Серебро Господа.

Когда зелёная лампочка рядом с дверью неожиданно замигала, Юрий Сергеевич выругался: - Чёрт! И кого принесло? Неужели у Ольги что-то срочное? Ох, эти бабы, никакого терпения у шалавы нет! Но, несмотря на это, маску он отложил и ласково сказал Андрюхе: - Ты ведь меня подождёшь, милый? Вот разберусь с делами, и мы продолжим. И ласково потрепав мальчика по щеке, Заславский вышел. Андрей скосил глаза на маску и стал отчаянно дёргаться, извиваться всем телом, пытаясь хоть как-то вывернуться из пут. Но всё было сделано на совесть, со знанием дела, и даже хоть чуть-чуть ослабить ремешки не удалось. Но Андрей всё равно отчаянно трепыхался, пока не обессилел совсем. Ему хотелось выть от отчаяния – мысль о том, что ещё немного и мерзкий извращенец сотворит с ним всё, что захочет, была невыносима. Но Заславский что-то задерживался. Мысленно пожелав мерзавцу, чтобы его хватил паралич, Андрей сделал ещё несколько отчаянных попыток высвободиться, тоже оказавшихся безуспешными, и устало прикрыл глаза. Именно в этот момент дверь с грохотом распахнулась, и помещение влетело сразу несколько человек. Андрюха поднял голову и испытал острое чувство счастья – первым в комнату влетел Макс. Шаманка приехала не одна – прихватила с собой троих оперативников из бывших коллег, кратко пояснив им суть дела и возможность схлопотать на нём нехилые люли от начальства. Но все трое в своё время занимались фондом «Ангел милосердия», все примерно представляли себе, что это за гадюшник и чем занимается, двое из троих были отстранены три месяца назад от дела, связанного с забавами Заславского, причём дело было спешно замято. Безнаказанность мерзавцев из фонда всем троим обрыдла, и сейчас они были готовы либо рискнуть работой, либо всё-таки получить реальные доказательства мерзких увлечений Заславского. Так что компания подобралась небольшая, но вполне респектабельная. Шаманка кивнула мужчинам, достала из сумочки губную помаду, причесалась, и пошла к входу в дом. Она несколько раз нажимала на звонок, но никакого ответа не было, и Макс стал уже опасаться, что придётся выбивать дверь. Но Шаманка не оставляла своих попыток, и наконец-то её деятельность увенчалась успехом. Из расположенного рядом с дверью домофона раздался недовольный голос: - Что вам нужно? - Господин Заславский? – прощебетала Шаманка - Прошу прощения, я корреспондент газеты «Городские вести»… Ольга Ивановна ничего не говорила вам об интервью? - О каком интервью, барышня? - Как же, как же… Я пишу очерк о вашей благотворительной организации. Со всеми ведущими сотрудниками уже побеседовала, только вашего интервью не хватает. А завтра нужно сдавать очерк… Ольга Ивановна выражала надежду, что очерк уже будет в завтрашнем вечернем выпуске «Городских вестей». Прошу вас, даже если Ольга Ивановна о чём-то запамятовала – у меня к вам буквально пара вопросов. Прошу вас, господин Заславский… - умоляюще протянула Шаманка. - Если вам хватит десяти минут, барышня, то я готов вас принять – наконец отозвался голос. – И то только из уважения к вашей газете. Но впредь будьте умнее, и договаривайтесь о подобных вещах. - Конечно-конечно, – с неподдельной радостью отозвалась Шаманка. – десяти минут вполне хватит. Дверь отворилась, и женщина проскользнула внутрь. Следом за ней протиснулись оперативники, а потом и Макс с Вадимом. Их взору предстала дивная картина – адвокат лежал, уткнувшись носом в дорогой персидский ковёр, а примостившаяся сверху Шаманка без особых усилий удерживала его за неестественно выкрученную руку. - Это произвол! – прорычал адвокат, но стоило Шаманке чуть-чуть повернуть руку, и он захлебнулся собственной яростью. - Где мальчик? – ласково спросила Галина – Быстро говори! - Какой мальчик…- прохрипел в ответ Заславский, но Шаманка вновь вывернула руку, и у него вырвался булькающий стон, - Сука ментовская… - Ответ неверный, – ещё ласковее пропела Шаманка – где мальчик? Не ответишь – сами найдём. Пиздец тогда твоему логову. Адвокат лишь дёрнулся и прошипел какое-то ругательство в ковёр, но ничего не ответил. - Ладно. – сказала Шаманка – Сами посмотрим. Один из оперативников бросил женщине наручники, которые она ловко поймала и защёлкнула на запястьях адвоката. Второй оперативник поднял Заславского за шиворот, словно щенка и заявил: - Показывай хоромы, упырь. Показывать Заславский ничего не хотел, поэтому пришлось его оставить в холле, для надёжности пристегнув к ножке совершенно неподъемного бильярдного стола. При беглом осмотре ничего особенного в особняке найти не удалось, но Макс обратил внимание, что нервный взгляд адвоката то и дело останавливается на украшавшем холл огромном, в пол, зеркале. Когда Макс стал осматривать зеркало, Заславский явно занервничал ещё больше, а когда он стал ощупывать и простукивать витую золочёную раму, на висках мужчины выступили крупные капли пота. Наконец, после очередного нажатия на какую-то завитушку, зеркало плавно отъехало в сторону, открывая белую дверь, так же украшенную завитушками и позолотой. - Ну и вкус у вас, Юрий Сергеевич, - ухмыльнулся Макс, и с наслаждением пинком распахнул дверь. Сразу за дверью начинался коридорчик, который заканчивался второй дверью. Стены и пол коридорчика были обшиты специальными ворсистыми панелями, поглощающими звук. Все переглянулись. Было ясно, что они нашли, то, что искали. Макс бросился вперёд по коридору, за ним следом побежал Вадим. Вторая дверь открылась неожиданно легко, и они оказались в комнате с белым потолком. Андрюха в первую секунду испытал острое чувство счастья, но потом вдруг ему подумалось, что это тоже глюки, и он настолько сильно хочет быть освобождённым, что выдаёт желаемое за действительное. Но «глюки» оказались насквозь реальной реальностью – Макс и Вадим подбежали к кровати, в считанные секунды освободили мальчика от ремней и помогли встать. Увидев рубцы на теле мальчика, оба изменились в лице и Макс тихо, без выражения произнёс: - Убью. А Вадим тихо спросил: - Он больше ничего… не успел? Андрюха помотал головой. Ему вдруг стало очень спокойно и захотелось оказаться дома. А ещё ему было немного стыдно, что он голый, но Вадим решил эту проблему, накинув на мальчика своё пальто. А потом он прижал Андрюху к себе и прошептал: - Слава Богу. Макс кивнул, и подошедшая Шаманка сказала: - Знаете что… Езжайте вы домой с парнем. Без вас разберёмся. Не отвертится, скотина. Давай Макс, давай, топай. А то ещё и вправду прибьёшь это дерьмо. Макс снова кивнул, отобрал у Вадима Андрюху, подхватил его на руки и понёс к выходу. Вадим заторопился следом. Лирическое отступление восемь. Тёмная комната. Подготовка. Убийца не любил яркого света, поэтому в его комнате всегда царил полумрак. Но не сегодня. Сегодня он готовился. Ловкие руки чистили и точили острые тонкие ножи. Убийца любил ножи. Когда нож входил в тело жертвы – это доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие, почти оргазм. Плохо было только то, что его единственная жертва всё время ускользала от него. Нет, он настигал её, заставлял слушаться себя, и убивал раз за разом. Но раз за разом жертва оживала. Жертва была бессмертной. ОН был бессмертен. Но убийце так даже больше нравилось. Можно было раз за разом уничтожать ЕГО, мстя за причинённое зло. Была только одна проблема – ОН раз за разом оживал, и убийца стал опасаться, что его жизни не хватит убить ЕГО окончательно. Но он продолжал сажать свой мёртвый лес, зная, что рано или поздно добьётся своего – ОН больше не оживёт. Убийца даже начал играть, оставляя на теле многократно убитой жертвы разные послания – каждый раз новые. Он смеялся, лишний раз убеждаясь в том, насколько тупы те, кто охраняет этот дурацкий закон. Тупость тех, кто его безуспешно ловил, убеждала убийцу в собственной правоте. И он продолжал начищать сверкающие ножи, повторяя про себя: «- Где умный человек прячет камушек? - На морском берегу. - А где умный человек прячет лист? - В лесу.»