Psycho

Говорят, девушки — слабый пол. Однако Рен явно так не думал, когда удерживал бившуюся в его руках Каю. Аято через секунд десять уже вбежал в комнату и бросил на лоб сестры мокрое полотенце. Он положил одну ладонь на её макушку, освобождая тёмные волосы из прически, другую — на подбородок, чтобы не давать девушке кричать во всё горло. Голоса она не подавала — лишь тихо, беспокойно стонала в забытьи и дергалась всем телом. Черноволосый аккуратно снял с Канэко доспех, на что та отреагировала громким вдохом и приподняла туловище, но брат мягко надавил ей на плечи, вынуждая лечь. Минут десять она пролежала спокойно, будто погрузившись в сон. Тао и Аято исподлобья взглянули друг на друга; голубоглазый ослабил хватку, начал на цыпочках отходить в сторону и уже кивнул шаману, мол, отпускай, как брюнетка снова активно задвигались. Помотав головой и разметав по подушке наэлектризованные пряди черных волос, она неразборчиво проговорила что-то слабым голосом и замерла. Ненадолго. Стон перешел в крик, и Аято, подсочив, мгновенно надавил на подбородок, чтобы сила звука хоть немного уменьшилась. Кая же нехило лягнула ногой державшего её китайца, и он, выругавшись, сел ей на пояс, сдавил бедрами её ноги, а руками сцепил её руки в замок. В физической силе он явно выигрывал у брата Канэко — тот бы не удержал. Сцепив зубы, сжал запястья девушки сильнее, потому что она яро пыталась высвободиться. Новый крик сорвался с полураскрытых губ, и Кая, на этот раз со всей, видимо, силы дернув руками, вырвалась. Рен немедленно локтем надавил на её руку, буквально секунду покоившуюся на животе, а свободной рукой поймал другую руку шаманки, которую она завела назад. — И как ты слаживал с ней один? — напряженно процедил юноша, подняв кошачьи глаза на Аято. Тот фыркнул от усилия. — Связывал. Другого пути не было. Брюнет оживился. — Есть что-нибудь? Веревка, тряпка, платок? Что угодно. Тот закивал и песпешно скрылся за дверью спальни. Тао вздохнул и посмотрел на Канэко. В тот момент она, прогнувшись в спине, дернула ногой в попытке сбросить с себя постороннего, но парень лишь отпустил одну её кисть — равновесие удержал и ещё сильнее сжал бедрами её бедра. Она вскрикнула и распахнула глаза, затуманенные ужасом и страхом. — Рен? — слабым голосом пролепетала она. Китаец выдохнул. Узнает его. Хороший знак. — Я здесь, — ответил он. Её губы медленно растянулись в подобие улыбки. Молодой шаман с облегчением разжал онемевшие пальцы, и руки Каи обессиленно легли вдоль туловища. Дыхание выравнивалось, а тело расслаблялось. Минута. Другая. И всё по-новой. Рен напрягся, когда улыбка исчезла с лица девушки, и её губы задрожали. Приподнявшись, она начала часто и рвано дышать, казалось, силясь что-то произнести, но не могла. — Аято! — в тревоге крикнул Тао. — Быстрее! Черноволосый прибежал с матерчатой веревкой, скрученной в жгут. Рен несильно толкнул брюнетку, чтобы она легла, а Аято привязал её руки к кованой решетке кровати. Кая нечленораздельно простонала что-то и начала яростно бить руками по спинке кровати в надежде освободиться, но тщетно. Тогда она закричала. Громко. Внезапно. Парни не были готовы, и крик на секунду оглушил их. Но Тао среагировал быстро, вновь сев в ногах девушки. Её брат опустился на колени рядом с изголовьем и погладил сестру по щеке, вытирая застывшую на ней слезу. — Потерпи. Всё будет хорошо. Хорошо. Комната будто впала в забытье. Ничего. Крики перестали раздражать слух. Резкие движения Каи как в замедденной съемке. Выгнутая спина. Больные удары коленями по чужим ногам. Всё можно стерпеть. Даже помутневшие зрачки, в которых отражается тьма. Рыки, перемешанные с воплями и плачем. Все стерпеть. Ради наконец закрывающихся глаз. Постепенно приходящего в норму дыхания. Повисших на жгуте ослабленных рук. Ради покоя. Её и своего собственного. * * * — Рен, — позвал слабый голос. Юноша очнулся от дремоты и повертел головой. Аято в комнате не было. Тогда он встал и подошел к кровати. — Да? Кая дернула руками и показала глазами на жгут. — Развяжи. Он послушно начал распутывать тугой узел. Освободившись, брюнетка вздохнула и начала тереть запястья. Тао присел рядом на кровати и опустил голову — жутко клонило в сон. Где-то на грани сознания он определил, что уже наступил вечер. Так, в полудреме, он не слышал ничего. Но внезапно очнулся. От прикосновения чужой руки к своему колену, от которого по телу прошелся жар. Быстро повернув голову, он взглянул на Канэко, которая буравила его пронзительным взглдом. — Иди ко мне. Рука двинулась на внутреннюю сторону бедра, и китаец едва пересилил себя, чтобы перехватить её руку, а не дать ей блуждать дальше. — Остановись, — глухо сказал он, плохо понимая, зачем вообще это говорит. Уголок её губ надменно приподнялся, искривив красивый рот в самодовольной усмешке. Её свободная рука обожгла кожу на его спине под футболкой, что заставило зеленоглазого вздрогнуть. — Иди, — властно повторила она, прикусывая нижнюю губу и делая длинный вдох. Слишком длинный. Видя, как вздымается наливная грудь, Рен напрягся, с трудом отрывая взгляд. - Иди. Чужой. Этот голос. Её и не её одновременно. Глубокий, пронизывающий. С низкими нотками, едва уловимыми слуху. Этими чужими нотками. Это говорила не она. Не она. Не красивая. Страстная. Соблазнительная девушка, лежавшая прямо перед ним и всем своим видом показывавшая, что хочет одного. В глазах — огонь. Но это был плохой огонь. Темный. Чужой. Не принадлежавший ей. Будто что-то другое вселилось в неё. И говорит от её имени. Но что-то очень сильное. И ему невозможно сопротивляться. — Нет, — превозмогая дикое желание, сказал Рен, садясь ей на пояс, взяв её руки и потянув их обратно, к изголовью. Но резкое движение — и одна её рука на свободе, сжимает его ладонь и кладет на шею. Он отворачивается от магнетического взгляда, но едва ли не теряет контроль, чувствуя под ладонью нежную кожу и яростный стук сердца где-то рядом. — Я знаю, чего ты хочешь, — дурманящим шепотом говорила она. — Получи. Вырваться. Только вырваться. Снова связать, лишив возможности двигаться. Чужое колено упирается в пах. Тао стискивает зубы, чтобы не зарычать, но не поддается. — Если я и хочу, — медленно цедит он, набравшись смелости и заглянув в горящие страстью и злобой голубые глаза. — То только старую Каю. Не тебя. Высвободив свою руку, он молниеносно сцепляет запястья девушки, заводит её руки назад и судорожно обматывает тканью. Чужое колено трется о низ его живота. По спине проходит мощнейший разряд тока, а кровь начинает закипать. Не потерять голову. Он не хочет её. Не её. — Отдыхай, — выдыхает он и закрывает её лицо мокрым полотенцем, пока чужие руки не ослабевают, беспомощно повиснув на тканевом жгуте. * * * «Ну и ночка», — пронеслось в голове у парня. Свежий ночной воздух холодил лицо. Рен не открывал глаз — ему нравилось дремать, как всегда сложив руки на груди и прислонившись к шершавой каменной стене террасы. Ветер раскачивал деревья, и их листва шумела в тиши. Как море. Спокойствие. Но оно мгновенно улетучилось, стоило воспоминанию о прошлом часе всплыть в голове юноши. Черт дери. Еще немного, и он бы сдался. Только он сам плохо понимал, почему отнекивался. Боялся чего-то? Или просто совесть не позволяла пользоваться состоянием Каи? Что бы произошло, поддайся он её умелой игре? Приятной игре с возбуждением. Он хотел её. Старательно лгал, не осознавая, для чего, но сопротивляться было трудно. Да и не только сейчас. И тогда, в аллее, когда она склонила голову на его плечо. Когда посмотрела прямо в глаза. Она всегда даже смотрела так, будто разжигая внутри необузданный огонь. Всегда ходила от бедра. Всегда говорила… голос. Голос такой, что плавится кровь. Одно только то, как она произносила его имя. — Рен? Он снова слышит. Слышит и хочет замурлыкать от удовольствия, как сытый кот, свернувшийся калачиком в тепле, но прикосновение к плечу заставляет его открыть глаза. Она. Стоит перед ним, только не в боевом костюме. На ней синее кимоно, расшитое бисером. Длинное. Вырез на груди небольшой. Ноги закрыты. Ни намека на игру, которую она вела час назад. — Спасибо, — на выдохе произнесла она, встав рядом и поправив волосы. Не смотрит на него. Тем лучше. Не придется включать самоконтроль. Эта функция и так на исходе. — За что? — не глядя на неё, спросил брюнет. Молчит. Вздыхает. Что опять? — Я знаю, с чем ты столкнулся, — сказала девушка, обходя его и становясь напротив. — Это тяжело. За это и спасибо. Не мигает. Не отводит взгляда. — Не за что. Грубовато вышло. К черту. — Знаешь, — снова начала Кая. — Аято много рассказывал о том, на что похожи эти мои… сумасшествия. Потому что я ничего не помню. Как и теперь. Но… кое-что. Я слышала или мне кажется, что слышала, что именно ты говорил мне. — И что же? Зачем? Он ведь прекрасно понимает, о чем именно она говорит сейчас. Но она не спешит отвечать. Теребит покрасневшую саднящую кожу на запястьях и обхватывает себя за плечи. Пальцы замирают у ткани кимоно, и она ползет в сторону. Ненамного. Оголяет плечо, но ещё держится. Рен хватает руки девушки и удерживает их одной рукой. Некрепко. Возможность вырваться есть, но Канэко не делает этого. Юноша ухмыляется. Незаметно. Делает маленький шаг вперед, сокращая дистанцию. Свободной рукой касается обнаженного плеча и проводит по нему кончиком пальца. Затем наклоняется и оставляет легкий, почти невесомый след на коже, покрывшейся мурашками. Теплое дыхание обжигает его щеку, и он сдается. Целует. Обнажает зубы, покусывая кожу. Слышит протяжный стон и чувствует, как подкашиваются чужие колени. Мгновенно отпускает руки Каи, которые она немедленно запускает ему под футболку, и придерживает за талию. Недлинные ногти проходятся по его спине, заставляя вздрогнуть и оторваться от плеча, перейти к шее и, оставив багровый след, подняться, наконец, к губам. Тао не спешит их целовать. Сначала очерчивает пальцем их контур и проталкивает его внутрь влажного рта. Девушка кусает, затем дразнит кончиком языка. Не сойти с ума. Парень подавляет хриплый рык, целуя брюнетку в висок, затем за ухом, потрепывая губами мочку. Слышит сдавленный стон, утонувший в ней самой. Палец покидает обитель горячего влажного рта, и, пройдясь по пухлым девичьим губам, замирает. Рен не торопится. Касается губами её губ. Проводит по ним языком. И, наконец, целует. Долго. Чувственно. Сжимает талию Каи обеими руками и прижимает ещё ближе к себе. Та судорожно выдыхает, чувствуя бедром его возбужденную плоть. Шумно двигается, заставляя шамана коротко застонать. Он разрывает поцелуй и опаляет частым горячим дыханием её лицо. Утыкается в шею, делая долгий, томительный выдох и получая прерывистый стон в ответ. Девушка тянется к губам зеленоглазого, одной рукой обвивает его шею, а другой упирается в крепкую грудь. Снова поцелуй. Более развязный, чем предыдущий. Оба будто смакуют вкус друг друга. Не отрываясь, парень подхватывает Канэко на руки, и она покорно обвивает стройными ногами его пояс. Его ширинка оказывается на уровне её промежности, и брюнетка начинает двигать бедрами. Сердце пропускает удар. Два. Три. Кровь приливает к паху, и голова отказывается соображать. Пальцы Рена запутываются в темных волосах девушки, несильно надавливают на затылок, вовлекая в новый поцелуй. Последний, перед тем как обоим снесло крышу. Деревни Добби не существует. Страны не существует. Мира не существует. Китаец в несколько мгновений оказывается в комнате и ставит Каю на ноги. Дергает за ткань кимоно, и оно падает на пол, к ногам. Туда же летит футболка юноши, который снова прижимает шаманку к себе. Сжимает в руках упругую грудь. Губы спускаются ниже, лаская набухшие соски. Брюнетка запрокидывает голову назад и запускает пальцы в темные волосы парня, подергивая пряди. Уже не пытается восстановить сбитое дыхание, но губы держит сомкнутыми. Не терять сознание от наслаждения. Тао укладывает девушку на кровать, целуя и ведя рукой к низу живота. Задерживается. Внутри всё пульсирует от возбуждения и неистового желания. От каждого прикосновения явственно колет миллионами мелких иголок. Девичья рука тянется к ширинке брюк, быстро расправляясь с пуговицей и молнией. Зеленоглазый задыхается, чувствуя горячий поцелуй на ключице и уверенное прикосновение к члену сквозь ткань трусов. Прорычав что-то невнятное, он запустил руку между сжатых ног Канэко. Та простонала и расслабила бедра, позволяя раздвинуть их шире и накрыть ладонью лоно. Девушка закусила нижнюю губу, на её щеках выступил румянец. Повернув голову набок, она двинула бедрами вперед, прижимаясь ближе к ласкающей её руке. Рен усмехается и двигает пальцами истовее, постепенно сползая с кровати и становясь на колени между загорелых стройных ног девушки. Целует живот и ведет языком дорожку от пупка вниз, останавливаясь на клиторе. Отстраняется и смотрит на томно дышащую девушку. Снова припадает губами к лону, и Кая негромко вскрикивает, запрокидывая голову. Этого достаточно. Издеваясь и оттягивая удовольствие, Тао покрывает мелкими частыми поцелуями внутреннюю сторону бедра брюнетки. Влажная ладонь продолжает ласкать, иногда сцепляясь в замок с ладонью Канэко, лежащей на животе. Нестерпимо жарко. Тела требуют разрядки. Шаман нависает над девушкой, опираясь на руки. Она дрожит от нетерпения и вздыхает, когда мужская плоть заполняет её изнутри. Воздуха. Рен двигается садистски медленно, целуя Каю в шею и накрывая ладонью вздымающуюся грудь. Наматывает черные волосы на кулак, заставляя прогнуться, чтобы не испытать боль, и проводит языком по выпирающим ключицам. Набирает темп и, силясь найти губы, целует всё, до чего может дотянуться: нос, подбородок, скулы. Ловит губы именно в тот момент, когда, заполнив девушку до основания, возносит её на вершину наслаждения. Её крик принимает в себя и продолжает двигаться в ней, пока, не ощутив, что разрядка близко, не выходит и не изливается на плоский живот. Тао ложится рядом, восстанавливая дыхание и отирая со лба капли пота. Канэко ныряет под его руку, как птенец под крыло матери, кладет голову ему на грудь и еще долго обдает кожу струйками теплого воздуха, пока, исступленная, не проваливается в сон, забыв о кошмаре, мучившем её ныне же днём.