Легенда не о войне

***Тсонне Тсонне осторожно глянул вниз и вцепился на всякий случай руками в траву: он стоял на четвереньках у самого обрыва, а внизу шумело Западное море. Когда-нибудь у него хватит духу отсюда прыгнуть, как показывал ему Риасх, тот самый старший Марлах, замученный светлыми. Прыгнуть и лететь, лететь свободным на волнах магии и стрелой вонзиться в воду. Крепостная стена в этом месте была до сих пор не восстановлена, да и сам Тоёржах лежал в руинах после прокатившейся войны. Как и вся разоренная земля, по которой они медленно пробирались на Запад, к морю. Чтобы отправиться еще дальше... Тсонне проводил взглядом одинокую чайку и улыбнулся, никогда не мечтал он наяву увидеть белокрылых птиц из легенд. Чайка парила и парила, вдали виднелись белые паруса, а море шумело и звало в путь. Тсонне отполз чуть назад и поднялся, отряхивая штаны. Пора возвращаться, скоро начнет темнеть. — Тсонне! — Риасх взбегал по каменистой тропинке вверх, и лицо его осветилось улыбкой при виде друга. — Объявили перемирие! — Правда? — Тсонне было все равно, он уже привык к войне, казалось, она длится с самого его рождения. А в болотах с Алероном жил какой-то другой эльф, который давно умер в крепости светлых... или даже раньше, в рРэховом замке. Хотя перемирие — это хорошо, может, торговые корабли все же сунутся в разгромленный Тоёржах, и ему удастся уплыть за море. — Правда-правда, в честь свадьбы Владычицы Марлахов, — выразительные черты Риасха омрачила тень, глаза на миг погасли. А потом он снова улыбнулся: — В городе будут гуляния по случаю мира, пойдем? — Пошли, — они переплели пальцы, и Тсонне слегка выпустил холод, привычно подправляя ледяные щиты на Риасхе. Здесь, в новых владениях рРэхов, никто бы не одобрил мага Хаоса. Впрочем, точно так же Риасх ставил щиты на нем самом в землях Хаоса. Они поспешили к городской площади, иногда срываясь на бег, не от того что спешили, а просто так, от переполняющей радости. На улицах уже зажигались вечерние фонари и собиралась толпа. — А ты бы отправился со мной за море? — спрашивал Тсонне чуть позже и придвигался поближе к Риасху. Долгие месяцы пути они обнимались ночами и даже целовались — в щеки. Но в первый же раз, когда соскучившийся по плотским утехам Тсонне попытался поцеловать Риасха в губы, тот отодвинул его за плечи и покачал головой: "Нельзя. Это светлая зараза, малыш, они приучили тебя к непотребствам, но ты должен забыть об этом." И Тсонне, мигом вспомнив деревню и жрицу, пристыженно кивнул. Да, так было правильно, наконец он снова возвращался к себе и начинал жить как должно темному. Пусть светлые и излечили его этими самыми непотребствами, спасибо им за магию и науку, но теперь он забудет обо всем, что с ними связано. Именно тогда, среди голых северных скал, Тсонне и вспомнил о старой-старой легенде. Про лунных и солнечных эльфов, бывших некогда одним народом. Они пришли из далекого Запада и заселили эти земли тысячи лет назад. А потом солнечные эльфы предали древних богов, ушли поклоняться Троеликому идолищу в поисках демонской силы, и стали называться светлыми, потому что больше не заслуживали солнца. До того Тсонне направлялся в земли ледяных магов, чтобы поступить на службу в Дом шШаэрз, как советовали ему спасенные пленники. Но в ту ночь ему вдруг захотелось вернуться на потерянную прародину и увидеть те места, где они были единым народом. И Риасх, сопровождающий его на север, в благодарность за спасение вызвался провести его и до моря, когда Тсонне объявил о своем желании стать паломником. Риасх считал Тсонне похищенным в младенчестве магом дома шШаэрз, совсем не знающим никакой жизни, кроме светлого плена, и Тсонне не разубеждал его. Ведь, в принципе, так оно и было. Более полугода длился их извилистый путь к морю, и долго еще ярко-серые глаза Риасха напоминали Эрментара. Но тянущая тоскливая боль становилась все глуше, пока совсем не пропала, и в один прекрасный день он не вспомнил Эрментара ни разу, а потом настал второй и третий, и больше не заполнялись они болью несбыточного, а лишь свободой и радостью. Теперь они должны были расстаться, ведь Риасха звал долг перед своим домом — обратно на войну и службу. Но они сидели в таверне и пили что-то сладкое, но не похожее на вино светлых, и захмелевший Тсонне уговаривал Риасха тоже стать паломником: — Разве ты не хотел бы увидеть древние храмы, мой друг? Наверно, они очень красивы... и землю пра... прапредков! В голове приятно шумело, и рука, поддерживающая его за плечи, была такой горячей и сильной. — Да, изначальные храмы — как звезды, ведь мы произошли от звезд, — улыбался Риасх почему-то грустно — Правда?.. А я думал... от Луны... С Луны упали! Нет, правда? — опять переспрашивал Тсонне и так хотел увидеть звезды. Даже, кажется, сказал об этом, потому что Риасх вдруг легко подхватил его на руки и понес вверх по винтовой лестнице, "к звездам". А с нагретой за день плоской крыши таверны были видны все звезды мира, Тсонне задрал голову и провалился в горячие объятия друга. — Я хочу, чтоб так было всегда, — прошептал Тсонне. — Да, — отозвался Риасх, — если бы мне было суждено сей час погибнуть в бою, я бы умер счастливым. ***Алерон Замок Дома Марлах состоял из Хаоса. Огромные сверкающие спирали окутывали его стены, на уши давил низкий гул, подобный звучанию бесчисленных осиных роев. — Боги, как они здесь живут! — воскликнула Ирршшс, увидев это впервые. — Это в честь дорогих гостей, — Пятая Госпожа напряженно усмехнулась. — Обычно у них не так... торжественно. Алерон поежился, жуткие спирали, казалось, заползали ему в голову. Учитель велел всем держаться вместе, они даже ночевали в одних покоях, в двух в соседних спальнях. Он так и не увидел Эрментара на вечернем приеме, хотя все глаза проглядел, чуть не ослеп от сияния имперского посольства. Они на самом деле были светлыми, магия словно блистала сквозь них. — Хватит пялиться, — зашипела ему на ухо Ирршшс, — что ты как дикий, будто светлых не видел. Алерон вздрогнул, отвернулся и наткнулся взглядом на издевательскую ухмылку Граэха. Но он увидел Эрментара на следующий день, на церемонии. Тот стоял позади Владычицы Торр'еРртх, одетый в ритуальную черную одежду, а всегда распущенные его роскошные волосы были теперь заплетены в свадебную прическу и украшены тонкой серебряной диадемой. Алерон забыл как дышать, так больно вдруг стало в груди, словно проклятые спирали Хаоса добрались-таки до его сердца. Эрментар стоял с опущенными глазами, лицо его было словно истончено, а света почти не видно. — Боги, а я-то думал, кого из родичей император не пожалел Марлахам отдать, — прошептал рядом Учитель Граэх. — Повезло дорогому другу, не правда ли, Алерон. — Да, Учитель, это великая честь, сочетаться браком с Дочерью Богов, — едва слышно ответил Алерон, а Граэх беззвучно рассмеялся, прикрывшись ладонью. Но Алерон не обратил на него внимания, как и на всю церемонию, прошедшую без сучка без задоринки, он видел лишь Эрментара, двигающегося, словно сквозь воду, слишком медленно, а рядом с ним — страшную до внутренней дрожи Владычицу Торр'еРртх. Владычица была похожа на сжатую в тело эльфа спираль Хаоса, казалось, прикоснись к ней — и разорвет на части. — Признали боги противоестественную связь, — процедил Учитель Граэх, когда все кончилось, и настала его очередь поздравлять новобрачных. Эрментар поднял голову, когда тот подошел к ним, а потом перевел взгляд на посольство рРэхов. И Алерон наконец увидел его лицо, пустое и словно застывшее. А потом светлый снова отвернулся. *** Алерон весь день провел в тревоге, его даже не впечатлила еще одна Дочь Богов, посланница Первого Дома, хотя у нее были самые настоящие черные крылья за спиной. Он благонравно сопровождал везде Учителя и старался запоминать все, что говорили посланники Великих Домов. Вечером их ждал подробный разговор о политике, и любой упущенный оттенок речи, любая невнимательность — грозили зуботычинами от старших и обидным превосходством в глазах друзей. Но сегодня это интереснейшее занятие потеряло для Алерона всю прелесть, внимание изменяло ему, а мысли разбегались. По правде говоря, он опозорился за обсуждением настолько, что Учитель, отходив палкой по заднице, выгнал его в гостиную и велел спать под дверью. Ирршс с Гадехом сочувственно ему подмигнули, уходя, но Алерон не расстроился. Даже лучше, что он будет отдельно. Ведь и Эрментар... Эрментар по обычаю должен был провести эту ночь в родовой часовне. Один. Алерон долго лежал и смотрел на спирали, вьющиеся по стенам. Кажется, он уже притерпелся к этому Хаосу... Когда луна вошла в зенит, он бесшумно поднялся и выскользнул из покоев. Коридоры вились бесконечным лабиринтом, напоминая сон, но часовня отыскалась легко — в самом сердце Хаоса. Вряд ли он найдет дорогу назад, да и не надо, порочная страсть окончательно сгубила его. "Возможно, это и правда всего лишь один из моих снов", думал он, заходя в святилище. Эрментар был там, так близко, как год назад, в другой жизни, он свернулся у алтаря и бессовестно дрых вместо положенных молитв. Алерон положил руку ему на плечо, и Эрментар дернулся, поднял руку тем незаконченным движением защиты, какое отзовется сладостью в сердце любого благородного эльфа. Ведь означало оно то, что Эрментара ломали, но не сломали до конца, а значит — не поработила еще его дух Владычица Марлахов, значит есть еще надежда взять недоломанное самому... — Здравствуй, Эрментар, — прошептал Алерон, замирая от собственной дерзости, и погладил золотые волосы. И расчет его оправдался, Эрментар совсем не вспомнил, что он — старший и муж Владычицы, лишь усмехнулся слабо: — Здравствуй, Алерончик. Поздравить пришел? — Да, повезло тебе... — Алерон опустился рядом с ним на черный меховой плащ и вдруг увидел, что Эрментар прикован к алтарю — тонкой серебристой цепочкой, за шею. Он повел по цепочке вверх, запустил пальцы под ошейник, а Эрментар молчал и совсем не сопротивлялся. — Как они могли заставить тебя молиться чужим богам, это неправильно, — возмутился Алерон. И тогда Эрментар засмеялся — громко и бесстыдно, откидывая голову на алтарь, словно плевать ему было на все, и на ошейник, и на чужих богов. Алерон почувствовал, как преступное желание смешивается в его груди с гневом, он подался вперед и укусил наглого светлого за шею, а тот оттолкнул его. Они вцепились друг в друга то ли в борьбе, то ли в объятиях, но если и боролись они — то за что... А если обнимались — то как это терпела божественная Лиасса, Повелительница Хаоса. Как не разорвала она их на своем алтаре, когда Алерон жадно целовал теплые губы светлого и сдирал с него ритуальные свадебные одежды. А Эрментар снова не сопротивлялся, видимо совсем его здесь замучили, он лишь застонал, когда им овладели. И это было хорошо, хорошо, как выигранная битва, как объятия друзей, нет, много раз лучше, как горячее-горячее солнце после сырого холода. Алерон входил в это прекрасное тело, вновь исчерченное бесчисленными шрамами, как тогда, на болотах, и ему казалось, что он растворяется в свете своих снов, навсегда. И не будет ничего больше, только этот свет. ***Эрментар Алерон, скотина эдакая, засадил ему на сухую, и Эрментар с шипением изогнулся, ощущая длинные шершавые движения внутри себя. А потом это прошло, сменилось забытым почти восторгом наполнения силой, чужой и своей. "Я искал тебя в приграничье, и однажды чуть не настиг", шептал Эрментар в каком-то бреду, Алерон был здесь, с ним, несбыточный его морок, как утерянная во тьме вечная жизнь. Его собственная магия вновь разливалась светом вокруг, после застенков Хаоса это казалось невероятным, а в теле звенел чистый холод, переплетался со светлыми потоками. Эрментар вновь и вновь падал в свою забытую сладкую бездну, и даже сквозь закрытые веки видел ледяное сияние вокруг Алерона, да, темный оказался прекрасен, настоящее сокровище, как же он мог расстаться с ним по своей воле... И длилось это так долго, а потом алтарь под ними задрожал неожиданно, и Эрментара накрыло вдруг остро и резко, пространство вокруг замыкалось в дрожащий кокон из льда и золота, очень красиво. Они и впрямь упали куда-то вниз, как выяснилось, и теперь осколки алтаря чувствительно впивались в спину и задницу, еще и Алерон навалился сверху. Эрментар протянул руку и ощупал, все ли цело у Алерончика. Во время падения член у того выскочил из Эрментаровой задницы, окропив все изрядно, а сам Эрментар пребольно ударился, и это добавляло в их страсть особую горькую ноту. Зато конец цепочки, который раньше как-то крепился к алтарю, болтался свободно, жаль, что ошейник пока невозможно было снять. — Хороший подарочек на свадьбу, — прошептал Эрментар и добавил на светлом наречии: — Спасибо, любовь моя. — Надо уходить, — Алерон все еще не мог отдышаться. — Прямо сейчас. — Не думал, что удастся сбежать так скоро, — заржал Эрментар и поцеловал его взасос. — Ты сам найдешь своих? — Найдет, — с насмешкой сказали из окружающей их тьмы, такой непроницаемой, как же он мог не заметить... Алерон подскочил, заправляясь, а Эрментар небрежно накинул меховой плащ. Остальная одежда была на лоскуты подрана в пылу страсти, вот как любовник его возжелал. — Учитель... Эрментар прижал к себе Алерона, и тот напрягся в объятиях. Вот же проклятье, твари Хаоса много раз твердили о чистоте и воздержанности, наверно, и у рРэхов есть что-то такое. Может, Алерон тоже предназначен для скорого брака, и нельзя ему было любовью заниматься. — Граэх, ты подсматривал? — Конечно, — не смог сдержаться тот, хватаясь за живот от хохота. — Развратники. — Мой брак — ошибка, — пожал плечами Эрментар. Граэх подошел поближе и протянул к ним руки, тоже, что ли, хотел на алтаре потрахаться, так поздно уже, одни обломки остались. Спирали вокруг них подозрительно замерли, а Эрментар прикоснулся к руке Граэха и вдруг ощутил омерзительный чуждый поток, темная сила проходила насквозь, вырываясь из свободной ладони выжигающим светом, и врезалась в поддерживающие свод гигантские спирали. — Сдурел, сейчас Марлахи набегут, — Эрментар не смог выдернуть руку и пнул его, но тот не обиделся, лишь продолжал ржать. Алерон вцепился в Эрментаров плащ, "нет, не надо", и казалось, сами стены святилища пришли в движение. ***Алерон Они не успели сбежать, внезапно в разгромленной часовне стало очень много эльфов, воинов Дома Марлах и членов посольств. Те появились со всех сторон, с мечами наголо, и молча уставились на них троих. Сейчас их разорвут на части за святотатство, как посмел только Учитель совершить такое с храмом Лиассы, и зачем главное, зачем? Алерон отчаянно вцепился в мечи. — Это гнев богов, дорогая сестра, — рявкнула посланница Первого Дома, растопырив огромные черные крылья, она обращалась к Владычице Торр'еРртх, — они не приняли твой противоестественный союз со светлыми выродками. — Да, Великая Госпожа, — подал вдруг голос Учитель Граэх, и вытолкнул вперед Эрментара, заодно сорвав с него плащ, — посмотрите, в каком виде мы обнаружили благородного мужа Владычицы. — Я всего лишь молился, как мне велели, простите... всего лишь молился... — принялся нагло врать Эрментар. Эльфы яростно зашумели, Алерон с трудом дышал, вокруг ползали и множились спирали Хаоса, вились энергии других домов. В голове у него грохотало, казалось, скоро она разорвется от гнева богов, как оскверненный алтарь. "Это кара", обреченно подумал Алерон и увидел, как Эрментар упал на колени, обхватив себя за плечи, наверно, кара пала и на него, по его щекам потекли кровавые слезы. Меж тем огненные маги сцепились с ледяными и водными, Марлахи накинулись на посольство Первого Дома, а вокруг Учителя Граэха заклубилась огромной воронкой Тьма. — Уходим, быстро, — приказал Учитель, и Алерон вдруг увидел, что все рРэхи собрались рядом с ними, и Тьма медленно поглощает их. — А подраться?! — выкрикнула Ирршшс в боевом безумии уже и замахнулась на Граэха. Но немедленно получила по лбу от Пятой Госпожи и провалилась в воронку. Алерон из последних сил бросился из Тьмы наружу, казалось, его тянули назад железные кандалы, но он все же смог, успел схватить Эрментара за цепочку. Тот захрипел, хватаясь за горло, пока их кружила и мотала Тьма, а потом они вывалились куда-то, и Эрментара вырвало, а Алерон грохнулся рядом на четвереньки. — Так, — сказала Владычица рРэхов, которой как раз наблевали под ноги. Алерон в ужасе заозирался, они были в родовом храме родного замка, над алтарем клубился узкий конец той самой воронки, из которого степенно выходили старшие. Владычица ухватила Эрментара за ошейник, поднимая: — Кого я вижу, сиятельный Эрментар энАраиссе, славный столь многим, что и не перечислить. А ныне — благородный муж Владычицы Торр'еРртх. Чем не вершина жизненного пути, а, сиятельный? — Я планирую еще более великие свершения в своей жизни, Владычица Реисса. Счастлив лицезреть вас, простите, что не при параде, — хрипло ответил Эрментар, переступая голыми ногами (Алерон таращился на его ягодицы, не оторваться было). Владычица засмеялась и оттолкнула светлого: — Ради каких демонов вы его похитили, Граэх? — Они еблись прямо на алтаре Хаоса с Алерончиком нашим, — ухмыльнулся Граэх. — И вызвали гнев богов, естественно. Все с изумлением уставились на Алерона. — А ты, конечно, не при чем, дорогой друг, — заметил Эрментар, он сидел на полу, не в силах подняться. И Алерон, задрав подбородок, как перед казнью, подошел к нему поближе и положил руку на плечо: хоть так противостоять невыносимому позору. — Я, конечно, как мог поспособствовал гневу, — засмеялся Граэх. — Зато теперь можно объявить священную войну Марлахам и Империи! — Да! — обрадовалась Пятая Госпожа. — Война. — Как бы войну не объявили нам, узнав, что мы укрываем святотатцев, — нахмурилась Владычица. — Про Алерончика никто не узнает, я выжег там все светлой магией. А с ним... — Граэх кивнул на Эрментара и неопределенно покрутил рукой. — Не надо меня им отдавать, я вам еще пригожусь, — сказал Эрментар, бессильно откидываясь на Алерона. — Лучше в болота выкиньте... ну, или сами убейте. Алерон погладил его по щеке чуть дрогнувшей рукой, и ему показалось, что под ладонью разгорается маленький пожар. Нет, он не мог, не мог потерять Эрментара... — Нельзя его отдавать или убивать, я добыл его в бою, он мой! — выкрикнул он, не помня себя. Все заржали. — Убирайтесь отсюда, — Владычица махнула рукой, и мягкая волна Тьмы вынесла всех из часовни, оставив там только троих членов совета. Алерон перекинул потерявшего сознание Эрментара через плечо и побежал в башню младших. Сейчас он мечтал лишь об одном: запереть драгоценного светлого у себя в покоях и не отдавать никому. И не выпускать. ***Тсонне — И обитают в Восточном море огромные осьминоги, способные сожрать за раз целый бриг. Однажды мне довелось узреть одного, он всплыл и посмотрел на нас одним глазом. И был этот глаз вот такенный! — помощник капитана раскинул руки в стороны. — А следом за ним начало вылезать гигантское щупальце. Но тут господа маги поднажали, и мы избегли страшной участи. — Жаль, что у нас таких чудищ не водится, — отозвался один из младших офицеров, синие глаза его полыхали восторгом и явной жаждой сразиться с осьминогом. Тсонне заерзал, пытаясь сдержать веселье, и не смог-таки, наклонился к Риасху и прошептал ему на ухо: — Спорим, светлые с ними ебутся? Щупальца! Но Риасх не оценил шутки, лишь улыбнулся криво и как-то затравленно и, кажется, даже побледнел. Тсонне вздохнул и отпил неразбавленного вина прямо из бутылки. Пятый день стоял мертвый штиль, и их шхуна повисла меж небом и водой, словно муха в меду. Ужасно скучно, целыми днями они сидели на баке или в кают-компании и ждали у моря погоды. — Риасх, пойдем в каюту. Риасх молча встал и пошел, вино на него практически не действовало. Тсонне же умудрился потерять равновесие и грохнуться прямо на трапе, так что к дверям каюты прикатился кувырком. — Ты чего? — удивился Риасх. — Да так... — Тсонне уцепился за его бедра, вставая, ладонь ненароком соскользнула и наткнулась на стоячий Риасхов член. Риасх отшатнулся куда-то вглубь. — Стой! — крикнул Тсонне, бросаясь следом. Риасх оглянулся и прошел к кровати, и Тсонне догнал наконец его там, обнял за широкие плечи, поцеловал куда-то в шею. — Не надо, зачем ты... — Риасх опустился на кровать и обхватил себя руками. — Я... я ничего, — прошептал Тсонне, устраиваясь рядом и гладя его по животу. Всего трясло от безумного возбуждения, но он старался двигаться медленно, боялся, что опять оттолкнут. Ведь ничего такого и не хотелось, просто быть близко, дотронуться до горячего тела, близко, совсем близко, забраться под кожу, ощутить его изнутри. — Я... люблю тебя, — шептал он и осторожно выводил светлые руны, значения которых не знал, но когда-то давно они сводили его с ума под Эрментаром. Может, и Риасх оттает? Сейчас, потеряв голову от вина и желания, Тсонне совсем забыл все данные себе обещания, что он будет хорошим и правильным эльфом, таким, как завещали предки. Риасх глухо застонал и откинул его руку в сторону: — Прекрати, это разврат, Тсонне. — Но почему, ты же хочешь. — Это неправильно, плохо, — горячо зашептал Риасх, разворачиваясь, глаза его горели лихорадочным зеленоватым светом, — поверь, Тсонне, я знаю, сначала сладко, сладко, а потом всю душу вывернет, жить не захочешь, а деваться некуда, уйти невозможно, и уже никакой радости, только боль. Это зло, нельзя сплетать энергию так. Тсонне растерянно молчал и вспоминал Эрментара. Да, светлый был жесток, а иногда почти безумен, но сколько радости и наслаждения дарила даже та, ненастоящая любовь. А ведь с Риасхом все по-другому, по-настоящему, во много раз лучше будет. — Я родился без магии, вторым близнецом, — признался он едва слышно. — И светлые вылечили меня... этим самым. Сексом. — Как так возможно? — Риасх изумленно вскинулся. — Нет, невероятно, это только разрушает энергетические структуры, я видел. И... чувствовал. На себе. Чем сильнее второй маг, тем быстрее чужая магия раздавит тебя. — Бедный, — посочувствовал Тсонне, наверно Риасху не повезло влюбиться в совсем уж чудовище. — Я потому и не хотел возвращаться в Дом, думал, опять все начнется, после светлых отпустило вроде, — прошептал Риасх, кривя губы. — Сбежал, как трусливый дезертир... Но ведь если мы в паломничество — это ж не дезертирство, да? — Конечно нет! — Тсонне схватил его за руку и прижал к губам, потом, обнял, осмелев, Риасх не сопротивлялся. Они лежали, переплетясь в такой желанной и теплой близости, корабль слегка покачивался, и Тсонне лениво мечтал в полудреме о чем-то страстном и жарком. А потом ему в голову вдруг пришла смешная светлая мысль: — Риасх!.. — он тихонько засмеялся, кусая губы, в последнее время ему было ужасно трудно сдерживать свои внезапные порывы. — Говоришь, после светлых тебя отпустило? Может ты тоже вылечился... ну, от секса, то есть, от их магии... Прости! Он вцепился в дернувшегося друга и зашептал: "не обижайся, ну, прости, я глупость сказал". — Может, и не глупость, — ответил вдруг Риасх. — Может, светлая магия и правда целительна... И сильные у них не подавляют слабых, а приносят наслаждение. Как с тобой было. Жаль, что мы не светлые. Тсонне лихорадочно размышлял. Страшно было, конечно, оказаться порабощенным чужой магией, ведь Риасх — старший Великого Дома, а Тсонне — всего лишь подросток-недоучка. Но что, если попробовать. Так невыносимо — только объятия. Да и не верится, что замкнутый и словно бы надломленный Риасх способен его подавить. — Риасх, а давай, как будто в семье? — Будешь моей госпожой? — засмеялся тот тихо. — Ага, — захихикал Тсонне в ответ. — Заведем детишек, мой дорогой муж? — Тогда надо усиленно молиться, моя госпожа, — улыбка медленно сползла с губ Риасха. — Начинай, Риасх, — прошептал Тсонне, и дрожь возбуждения снова охватила его, когда Риасх закрыл глаза и действительно стал усиленно молиться. Тсонне повторял священные слова вслед за ним, гладил его напряженное тело и видел, как крутится спираль хаоса в его теле, видел свой холод. Он целовал Риасха в губы и зажмуренные веки и ощущал острые грани чужой магии. Ласкал и вылизывал его между ног, и болезненная, полынная горечь сжимала его сердце. Все было не так, ни света, ни легкого наслаждения, холод и сталь хаоса наполняли их любовь, и, входя в драгоценное тело своего любимого, Тсонне изо всех сил старался, чтобы их магии не переплетались, лишь скользили по поверхности друг друга. И он чувствовал, как ответно сдерживается Риасх: "Что же, Тсонне, оно стоило?" Пронзительное чувство, совершенно не похожее на удовольствие, скручивало Тсонне: "Оно всего стоило." ***Эрментар Он проснулся в удобной кровати, это было так непривычно, а рядом лежал кто-то горячий, как печка, и голый. — Алерончик, — вспомнил Эрментар и сильно обрадовался, в открытое окно ярко светило солнце. — До чего жрать хочется... Где это мы? — У меня в башне, — важно ответил Алерон. Комната была уютной, хоть и бедноватой, со шкурой на полу и вязаным ковриком на стене, на столе книги вперемешку с посудой. Надо же, Тсонне тоже жил в башне когда-то, почему-то от этого стало так смешно, что Эрментар заржал и пернул, получилось неожиданно музыкально. Неудивительно, задница была такой растянутой, еще и мокрой, как оказалось. — Я смотрю, ты времени даром не терял. — Ты два дня спал, — Алерон прошелся по комнате, сверкнув малиновой жопой, кое-где даже до крови было рассечено. Неужели Эрментар что-то интересное проспал. — С кем это ты развлекался? — Учитель за разврат побил, а Ирршшс еще больше досталось. — Вот извращенец старый, — веселился Эрментар, валяясь в кровати, а Алерон нехорошо как-то посматривал, будто подраться хотел или выебать злобно. — Иди поцелую, быстрее пройдет. Алерон подошел и подставил член вместо задницы, "а тут что, мозоль натер", усмехнулся Эрментар и сжал несильно губами. Сверху послышался судорожный вдох, когда он поласкал языком дырочку, и страсть как захотелось всадить Алерончику прямо в отшлепанную жопу. Хорошо бы еще добавить в процессе, кожа на ягодицах сейчас такая горячая, чувствительная. Эрментар вывел языком у него на члене две руны и перестарался случайно, выписывая "истинную любовь" на головке. Алерон хрипло рыкнул и кончил ему в рот, умудрившись обжечь горло мгновенным холодом. А потом сжал вдруг Эрментаровы уши и вспомнил: — Ты же есть хотел, сейчас принесут. — Ложись лучше на живот, — усмехнулся Эрментар и начал пристраиваться, но к его удивлению дырка у Алерона была плотно сжата, розовые краешки смыкались туго и ровно, палец не протолкнешь. Совсем как тогда, в гостинице посреди болотного городка. — Так тебя Граэх только побил? — Да... а что, — Алерон приподнялся на коленках, потянувшись за ласкающей рукой, член его опять наливался. А нетронутая задница возбуждала неимоверно. В углу на цепочках висели два масляных резных светильника, и, хоть и был уже день, в каждом горел маленький фитилек. Эрментар снял один, потушил огонек и вылил теплое масло темному на дырку прямо, а остатки себе по члену растер. Шлепнул по ягодице и засадил порезче, под веками тут же вспыхнуло ослепительно. Алерон под ним зарычал и полыхнул силой ответно, и темные звезды вокруг дрожали и раскачивались в такт. Эрментару казалось даже, что он умер и попал в Золотой запредельный чертог, до того возлюбленный его был прекрасен. — Святотатство, — возмутился Алерончик из-за светильника позже, они лежали в смятой постели, переплетаясь руками и ногами. — Это на сухую если, тогда святотатство, у Марлахов вон даже алтарь развалился. А со смазкой — Троеликому только в радость, — Эрментар зевнул и вспомнил, что так и не довелось ему натянуть дочь темных богов, а жаль, хоть и страшная она. Было бы, что дома рассказать. *** — Похоже на живое дерьмо. — Это только с виду, а так очень вкусно, попробуй, Эрментар, — Алерон протянул ему извивающееся нечто на серебряной вилочке, похожее на мандрагорчик, и неожиданно спросил: — А где мой брат? Эрментар подавился угощением. Они сидели только вдвоем в общем зале все в той же башне, а вокруг суетился мелкий эльфеныш, чем-то похожий на Тсонне, такой же трогательный и обиженный с виду, готовый вот-вот разреветься. Хорошо бы его на пару с Алерончиком попользовать, раз других эльфов нет поблизости. Только Граэх иногда заходил, проверял наверно, не заебли ли его адъютанта до беспамятства. И еще просил Эрментара не покидать пределы башни, "а то Владычица очень рассердится, сам понимаешь". — Жестокая судьба вырвала Тсонне из моих рук, — печально сказал Эрментар, проглотив злополучный мандрагорчик целиком и прокашлявшись. — Когда я попал в плен к Марлахам, твой братик находился в Северном Светлом оплоте на попечении моего друга, с которым они любовники, кстати. Не переживай, такие, как Тсонне, нигде не пропадут. — Узнать бы, как он там. — Вот начнется война, и узнаю обязательно. Наверняка меня снова в те края отправят, — Эрментар мечтательно развалился в кресле, в животе что-то робко шевелилось. Проклятая жрачка. — Надеру задницу милой женушке и обожаемым родственничкам. — Как бы тебе не надрали, — развеселился Алерон и про брата больше не спрашивал. А вечером опять пришел Граэх, на этот раз пьяный и утомленный, и потащил его на смотровую площадку на башне, закатом любоваться. А Алерона отослал куда-то с поручением. — Как же муторно к Великой войне готовиться, — жаловался Граэх позже, сидя на нагревшихся за день камнях. На плоской крыше были выложены четыре каменных кресла, древние приспособления для пыток, вроде бы. — Послы тайком понаехали, и про тебя как-то пронюхали, дорогой друг. — Может, я тоже посол. — Ты добыча Алерончика нашего, — заржал Граэх, каждый раз это приводило его в какой-то неудержимый восторг. Да и Алерончик так радовался, когда его за спасение благодарили, расцветал, как весеннее вишневое дерево. Ну, Эрментар добрых слов никогда не жалел. Он отхлебнул из принесенной Граэхом бутылки и поморщился: — Что это? — Настойка на ягодах болотных. Чистая, как слеза, и для всего организма полезная, — Граэх замолчал и допил остатки. — Война вот-вот начнется. — Пора мне на родину возвращаться, — вздохнул Эрментар, как-то его на этой самой родине примут, так хотелось просто спокойно дома пожить. А еще как с Алерончиком расстаться, может, уговорить его сбежать вместе... — Загостился, да, адъютанта моего совсем испортил. — Любовью не испортишь, — ответил Эрментар, а Граэх только глаза подкатил, знаем, мол, какая у светлых любовь. ***Алерон — Эрментар совсем поработил меня, да, Учитель? — спросил Алерон после порки "за разврат". Задница болела ужасно, хотя Учитель Граэх еще щадил его, Ирршшс так вообще унесли после наказания. Там за дело, конечно, прямое неподчинение приказу, была б она из старших — насиделась бы в подземельях, а так отодрали только. — Не похоже... — ухмыльнулся Учитель, похлопывая себя по сапогу витой пятихвосткой. — Значит, — испугался чего-то Алерон, даже штаны застегнуть забыл, — значит... я его? И вдруг осознал, что страшится этого даже больше, чем потери себя. Нет, Эрментар не может измениться! Но Учитель расхохотался: — Вот же остолоп! Разве можно поработить того, кто бесконечно могущественнее тебя. — Но разве это возможно, Учитель? Вы говорили, что два мага никогда... — Алерон запнулся, вспоминая свое безумие и одержимость. Разве это не признаки порабощения? Он же давно смирился с этим. Тогда ему не ответили. — Я слышал, такое бывает, — задумчиво сказал Учитель через два дня, на тренировке, — когда магия воинов течет в одну сторону. И они становятся совершенными партнерами в бою, и даже могут стать любовниками. И тогда сильный не сломает слабого, но оба приобретут силу. Однако, чтобы со светлым — этого с испокон веков... — и он рассмеялся. — Значит, я стал сильнее? — обрадовался Алерон и пропустил удар. А Эрментар точно набирался силы. Его свет, почти погасший после Марлахов, становился все ярче, превращаясь в ослепительное сияние — и в те минуты, когда он опускал щиты, Алерону казалось, что они плывут в солнечном море. Солнечном море наслаждения. — Научи меня светлым рунам, — просил он, поводя когтем по золотистой коже возлюбленного. Эрментар ежился то ли от щекотки, то ли от удовольствия, на его спине и ягодицах оставались инеистые следы. — Руны — они одни, что светлые, что темные. Лишь читаем мы их по-разному. — Так что же, — хихикал Алерон, — ежели светлый напишет "рука", то темный прочтет "жопа"? — По-всякому бывает, — смеялся в ответ Эрментар. — Но ты, наверно, любовные руны хочешь? — Да... — Алерон прижимался щекой к его бедру, больше не надо было закрывать глаз, чтобы видеть свои сны. — Потому наши руны схожи, — трепался Эрментар, — что были мы раньше одним народом. — Каким это? — зевал Алерон. — Вот деревенщина, эльфийским, конечно. Но с двумя родами — лунным и солнечным. — Да враки, — захихикал Алерон, укусил его за коленку и получил шлепок по заднице. — А потом лунные эльфы в поисках могущества призвали древних демонов, и те пришли к ним, и породили множество детей и извратили их магию, и стали лунные эльфы темными, — таинственно зашептал Эрментар Алерону на ухо. — Да враки... светлые, — повторил Алерон уже не так уверенно, по уху забегали мурашки. — Да-да, и сильнейшие из демонов образовали свои доминионы на земле лунных эльфов, и в слепоте своей те называли их Дочерьми Богов... — Ах, ты... — Алерон аж задохнулся в гневе от такого святотатства и принялся лупить ржущего любовника. — Ты, кажется, спорить с мужем Дочери Богов вздумал? — ухмылялся Эрментар, подмяв его под себя. — Негодяй, — извивался под ним Алерон. Член пульсировал, казалось, в унисон его возмущению. Учитель Граэх его совсем не вызывал, лишь вечерами проводил короткие тренировки. Наверно, отслеживал изменения магии. И Алерон тихо радовался его экспериментам, ведь целыми днями вся башня младших была в их с Эрментаром распоряжении. Можно было воображать, что все здесь принадлежит ему, а Эрментар — наложник в тайных покоях... Или наоборот, что Алерона пленили светлые, и теперь он вынужден жить среди их чудовищного разврата, терпеть, когда они льют ему на задницу масло из священных лампад темных богов, чтобы кощунственно отыметь... Или ничего не воображать, просто наслаждаться каждым мгновением счастья. Вот бы оно длилось вечно. Но пришел день, когда Учитель закончил тренировку словами: "Скоро война". И Алерон застыл, сжимая мечи, он понимал, что осталось им совсем немного. — Неужто приятно это? — скривился Учитель и передернул плечами, — сплетать свою магию со светлой, что может быть противоестественнее. Алерон злобно взглянул на него, однако сдержался, не кинулся и не надерзил, лишь откланялся молча. Но ему не позволили убежать, послали с каким-то демоновым поручением в ближнюю ставку. И Алерон сжимал зубы, погоняя коня, минуты утекали дорожной пылью и превращались часы, да, целых четыре часа он потратил на бессмысленное, а могли бы они быть драгоценными — с Эрментаром. Он взлетел по лестнице, но никого не было в покоях. Неужто... не прощаясь... или забрали?! — Где светлый господин? — спросил он у слуги. — С господином Граэхом беседуют, на крыше, — прошептал тот, склоняясь. Алерон сел в кресло, облегчение накатило волной. Слуга топтался рядом. — Что тебе, Кордеш? — улыбнулся он. — Вот, господин, — тот протянул ему три розги. Проклятие, сегодня же суббота, он совсем забыл о своих обязанностях господина. — Ложись, — вздохнул Алерон и хлопнул себя по колену, а Кордеш с поспешностью устроился там. — Можно, господин? — спросил Кордеш после и робко улыбнулся, не отрывая глаз от Алеронова паха. Но Алерон лишь покачал головой отрицательно: кто станет пить из грязной лужи, имея кристальный источник рядом? Позже, гораздо позже он поймет, что без Эрментара любой источник покажется ему нечист, и даже упоение битвой будет нести оттенок пыльной горечи. Но сейчас Эрментар уже стоял в дверях и весело скалился, и Алерон щурился на этот свет и забывал дышать, потому что сердце билось где-то у него в горле. — Поедешь со мной? — спросил Эрментар в ту ночь, широко разводя его ноги. Алерон выгибался, чувствуя томительное движение внутри себя, ему хотелось кричать. — Ты же знаешь... я не могу, — выдохнул он, кончая, хотя более всего сейчас желал идти с Эрментаром куда угодно, хоть в логово светлых, хоть в Приграничье, хоть за край Западного Моря. — Конечно, — согласился Эрментар легко и лег рядом, — попутешествуем вместе после войны. Алерон зарылся лицом в его волосы и укусил за ухо, сначала нежно, а потом до крови.