Серебро Господа.

Дома было тихо. Так тихо, что Макс поначалу встревожился и первым делом глянул в полуоткрытую дверь Андрюхиной комнаты. Всё там было в порядке – Андрей что-то набирал на компьютере, а Малой сидел прямо на полу, на пушистом ковре и сосредоточенно складывал большой разноцветный пазл. Судя по тому, что одет был малыш уже не больничную пижамку и не в Андрюхину футболку, а в новенькую футбольную форму с надписью «Малафеев» на спине, днём состоялся успешный набег на магазины. Несколько разноцветных коробок, аккуратно сложенных на полку в углу подтверждали это. Макс улыбнулся, кивнул своим мыслям и отправился на поиски Вадима. Разыскиваемый обнаружился на кухне, сидящим на угловом диване и читающим Зюскиндовского «Парфюмера». Судя по вкусному запаху, в духовке то ли готовился, то ли разогревался ужин. Услышав шаги Макса, Вадим поднял голову и радостно улыбнулся: - Ну, наконец-то! С утра как вызвали тебя, так и весь день ни слуху, ни духу. Я уж думал, что ваш Игрок ещё кого-то убил грешным делом. Голодный? В ответ согласно отозвался Максов желудок, а сам его обладатель с удивлением подумал, что за весь день выпил всего пару чашек кофе, не считая раннего завтрака. - Голодный – ответил Макс. – Просто как стая пираний. Так что если ужина не осталось, сгрызу что-нибудь живое. - Кактус подойдёт? – поинтересовался Вадим, кивнув на примостившееся на подоконнике безвинное растение. - Ну ему мы тоже применение найдём… - зловеще протянул Макс – Но пока хотелось бы чего-нибудь посущественнее. Кстати, мальчики ужинали уже? - Ага. Так что тебе придётся доедать то, что осталось. У них после торгового центра аппетит нехилый разыгрался. Говоря всё это, Вадим быстро достал из духовки запечённое мясо в горшочке – одно из фирменных блюд Олеси. Пахло это просто умопомрачительно, так что Макс на какое-то время прервал беседу, ибо действительно жутко проголодался. Минут пятнадцать спустя сытый и добрый Макс уже варил свой фирменный кофе себе и Вадиму, а на кухню подтянулись Андрюха и Малой. Андрюха заявил, что тоже хочет кофе, поскольку этого требует его растущий подростковый организм, так что турку пришлось делить на троих. Малому достался чай, но он не расстроился, поскольку к чаю прилагался кусок орехового торта. Макс с удовлетворением отметил, что Малой уже не дичится, и не прижимается к Андрюхе так, словно боится, что тот вот-вот исчезнет. Он охотно отвечал на вопросы Вадима и даже рассказал, как ему понравилось на игровой площадке торгового центра. Андрюха тоже выглядел хорошо, и Макс подумал, что Малой нашёлся очень вовремя – теперь, когда появилась необходимость заботиться о братике, у Андрея просто не будет времени страдать и впадать в депрессию из-за похищения. А потом Вадим поинтересовался у Малого, был ли тот в зоопарке, и мальчик ответил: - А зоопарк – это там где на зверей смотрят? Нет, я там не был. Только на картинке видел, и по телевизору. - А хочешь посмотреть? – продолжал Вадим. - Конечно, хочу! А можно? - Можно. Завтра ведь воскресенье – вот и съездим все вместе, если у Макса получится. Ты как, Андрей? Нормально себя чувствуешь? - Да в порядке всё. – отозвался Андрюха. – И, правда, Макс, ты ведь сможешь с нами поехать? Макс мысленно плюнул и решил, что все на свете маньяки могут подождать один день. Тем более, завтра воскресенье. Он и забыл – совсем уже счёт дням потерял со своей работой. Так что он кивнул и сказал, что война войной, а обед по расписанию, то есть все завтра поедут в зоопарк, а потом в аквапарк. И что он пару дней назад получил зарплату, так что будет банковать. На том и порешили. Потом Андрюха послал Малого в душ, заявив, что мелким пора спать. Малой возмутился на слово «мелкий», и начал Андрюху трепать. В ответ Андрюха начал Малого щекотать. В конце концов, победил более старший и мудрый, и Андрюха уволок отчаянно хохочущего братца в сторону ванной для дальнейшего воспитания и вразумления. Вадим улыбнулся, глядя на всё творимое безобразие, и сказал Максу: - Кажется, Андрей неплохой воспитатель. - Ага. Надеюсь, ванну они не разнесут? – усмехнулся в ответ Макс. - Не думаю. Там всё крепкое. Знаешь… - Что? - Я и не думал, что это будет в моей жизни. Семья, дети… - Хмм. Кое-кто к старости становится сентиментальным? - А кое-кто забыл, что кактусу можно придумать массу разных применений? Раз уж я такой старый, будем обходиться подручными средствами. - Ой, нет, только не это… – рассмеялся Макс. - Тогда моя мстя будет жестока и неостановима. - Уже боюсь. Пощадишь? - Вот покараю раза два, а потом и пощадить можно будет. - Ладно, уговорил… Каратель… Лирическое отступление пятнадцать. Комната Игната. Отцовская любовь. К сожалению, на следующий день Игнат не смог позвонить Максу. Горничная, та самая Любаша, на телефон которой он надеялся, неожиданно взяла выходной – у неё заболел маленький сын, живший с бабушкой, и с самого утра она сорвалась в Город – узнать, как обстоят дела и закупить для мальчика нужных лекарств. Вторая горничная – малоразговорчивая Оксана обращала на сына хозяина не больше внимания, чем на другие предметы окружающей обстановки – она работала в особняке недавно, вместо уволившейся Марии и занималась уборкой с каким-то механическим, ожесточённым рвением. Работала она быстро и качественно, наводя во всех комнатах идеальный порядок, но ни на что иное уже не отвлекалась, словно была живым приложением к пылесосу, щётке и тряпке для пыли. Третья горничная – хорошенькая белокурая Ганночка, с которой у Игната были очень хорошие отношения, неделю назад уехала в отпуск к родителям на Украину и вернуться должна была только через десять дней. Так что мальчику оставалось только надеяться, что с сыном Любаши не случилось ничего серьёзного, и что ему удастся дозвониться хотя бы завтра. День шёл как обычно – Игнат позанимался с приехавшими преподавателями, пообедал, вышел на улицу и погулял немного возле дома. Даже за калитку заходить ему было строжайше запрещено, и охрана об этом знала. Поэтому, находясь на улице, Игнат постоянно чувствовал на себе взгляд одного из охранников. Уж неизвестно, что им сказал отец по поводу вынужденного заточения сына, но охранники относились к Игнату гораздо хуже, чем горничные и домоправительница. Нет, они не обижали его, не грубили, и не дерзили. Просто смотрели нехорошо – насмешливо, с прищуром, как на грязь под ногами. Выдерживать этот взгляд долго было невозможно, и Игнат поспешил в дом. А потом появился отец. Трезвый, но всё равно злой. Игнат понял, что у отца какие-то неприятности и достаточно серьёзные. Он приготовился к самому худшему, ибо отец к серьёзным неприятностям относился так – делил их с другими. Но до ужина отец сидел в своём кабинете, куда-то звонил, с кем-то разговаривал, заглядывал в Сеть, и, похоже, становился ещё злее. Игнат охотно не пошёл бы ужинать, чтобы лишний раз не попадаться отцу на глаза – но увы – подобное было не в его силах. Так что ему кусок в горло не лез, но он снова играл свою роль – выслушивал вопросы отца, покорно терпел его придирки и старался ничем его не рассердить. После ужина Игнат опять ушёл в свою комнату, но долго скучать в одиночестве ему не пришлось. Появившийся отец сразу защёлкнул замок на двери и притянул мальчика к себе, рванув ворот рубашки так, что пуговицы горохом посыпались на пол. Игнат подчинился. С тех пор, как у него появились эти шрамы на спине – наказание за непокорность – он подчинялся отцу всегда. А тому казалось, нравилось ломать и унижать подростка. И он догадывался, что где-то глубоко внутри Игнат продолжает сопротивляться. И Игнат понимал, что отец с наслаждением перешёл бы грань, за которой мальчик сломается окончательно. Пока ему везло, и отец всегда останавливался. Остановился он и на этот раз. После того, как снял накопившееся раздражение и напряжение. На этот раз всё было так жёстко, что Игнат почти потерял сознание от боли. Когда он снова обрёл способность соображать, комната была пуста. Мальчик вяло подумал, что нужно бы сходить в душ, но попытка хоть как-то пошевелиться отозвалась такой болью во всём теле, что он оставил эту идею. Постепенно мальчик задремал, и он не понял, во сне или наяву прозвучал спокойный холодный голос: «Скоро всё это закончится. Ты будешь свободен».