, выхаживать. Насколько мне известно, после месяца пребывания там родители Галины их забрали во вполне удовлетворительном состоянии. По-моему, они их и назвали так же, как погибших дочерей – Рая и Галя. Но я и ошибаться могу. Возраст, знаете ли… Макс допил кофе, вдруг показавшийся ему горьким. - Скажите, Алексей Евгеньевич… А что вы знаете об их дальнейшей судьбе? Доктор задумчиво потёр переносицу: - Только по слухам, Максим, только по слухам… Вроде бы они потом уехали из Города. Куда –не знаю. Родителей Галины, я думаю, уже и в живых нет… Хотя, кто знает… Я их ненамного моложе, а всё ещё здесь присутствую. А вот что касается девочек… Работала у меня санитаркой Аня Пастухова. Она дальней родственницей приходилась Зароковым… Так вот, она довольно долго поддерживала с ними связь. Много лет, да. Так вот что-то упоминала о неприятностях с девочками. Но никакой конкретики, просто упоминала. Знаете, история нехорошая, расспрашивать её я не рискнул. Вот и всё, что я знаю. - Спасибо, Алексей Евгеньевич. А можно спросить адрес Пастуховой? - Да, конечно. Я скажу Лизочке, чтобы она посмотрела в личном деле. Анна Леонидовна года два уже как на пенсии, но дама она весьма энергичная. Может, и поможет вам. И, получив нужный адрес, и распрощавшись с доктором Емельяновым, Макс откланялся. А вот у Анны Пастуховой его ожидало разочарование. По словам соседей, женщина уехала в гости к родственникам, и должна была скоро вернуться. Но когда точно, они не знали. Поэтому Макс оставил одной из соседок свою визитку и очень убедительно попросил перезвонить ему, сразу, как только женщина появится. Вернувшись для очистки совести в родимый ОВД, Макс сразу прошёл к кабинету Шаманки, чтобы рассказать её обо всём. Дверь в кабинет была полуоткрыта, и Макс услышал, как Шаманка с кем-то разговаривает по мобильному. Точнее самый конец разговора. Она с кем-то договаривалась встретиться, причём весьма настойчиво, а потом прозвучало слово «завтра». Макс бы и внимания не обратил – ну подумаешь, с кем угодно может назначать встречу следователь. Может со свидетелем, может с информатором. А может со школьной подругой – жизнь-то, в конце концов, продолжается. Удивило его другое – завидев входящего Макса, Шаманка быстренько свернула разговор. Словно не хотела, чтобы Макс его слышал. Но, с другой стороны не всегда женские разговоры предназначены для мужских ушей. Так что Макс выкинул всё это из головы и стал активно делиться с Галиной добытой информацией. Она покивала: - Хорошая версия была. Жалко, что лопнула. - Ничего не лопнула. – возразил Макс. – А девочки? Дочери Галины? Что с ними стало? - Макс… - мрачно сказала Шаманка – тебе не кажется, что ты занимаешься ерундой? Была хорошая версия. Развалилась. Так какого рожна тебе ещё надо? Надо искать в другом направлении. Глаз у тебя замылился, вот что. - Ты всерьёз? Но мы эту версию до конца не отработали. - Считай, что отработали. Давай теперь рассмотрим ближайшее окружение жертв. - Рассматривали уже. Слушай, дай мне ещё день. Я просто узнаю, что стало с девочками и успокоюсь. Хорошо? - Ты ведь не остановишься… - странным голосом произнесла Шаманка. – Даже если ночью появится пятый труп, ты всё равно не остановишься, пока не доведёшь всё до конца. - Конечно, нет. А что тебя удивляет? -Да нет, всё верно, - улыбнулась Шаманка, мгновенно став прежней – что делаешь, делай хорошо. Прости, я нездорова немного, вот и сорвалась на тебе. - Может тебе больничный взять? Отлежишься… - Глупости, Макс. Какой больничный? Нет, хороший мой, мы сначала эту сволочь поганую – Игрока, возьмём, а уж потом можно и отлежаться. Так что давай, делай что должен… -…И будь что будет. – подхватил Макс. - Да. И будь что будет. – с той же интонацией отозвалась Шаманка. Лирическое отступление 6. Комната с белым потолком. Приятные хлопоты. Юрий Сергеевич был вполне доволен собой. Сведений, которые ему удалось собрать о мальчишке, и его отце было вполне достаточно, чтобы грамотно подготовить Акцию. Успех Акции обозначал, что скоро, может быть уже завтра мальчишка окажется его новым гостем. В комнате с белым потолком ему не придётся скучать. Юрий Сергеевич прикрыл глаза и сладострастно улыбнулся, представив себе тысячу и одну забаву, в которую можно будет поиграть с таким замечательным экземпляром. Но нет… Не стоит сейчас настолько расслабляться… Это недостойно культурного интеллигентного человека. Но вот потом… Когда мальчишка окажется здесь… Юрий Сергеевич с удовольствием взял в руки стек, несколько раз со свистом рассёк воздух, погладил пальцами подготовленный кожаный ошейник, с удовольствием посмотрел на другие игрушки, выглядевшие весьма… замысловато. Человек несведущий об их назначении даже не догадался бы. Ничего. Скоро мальчишке предстоит понять, что здесь к чему. Может быть, уже завтра всё получится.