Серебро Господа.

Игнат повернул направо, откуда ещё сильнее потянуло сквозняком, поражаясь размерам подвала. Это был даже не подвал, а целый подвальный этаж. Неизвестно, для чего он когда-то служил прежним хозяевам особняка, но коридоры представляли собой если не лабиринт, то что-то очень к этому близкое. Неожиданно где-то поблизости раздался звук шагов, и мальчик вжался в стену. Он был уверен, что в особняке никого нет, кроме него и начальника охраны. И…отца? Но шаги были лёгкими, словно шёл подросток. Кто же это? На счастье Игната стены порой прерывались нишами, в которых вполне мог поместиться не очень полный человек. Одна из этих ниш оказалась поблизости, и мальчик втиснулся в неё и прижался к стене, стараясь слиться с нею. А шаги приближались. Неизвестный шёл, светя себе под ноги фонариком и что-то тихо бормоча под нос. Мальчику удалось расслышать фразу: - А если ему нужно спрятать мёртвый лист, он сажает мёртвый лес… Голос показался Игнату знакомым, но понять, кто это он никак не мог. Неизвестный прошёл мимо, продолжая светить под ноги, и всё так же бормоча. Мальчику удалось разглядеть худой, невысокий, в самом деле, словно бы подростковый силуэт. Потом шаги затихли. Скрипнула дверь, и незнакомец спросил у кого-то: - А вот и я. Заждался? Сегодня нам будет весело. Ещё веселее, чем в прошлый раз. Игната подмывало посмотреть, что там такое, но инстинкт самосохранения вновь победил. Он не сразу вылез из ниши, и правильно сделал, потому что в коридоре раздались новые шаги – тяжёлые, мужские. На этот раз мимо мальчика в том же направлении прошёл начальник охраны. В том, что это он, мальчик не сомневался – силуэт, походка, запах одеколона и спиртного – всё было знакомым. Дверь скрипнула снова, и до мальчика донёсся вопрос незнакомца – довольно раздражённый: - Где ты бродишь, Толоконников? И где мальчишка? - Выпить захотелось. – спокойно ответил начальник охраны. – Нервы, знаешь ли… А за мальчишку не переживай – я его хорошо упаковал – пускай повисит, подумает. - Ладно. С этим закончим – притащишь его. Я не хочу, чтобы он опять воскрес. - Не воскреснет, не бойся. Ты же об этом позаботишься, правда? Затем начальник охраны вошёл в помещение, дверь закрылась, и мальчик больше ничего не слышал. Но и этого ему было вполне достаточно, даже чересчур. Выбравшись из ниши, мальчик тихонько пошёл в ту сторону, откуда пришли незнакомец и начальник охраны. Шаги его постепенно ускорились, и скоро он почти побежал, но всё ещё старался двигаться как можно тише. Коридор неожиданно закончился винтовой лестницей, уходящей вверх. Мальчик стал карабкаться по ней, пока не упёрся в крышку квадратного, довольно большого люка. Игнат попробовал было открыть её, крышка казалась неимоверно тяжёлой, но подалась, и мальчик из последних сил, царапая её и ломая ногти, толкал крышку вверх. Наконец ему удалось откинуть её – словно дверцу на петлях, и вылезти в какое-то другое помещение. Оглядевшись, он понял, что сидит на полу небольшой комнатки, рядом с прачечной, где горничные гладили бельё. Странно, он заглядывал сюда, но никогда не видел этого люка. Разгадку подсказал ему передвинутый шкаф с ещё не выглаженным бельём, видимо раньше он стоял так, чтобы прикрывать вход в подвал. Мальчик прикрыл дверцу, надеясь на то, что его отсутствие начальник охраны и его жутковатый сообщник обнаружат ещё не слишком скоро, и вышел вон из комнатки. Он надеялся, что ему удастся выйти через чёрный ход, пробежать мимо собак и перелезть через забор. А потом бежать, бежать что было сил из этого жуткого места – куда угодно, только к людям. Мальчик уже подошёл к двери чёрного хода, как вдруг увидел, что она медленно и плавно открывается снаружи. - Макс, ты отмычки взял? Тут на боковой двери замок вроде не особо сложный… - сердитым шёпотом спросила Шаманка. - Взял. – так же шёпотом отозвался Макс и преодолел злосчастный забор. Следом препятствие преодолел и участковый. Все трое, стараясь производить как можно меньше шума, сгрудились перед дверью чёрного хода, и Макс, порывшись в карманах куртки, достал связку отмычек. Что характерно, достались они ему отнюдь не от какого-нибудь криминального элемента, а были подарены Ником* ещё на заре туманной юности. Тогда же склонный ко всякого рода авантюрам приятель и научил его ими пользоваться, а на вопрос: - Зачем? – беззаботно ответил: - Бывают обстоятельства… Как ни странно, обстоятельства действительно бывали самые разные, и вот сейчас Макс вновь мысленно поблагодарил Ника за всплеск необыкновенной житейской мудрости. Замок действительно оказался несложным, но с Макса семь потов сошло, пока он смог подобрать нужную отмычку и открыть его. Наконец раздался негромкий щелчок, и Макс, повернув ручку, стал медленно и плавно открывать дверь. В помещении было темно, и Макс, включив маленький фонарик, направил его вперёд. И почти тут же луч фонарика встретился с белым от ужаса лицом Игната. Игнат не сразу понял, кого видит перед собой, а когда понял, что это тот самый полицейский, который обещал помочь ему, без сил опустился на пол. Он не мог ничего сказать какое-то время, из горла рвались только сухие бесслёзные всхлипы, и пришедшая с полицейским женщина присела рядом и стала гладить его по голове, повторяя: - Ну успокойся… успокойся… теперь всё закончится. Игнат хотел рассказать ей о подвале, о начальнике охраны, о его непонятном сообщнике, о том, что он нашёл в подвале одежду отца, и о том, что возможно ничего ещё не кончилось, но горло перехватывало всё сильнее. Третий полицейский, молодой рыжий парень, на несколько минут исчез, а потом вернулся со стаканом воды в руках – видно сумел отыскать кухню. Игнат выпил воду, по прежнему давясь и всхлипывая, но потом способность говорить вернулась к нему, и он смог рассказать о подвале. Увидев Игната, Макс пришёл в ужас – мальчик выглядел просто кошмарно. Бледный, с синими подглазьями и окровавленным ртом, Игнат был похож на персонаж дешёвого вампирского ужастика. Запястья его были чем-то замотаны, сквозь тряпки проступала кровь, на бледной щеке выделялся свежий фиолетовый синяк. Неудивительно, что мальчик вёл себя слегка неадекватно, удивительнее было другое – насколько быстро он смог взять себя в руки и рассказать о том, что с ним произошло, и о странном сообщнике Толоконникова. Макс уже не сомневался, что Головин не улетал ни в какую Москву, и за границу тоже. А галстук, вытащенный Игнатом из кармана джинсов, только подкреплял самые нехорошие подозрения. Шаманка попросила оклемавшегося Игната показать ей дверь в подвал. Он сделал это, но когда Шаманка сказала, чтобы мальчик ждал их наверху, тот вцепился в Макса и наотрез отказался оставаться один. Мысленно плюнув, Макс приказал мальчику идти сзади и не высовываться, и все четверо стали спускаться вниз по узкой лестнице. Игнат довольно уверенно подсказывал, куда идти, и Макс, в который раз, поразился устойчивости его психики и хорошей памяти. Наконец все оказались в том самом подвальном коридоре, откуда Игнату удалось удрать некоторое время назад. - Вот туда они прошли. Там комната какая-то… - прошептал мальчик. Шаманка кивнула, и, вытащив оружие, велела Максу держаться сзади и присматривать за мальчиком. Затем она кивнула Руслану, который тоже вытащил пистолет и двинулся следом. Шаманка резко распахнула дверь и выкрикнула: - Полиция! Руки вверх, оружие на пол! В ответ ей сухо и коротко прозвучали два выстрела. Но Шаманка увернулась и выстрелила в ответ. Выстрелил и Руслан. Во внезапно наступившей тишине, голос Шаманки прозвучал неожиданно глухо: - Два «груз двести», один раненый. Я пойду оперов вызову. Глянь-ка, Макс. Игнат двинулся было за Максом, но Шаманка сжала его плечо и строго сказала: - Ну уж нет. Со мной пойдёшь. Не стоит тебе на такое любоваться, поверь мне. Игнат подчинился, и Шаманка пошла к выходу, взяв мальчика за руку. Макс проводил их взглядом и шагнул в подвальную комнату. Комната была неожиданно хорошо освещена, и безжалостный белый свет освещал распятое на биллиардном столе беспомощное тело. Олигарх Головин был мёртв, хотя умер совсем недавно, а что с ним творили до этого, Максу не хотелось даже думать. Судя по искажённому судорогой лицу, препарат на него действовал плохо, ладони и ступни Головина были прибиты прямо к столу здоровенными гвоздями, гениталии отрезаны, пальцы сломаны, всё тело покрывала кровавая вязь шрамов. Прищурившись, Макс сумел разобрать кусочек фразы: «Не воскреснешь…», но дальше разбирать ничего не хотелось. Тошный сладковатый запах крови стоял в комнате, рядом со столом, на металлическом подносике валялись заляпанные кровью ножи, скальпели, хирургические ножницы и зажимы. Возле стола вытянулся труп Толоконникова, всё ещё сжимавший в руке «ПМ». А вот третий участник драмы был, похоже, вполне жив, хотя и без сознания. Кровь на руках и одежде не оставляла сомнений, что весь этот ужас с олигархом сотворил именно он. Макс приподнял лежащего, стянул с его головы чёрную шапочку с прорезями для глаз, и остолбенел… * Ник – бывший любовник и нынешний хороший приятель Макса, один из героев ориджа «Кукольный дом».