Опиум

Сон подарил Мэю отдых, в котором парень сейчас нуждался более всего, но тем болезненнее было пробуждение. Началось оно с того, что омега чихнул. На этом Мэй хотел снова завалиться спать, но чихать все еще хотелось, и парень рассерженно потер нос, пытаясь выяснить, что именно мешает ему жить в этот особый момент, когда сознание еще находится в плену неведомых миров. В носу снова засвербело, Мэй отрыл полусонные глаза и втянул очередную порцию отвратительно-сладкого запаха ладана. – Опять тёта за свое, – вздохнул омега, поднимаясь с постели и пытаясь сделать хотя бы несколько шагов вопреки активным протестам тела. Все болело. Нет… все дико болело, ныла каждая клеточка. Нервы казались натянутыми струнами, на которых играли усталость и синяки, но центром пульсирующего, зудящего раздражения были мышцы ануса. Надо было терпеть. Приведя себя в порядок, Мэй замазал синяки и спустился вниз, сразу же споткнувшись, стоило ему увидеть железный взгляд пожилой женщины. Она непреклонно стояла около лестницы, ее губы были поджаты, а скрещенные руки надежно покоились на груди, защищая Джейн от всех неприятностей окружающего мира, нарушающих ее уют. У омеги не было никаких шансов. *** Спустя несколько часов Мэй стоял на пороге, держа в руках сумку и судорожно сжимая пальцы на облупившейся ручке дорожного чемодана. Жильцы должны были съехать через пару дней, придется, конечно, ютиться в тесноте, но уже в скором времени дом мамы будет в полном распоряжении омеги. Что ж, все не так уж плохо… документы из школы тетя Джейн пришлет по почте, она обещала помочь хотя бы с этим, да и денег на дорогу дала, хватит на полмесяца спокойной жизни. Привыкнет, освоится – куда деваться. С этими мыслями парень закинул вещи в подъехавшее такси, которое должно было довезти его до вокзала, иначе Мэй не выбрался бы из города, на путешествие своим ходом сил не хватало. Он хлопнул дверцей, ставя точку в этой главе своей жизни. Тетушка…неужели твоя религия учит тебя этому? Ты молишься богу вот уже сколько лет и свято чтишь его заповеди, помогаешь сирым и убогим, но стоило мне оказаться в беде, как ты отвернулась. Сказала, секс может быть только в браке, и не тому ты меня учила, чтобы я на вечеринках сношался с кем ни попадя. Выгнала меня из дома, чтобы на тебя не смотрели косо. Хах, можно подумать меня спрашивали! Я ведь…не хотел. Не хотел, чтобы все было так, а над мыслями моими никто не властен. Разве это не лицемерие? Разве стоят твои воскресные посиделки этого? Даже доучиться не получилось. Ладно, справлюсь. Парень смахнул с лица злые слезы. Пусть он и омега, но это не значит, что он сложит руки и будет терпеливо ждать, когда удача сама спустится к нему и одарит сразу и богатством, и любовью. Нет уж. Он справится и с этим. Дом встретил Мэя скрипом покосившейся калитки. Забор стоило бы подкрасить, но стоило отдать должное - за домом явно следили. Омега заметил новые петли на дверях, вставленные пластиковые окна, подкрашенный карниз, но все же это был его дом. Родное место... Выпустив сумку из рук, Мэй прижался щекой к цветному стеклу входной двери, провел по вытертой бронзовой ручке и повернул ее, с удивлением замечая, что замок не заперт. - Здравствуйте. Тут было не заперто, и я... - Ох, здравствуйте, не ждали Вас так рано. Мы сегодня уже уедем, не будем мешать, не беспокойтесь. Ну, тише... Тш-тш-тш. Последние слова выбежавшего из кухни омеги относились к розовощекому ребенку, с гордым видом сидящего на руках парня. Мэй сглотнул, внезапно понимая, что сегодня течки нет. Он же не... Да нет. Скорее всего, ему повредили что-то внутри. Или первая попытка не понравилась организму. - Все в порядке, - заторможенно сказал он, осматриваясь. Внутри чужая рука была заметнее, многое поменялось, но воспоминания нахлынули со всех сторон. До сих пор на тумбочке остались царапины - попытки Мэя нарисовать цветок для мамы. Над косяком торчало ушко забитой иголки, одной из семи, от сглаза. - Я... Я оставлю вещи и вернусь вечером. Ключи спрячьте в братца... - Кролика! Вы тоже его так называете? Смех счастливого, пусть и явно загруженного делами, омежки прокатился по дому, отдавшись в голове Мэя ударом. - Хорошо. Может, на чай останетесь? Или у меня есть манная каша... Но Вы ее вряд ли захотите. В пять мы уже уедем, - сказал парень и исчез на кухне, покачивая ребенка. Мэй аж передернулся от такого предложения и пошел за брошенным на улице чемоданом. Родной город почти не изменился, разве что запустения стало больше, но рядом с расползающимися кляксами пустырей возводились и новые дома, а кое-где целые кварталы стали выглядеть прилично. Мэй гулял целый день, садясь на лавочку в парке лишь тогда, когда приходило четкое понимание – ни шагу больше. Все мышцы горели, но эта боль была приятной, очищающей. Тело словно пыталось жить заново, и Мэй жадно втягивал свежий воздух, до хруста стискивая бутылку с водой. Он был разбит, уничтожен, но все же жил. С твердой надеждой на лучшее, парень вернулся в уже опустевший дом. Часть вещей семья оставила – Мэй едва не наступил на потерянную в процессе сборов резиновую игрушку-пищалку. Он бережно поднял зайца с пола и усадил на полку в прихожей, где и без того было достаточно барахла, которое жалко выбросить, но и использовать негде. - Потом начну разбирать, - пообещал он сам себе, продолжая осмотр. Старая детская осталась такой же. Мэй потянул уголок новых обоев, явно растрепанных ребенком, и отшатнулся, когда знакомый рисунок бросился в глаза. Сразу нахлынули удушающие воспоминания, жаркие ночи, проведенные без сна, безысходность и боль при виде болеющей мамы. Парень медленно вернул обои на место. Пусть уж лучше будет так. *** Несколько дней он привыкал к новой жизни, с удивлением ел из новой посуды, хотя ложки остались те, которые они с тетей не стали забирать, спал под своим же пледом, но на чистых новых простынях. Возле дома открылся небольшой продуктовый магазинчик, и Мэю удобно было заходить в него рано утром, когда городок только-только начинал сонно оживать бормотанием новостей по телевизорам и голодным мяуканьем котов. Да, котов здесь было предостаточно. Вот и сейчас один с гордым мявком махнул хвостом и скрылся за дверью, на которой было приклеено объявление «требуется продавец в магазин одежды». Продавец? Почему бы и нет. Омега знал это местечко – ничего особенного, довольно дешевые вещи, доступные всем. Да он и сам иногда закупался там при необходимости. Сегодня Мэю определенно везло. Его согласились взять, правда, зарплата была невысокой, зато можно было совмещать колледж, в который парень собирался перевестись, и подработку. Жизнь начинала налаживаться. Осталось лишь пройти медицинский осмотр перед приемом на работу, и на следующий день парень с легкой душой отправился в центр, надеясь, что бледно-желтые синяки, почти полностью сошедшие со светлой кожи, не станут препятствием для получения заветной справки. В конце-то концов, упал с лестницы, с кем не бывает. Проблем никаких не возникло, все специалисты спрашивали, нет ли жалоб, и ставили печати одну за одной, и Мэю оставался лишь финальный шаг – дождаться результатов анализов и урвать подпись терапевта, чтобы поскорее приступить к работе. Сидя на следующий день в коридоре и нетерпеливо постукивая ногой по полу, омега и представить не мог, чем обернется простой медицинский осмотр. Почему-то его попросили зайти в кабинет сразу к терапевту, и Мэй увидел пожилого мужчину, держащего в руках желтоватые листочки. - Молодой человек, в Вашем состоянии не на работу устраиваться надо, а дома сидеть… да Вы присаживайтесь, присаживайтесь. Мэй растерянно опустился в кресло. Неужели он чем-то болен? Когда он проходил осмотр в школе, все было в порядке, да и сейчас грех было жаловаться на самочувствие. Синяки пройдут, растяжения почти не заметны, да и самая пострадавшая часть приходила в норму. - О чем Вы? Я не…Я чем-то болен? Кажется, омега и впрямь не подозревал о своем состоянии. Мужчина отложил бумаги и улыбнулся. - Поздравляю с пополнением в семье. Врач приподнялся, протянул руку для пожатия, но не успел даже коснуться пальцев омеги, как тот тихонечко сполз на пол. Не слишком похоже на радость. Мэю показалось, что стены кабинета начали рушиться. Они надвинулись на него, сдавили в белоснежных объятиях до ослепляющего света перед глазами, который чувствовался буквально на ощупь. Омега вскинул руки, защищаясь, и осел. В себя он пришел уже лежа на кушетке. В нос ударил противный запах нашатыря, он же жег виски, и Мэй резко сел, хватая ртом воздух. - Нет, нет, нет. Как… как от этого избавиться?!