Серебро Господа.

Всё время, пока они ехали домой, Андрюха сидел на заднем сиденье, поджав ноги и положив голову на плечо Максу. Он сам не понимал, что творилось у него внутри. Внешне мальчик был неестественно спокоен, но вот в голове у него творилась полная неразбериха. Умом он понимал, что всё закончилось, что Вадим и Макс нашли его и везут домой, что Заславского арестовали, но порой рациональной логике уступал место животный страх. Андрюха боялся, что вот сейчас он закроет глаза – а потом откроет – и всё окажется глюком, что он до сих пор лежит связанный в подвале, и Заславский протягивает ему мерзкую маску, чтобы надеть и застегнуть ремешки на затылке. Мальчик жмурился, потом открывал глаза, но всё оставалось в той же реальности – ровный гул двигателя машины, встревоженные глаза Вадима, отражавшиеся в зеркале заднего вида, рука Макса на плече. На доли секунды страх отступал, чтобы возвратиться снова. Потом, едва переступив порог квартиры, Андрюха, продолжая цепляться за ускользающую реальность, прошептал: - Можно, я в душ… Я помыться хочу. - Конечно, малыш. – мягко ответил Макс. – Позовешь потом меня – я тебя мазью смажу, чтобы не болело. Андрей хотел сказать, что всё нормально и ничего не болит, но на очередное движение рубцы отозвались саднящей болью. Как ни странно, эта боль обрадовала его – это было новое напоминание о том, что всё вокруг – реальное. Потом он долго стоял под душем, ощущая, как горячая вода словно уносит мерзкие липкие прикосновения Заславского, и ему стало ещё легче. Правда потом появился встревоженный Макс и заявил, что сидеть сорок минут в душе – это слегка перебор. Андрей удивился – ему казалось, что прошло минут пять, не больше, но перечить не стал, молча вытерпел, пока Макс обрабатывал рубцы перекисью водорода, а затем аккуратно втирал прозрачную холодную, чуть пахнущую ментолом мазь. Через несколько минут мазь впиталась и боль прошла, остался только приятный холодок. Тогда мальчик взял висевший в ванной синий махровый халат, который Вадим обычно надевал после душа, и закутался в него. Так ему было легче удерживать ускользающую реальность – воображение, несмотря ни на что так и норовило подсунуть картинку из подвала. - Есть хочешь? – спросил заглянувший в ванную Вадим, но мальчик только покачал головой. Ему хотелось спать, но он боялся, что стоит закрыть глаза и подвал возникнет вновь. И тогда его не спасёт больше ничто. Макс и Вадим встревоженно переглянулись. - Знаешь, тебе, наверное, нужно поспать… - неуверенно начал Вадим. - А вы мне не кажетесь? – хрипло прошептал Андрюха. – Вдруг я ещё там? Выражение тревоги на лице Вадима стало сменяться чем-то более глобальным, но Макс быстренько это дело пресёк, заявив: - Нет, не кажемся. И вообще – будешь дурака валять – по шее схлопочешь. Скажи, глюки могут врезать по шее? А за мной точно не заржавеет! Знакомый ехидный тон оказал на Андрюху самое целительное воздействие. Окружающий мир наконец-то занял полагающееся ему место, и он стал говорить. Жадно, захлёбываясь рассказывать всё, что произошло с ним с момента, когда чёрт его попутал открыть дверь мнимому доктору. И смог остановиться только тогда, когда рассказал всё, с удивлением отметив, что находится уже не ванной, а в своей комнате, в кровати, и в руках у него кружка с чем-то тёмным, напоминающим по цвету круто заваренный чай, но со странным травянистым запахом. - Ой. – сказал Андрей и машинально отхлебнул из кружки какой-то тёплый кисловато-сладкий напиток. Вот теперь он по-настоящему расслабился и успокоился. И почувствовал, что жутко устал. Так что чуть не выронил кружку, которую вовремя подхватил Вадим. - Я посплю немного, ладно? – сонным голосом пробормотал мальчик и свернувшись калачиком закрыл глаза. Макс накрыл Андрюху одеялом. Некоторое время оба напряжённо следили за спящим, но он спал крепко и дышал спокойно. - Ты что там намешал, целитель народный? – шёпотом поинтересовался Вадим. - Да ничего особенного… Травки всякие успокоительные. Пусть поспит. Этот сбор в любой аптеке продаётся, просто я дозу чуть-чуть увеличил. Пошли, а то разбудим ещё. Может, чаю? - А может, чего покрепче? - А, давай. Боюсь, что мне травки не помогут. Уже на кухне, разливая по бокалам коньяк, Вадим спросил: - Что с Андреем? Это шок? - А ты как думаешь? Конечно. Плохо то, что вторая травмирующая ситуация наложилась на первую. Неудивительно, что малышу показалось, что он сходит с ума. - А дальше? Что будет дальше? Макс пожал плечами: - Знаешь, хорошо, что он всё рассказал – выплеснул эмоции. Это хороший знак. Но человеческая психика – вещь тонкая. Не знаю… Будем надеяться. У Андрея уже есть опыт – как справляться с сильными потрясениями. И, как ни крути – он всё ещё ребёнок. Дети обычно переносят такие вещи легче, чем взрослые. Как ни странно…Так что будем надеяться… А коньяк, кстати, неплохой. По второй? - Ага. Давай. - А массаж сделаешь? – хитро прищурился Макс. - Да как скажешь… - Что-то ты сегодня на всё соглашаешься… - А ты не знаешь, чего тебе это будет стоить. - Вот так и знал, что здесь какой-то подвох. - Так стало быть не надо массажа? А то потом не расплатишься… - Я? Ну да, ну да… посмотрим, кто первый сдастся. Лирическое отступление девять. Комната Игната. Игнат стоял у окна, глядя на исходящую вечерним туманом неподвижную гладь озера. Он давно привык к тому, что в его жизни плохое случается чаще, чем хорошее. Но в последние дни отец стал совершенно невыносим. После отъезда антиквара мачеха о чём-то долго разговаривала с отцом в его кабинете. Пожалуй, они даже поругались, хотя обычных для темпераментного Головина криков и проклятий Игнат не слышал. Но Мира вышла из кабинета отца явно расстроенная, с покрасневшими глазами и мальчик догадался, что она плакала. Он уже подумал, что Мира сдалась, и не сможет настоять на своём, но недооценил упорство женщины. Она подключила к себе в союзники семейного врача, и тот мягко, но настойчиво убедил Головина, что маленькой Алисе просто необходима смена климата на месяц-другой, чтобы в дальнейшем у девочки не возникло проблем с лёгкими. После этого сопротивление невинной просьбе жены выглядело бы просто странно и Головин, скрепя сердце, согласился отпустить Миру и Алису на модный швейцарский курорт с обязательным посещением клиники не менее модного специалиста по лёгочным заболеваниям. Узнав об этом, Игнат испытал облегчение. Месяц, ещё месяц мачеха и сестра будут в безопасности. Месяц – это целая вечность. Может быть, этот мент, выдававший себя за антиквара и вправду сможет помочь… И даже если не сможет – можно придумать новый план, чтобы как-то нейтрализовать отца. Он обязательно что-нибудь придумает. За месяц – точно. После отъезда Миры и Алисы Головин стал бывать дома реже, но подросток только радовался этому. Отцовские придирки нередко кончались бранью и пощёчинами, а мальчик был вынужден терпеть всё. Так что без отца ему было куда спокойнее. Но вот сегодня отец приехал. Судя по замедленным движениям, он уже был изрядно пьян, а судя по тому, как с ходу зло отчитал охранника и горничную – ещё и зол. Так что Игнат укрылся в своей комнате, надеясь, что отец добавит ещё и просто заснёт. Но скрипнувшая за спиной дверь показала ему, что надеялся он напрасно. Обернувшись, мальчик понял, что не ошибся. В дверях стоял отец. Он, как ни странно стал трезвее, чем в момент приезда, но взгляд… Игнат хорошо знал этот взгляд, поэтому мысленно приготовился к самому худшему. И вот тут он не ошибся. - Раздевайся. – коротко сказал Головин.