Серебро Господа.

Игнат молчал. От пощёчины звенело в ушах, голова кружилась, но теперь он с отчётливой ясностью понимал, что это всё. Совсем всё. Конец. Начальник охраны продолжал держать его за шиворот, как нашкодившего щенка, но мальчик, даже понимая, что мужчина в разы сильнее его, попытался вывернуться. Но ему не удалось и этого. Более того, начальник охраны несильно прижал свободной рукой шею Игната, словно лампочку выключил. Сознание мальчика послушно отключилось, а когда оно вернулось вновь, то он даже не сразу понял, где он. Прежде всего Игнат почувствовал холод – такой пронизывающий до костей, безнадёжный холод, словно его внезапно перенесло куда-нибудь на Северный полюс. Но это был не полюс, а подвал особняка – там, где собирались установить большой рефрижератор для хранения продуктов. Но здесь и без рефрижератора было жутко холодно. Игнат попробовал пошевелиться и только сейчас понял, что он словно подвешен на вбитый в стену крюк. Ноги мальчика едва касались пола, его кроссовки исчезли, и ноги в тонких носках мёрзли просто кошмарно. К тому же, откуда-то сбоку тянуло сквозняком. Игнат попробовал пошевелить руками, но затёкшие мышцы отозвались такой болью, что мальчик всхлипнул. Однако он не оставил своих попыток и скоро руки закололо мелкими иголочками – восстанавливалось кровообращение. Постепенно стали сокращаться и неестественно вытянутые мышцы плеч и спины, и это было ещё больнее. Игнат отметил так же, что его рубашка с футболкой исчезли в том же направлении, что и кроссовки – то есть неизвестно куда. Джинсы, правда, остались на месте, и этому мальчик только порадовался. Игнат осторожно приподнялся на цыпочках и попробовал пошевелить кистями рук, чтобы понять, насколько крепко он связан. Вывод был неутешительным - связан он был на совесть и сам освободиться мог только чудом. А чуда что-то пока не предвиделось. Мальчик задумался. Если он проведёт в этом подвале суток двое-трое – без воды, еды и в этом жутком холоде, то его даже убивать не понадобится – сам умрёт от обезвоживания и переохлаждения. А умирать ему не хотелось. Совсем. Мальчик поднял глаза и внимательно посмотрел на торчащий из стены крюк. Странно, но выглядел он явно не новым, даже слегка проржавевшим. Неужели остался из прошлого? Но если это так – значит можно попробовать его расшатать и выдернуть из стены. Тогда ему удастся высвободить руки и может быть, как-то, выбраться. Игнат поджал ноги, так чтобы вес его тела полностью пришёлся на крюк и, отталкиваясь пятками от стены, стал раскачиваться. Запястья, стянутые верёвкой, немедленно стали гореть огнём, но мальчик не обращал на это внимания. Если ему удастся освободиться, то стёртые в кровь запястья будут ничтожной платой за жизнь. А если нет – этот вопрос будет волновать его очень недолго. Так что игра стоила свеч. От усилий его бросило в жар, и Игнат на время прекратил свои попытки, опустив ноги на пол. Но, отдышавшись, вновь продолжил. Так продолжалось несколько раз, и мальчику показалось, что он просто тратит время зря. Но тут старый крюк поддался его усилиям и начал раскачиваться. Мальчик судорожно вздохнул и продолжил попытки, не обращая внимания ни на боль, ни на то, что из стёртых запястий уже начинает стекать тонкими ручейками кровь. Ещё немного, ещё… И вдруг крюк выскользнул из стены. Выскользнул неожиданно, так что Игнат упал на колени, сильно ударившись о бетонный пол. Звук падения показался мальчику неожиданно громким, и он в ужасе замер, испугавшись, что прибежит начальник охраны и на этот раз свяжет его понадёжнее – так что без шансов. Но никто не появился и Игнат постепенно успокоился. Пора было переходить ко второй части – попытаться освободить руки. Это оказалось не очень сложно – поднеся руки к лицу, мальчик зубами стал дёргать и грызть крепкую верёвку. Та намокла и стала липкой и влажной от крови, и Игнат постоянно чувствовал во рту мерзкий солоноватый привкус. Интересно, как такая гадость может нравиться вампирам – неожиданно подумал он и тихо, судорожно рассмеялся. Потом смех сменился слезами – взяла своё запоздалая истерика. Но инстинкт самосохранения был сильнее, и мальчику удалось, в конце концов, взять себя в руки и продолжить грызть верёвку. Наконец узлы подались, и мальчик смог освободить одну руку… другую… Он был свободен. Но что ему теперь нужно было делать? Стёртые кровоточащие запястья отозвались болью, и мальчик решил, что нужно их как-то перевязать. К тому же след из мелких капелек крови мог его выдать. Поэтому он заоглядывался в поисках хоть чего-то годящегося для перевязки. У противоположной стены кучкой валялась какая-то ветошь, и Игнат поковылял туда. Именно поковылял – ноги тоже снова стало колоть мелким судорожными иголочками. Кучка ветоши оказалась его рубашкой, футболкой и кроссовками. И что-то ещё там было, но обрадованный мальчик сперва не обратил на это внимания. Он разорвал футболку и как мог, замотал кровоточащие запястья. Потом натянул рубашку, слегка надорвав рукава, и надел кроссовки. Сразу стало как-то легче, но тут взгляд мальчика упал на оставшиеся в кучке предметы. Это были остатки дорогой мужской рубашки, изрезанной в лоскуты и так же безжалостно искромсанный галстук. Галстук… этот галстук мальчик помнил очень хорошо. Это был любимый галстук отца – тёмно-синий в тонкую серебристую полоску. Отец не раз говорил, что он сделан вручную, на заказ и очень дорогой. Игната вновь затрясло. Может быть, это просто дурацкое совпадение? Он поднял остатки галстука, рассмотрев их повнимательнее, и все сомнения разом отпали. С внутренней стороны хорошо просматривались искусно вышитые латинские буквы «М» и «G» - Михаил Головин, вписанные одна в одну – монограммой. Машинально спрятав галстук в карман джинсов, мальчик задумался. Получается, что отец никуда не улетал? И был всё время здесь, в подвале? И начальник охраны задумал какую-то свою жуткую игру? Но что здесь происходит? Жив ли отец? И неужели начальник охраны надеется, что такое сойдёт ему с рук? Но долго раздумывать было некогда – надо было как-то выбираться. К счастью, дверь в подвал оказалась открытой, и мальчик выбрался в коридор. Он не очень хорошо знал эту часть особняка и плохо представлял себе, в какую сторону идти. К тому же освещение в коридоре было настолько слабым, что он с трудом различал окружающую обстановку. Откуда-то сбоку вновь потянуло сквозняком, и мальчик, рассудив, что там возможно имеется хоть какой-то выход, побрёл именно в эту сторону. Его мутило, кружилась голова, и страшно хотелось просто забиться куда-нибудь и отсидеться, чтобы подождать хоть какой-то помощи. Какое-то время мальчик был готов сдаться на милость своей слабости, но тут правая рука скользнула в карман джинсов и нащупала отцовский галстук. Игнат словно встряхнулся, ощутив новый прилив адреналина. Если он сдастся, его настигнет это непонятное, что творится вокруг. И тогда он точно погиб. Погиб окончательно и бесповоротно. Именно в это время машина Макса остановилась неподалёку от особняка Головина. Понимаю, что многого прошу, но, может, арт кто подбросит? Просто интересно, какими видите моих героев вы, уважаемые читатели...