Мы познали море

Драко Малфой смеялся. Это было необходимо. В противном случае он бы сошел с ума. Он сидел в Азкабане, в одной из строго охраняемых камер. Двое охранников хорошо прошлись по нему кулаками, так как его нежелание оказывать сопротивление только усиливало их злость и силу ударов. Что ж, бывало и хуже. В данный момент Драко держал свой кровоточащий нос и старался дышать так, чтобы не чувствовать боли от очередных – одного или двух – сломанных ребер. Чудно. Вряд ли те двое пришлют кого-нибудь исцелить его. С чего бы? Завтра в полдень будет исполнен вынесенный ему приговор: Поцелуй Дементора. Так зачем тратить на него магию? Приговор огласили не далее, чем десять минут назад. И он рассмеялся, потому что в противном случае, Драко бы спятил. Но с момента, как стала известна его участь, десяти минут ему хватило, чтобы прийти к выводу, что она не так уж и плоха. Его душа умрет, после чего он не будет ничего чувствовать, он превратится в ничто. Фактически, будет мертв. Он не будет больше Драко Малфоем. Потерять душу, должно быть, будет больно, но в то же время, разве не больно будет потерять жизнь? Для него эти варианты равнозначны. Поцелуй – худший вариант для близких человека, к нему приговоренного, но не для него самого. Смерть – это конец. Существование в виде бездушного зомби ужасно. Для окружающих, не для самого зомби. Больше всего злило то, что ему наконец-то было не все равно. Наконец, он познал, в чем заключается жизнь – ее плохие и хорошие стороны – и искренне хотел жить, будучи способным ценить ее и дальше. Драко посмеялся над ироничностью ситуации. Почему вероятность такого исхода никогда не приходила ему в голову? Стоило допускать, что Гарри будет не в состоянии поручиться за него, предоставить обвинению их «Соглашение с перебежчиком» или сделать еще что-нибудь, что угодно. Теперь же он без сознания лежит в больнице, а судьба Драко решится менее чем через шестнадцать часов. Гарри не успеет вмешаться. Драко подумал о Гермионе. Его сердце болезненно сжалось при мысли о том, что он никогда больше ее не увидит. Ему не удастся сдержать обещание, которое он ей дал. Не удастся рассказать ей то, что он должен был сказать. Гарри тоже не сможет ничего ей поведать: Непреложный Обет убьет его раньше, чем тот скажет хоть пару фраз. А завещание Драко нельзя будет вскрыть до тех пор, пока его сердце бьется. Он окинул камеру взглядом в поисках предмета, который помог бы ему покончить с собой, чтобы выполнить хотя бы это обещание. Нет, ему не оставили ничего, чтобы избежать наказания. Он заслужил ужасы, что его ожидают. О том, чтобы воздать ему по заслугам, позаботились. Мысли о Гермионе приносили Драко такую боль, что ее самой по себе было достаточно, чтобы умереть. Благодаря Гермионе он хотел жить и обрел смысл жизни: он полюбил эту девушку. Полюбил настолько, что в случае необходимости скорее умер бы сам, только бы она не пострадала. Даже если ему не суждено никогда больше увидеть ее, он будет думать о ней всю оставшуюся жизнь. Во время своего предыдущего пребывания в Азкабане он говорил ей, что она обязана ему жизнью, тогда как на самом деле он был обязан жизнью ей. Драко лег на металлические нары и подтянул колени к груди. Он поборол позыв завопить от несправедливости или заплакать от безысходности. Упрямая гордость не позволила ему расклеиться до такой степени. Он остался лежать в той же позе, испытывая злость, отчаяние, тоску и, во второй раз за свою жизнь, чувствуя себя абсолютно потерянным. Должно быть, он ненадолго отключился, поскольку внезапно его кто-то ударил. – Вставай, гнида. Драко застонал от боли в груди и зыркнул на обидчика. – Отвали, – пробормотал он. Страж ухмыльнулся и зарядил локтем ему под дых. Драко сделал резкий вдох, постаравшись не издать ни звука. – Вставай, ничтожество, – мужчина схватил его за воротник рубашки и дернул вверх, чтобы узник встал на ноги. Лицо Драко исказилось от злости. – Может тебе еще и глаз разукрасить, гнида? – А у детишек ты уже отобрал все леденцы? – выплюнул Драко. Страж вновь ухмыльнулся. – Открывая свой рот, ты добьешься только того, что я ударю тебя снова, мразь, – с последним словом он ударил Драко по носу, ломая тот еще сильнее, от чего его голову прошибло свежей порцией боли. Затем страж вытолкнул его из камеры в коридор. Драко, нахмурившись, держался за нос, пока его вели по тюрьме. Он не видел пути, поскольку его глаза слезились от боли. Если бы он смотрел по сторонам, то понял бы, куда его ведут. У невзрачной двери в коридоре страж остановил Драко. Тот усмехнулся: – Здесь у нас состоится маленький поединок? Я смогу бить в ответ? Мужчина ухмыльнулся в ответ: – Не дождусь увидеть твою жалкую рожу, когда ты уже не сможешь болтать, а будешь в состоянии только пускать слюни, – затем он ударил Драко по лицу, рассекая щеку до крови, и, открыв дверь, втолкнул его в помещение. Драко споткнулся, но не упал и резко вздохнул из-за боли в области легких. – Драко! Сморгнув, чтобы прояснить взгляд, он огляделся и понял, что находится в комнате для посетителей. Не сразу его глаза сфокусировались на двух фигурах по ту сторону стекла. Первый человек был рыжеволосым и непривычно высоким, он видел его впервые. Рядом с ним стояла Гермиона. Драко выдохнул. – О, Мерлин, Драко! Что с тобой случилось? Как ты? – дрожащим голосом спросила она, оценив его внешний вид. Он проковылял к стулу, пытаясь включить мозг, окутанный туманом вследствие, скорее всего, сотрясения мозга. Что она делает здесь? Тело отозвалось болью, когда он с трудом опустился на стул, но Драко стиснул зубы, не желая демонстрировать ей свое состояние. – Я прекрасно, – проговорил он, – лучше не бывает. – Я знаю, когда ты врешь, Малфой. У тебя по лицу течет кровь, не сложно догадаться. Плюс ты стараешься дышать не глубоко, что указывает на внутренние повреждения. Вероятнее всего, сломаны ребра. Так или иначе, что с тобой? Подойди, я исцелю тебя. – Нет, я в порядке. Она закатила глаза. – Малфой, живо! Он неохотно поднялся и подошел к стеклу. – Но только ребра. Не хочу, чтобы они поняли, что меня полечили. – Кто это сделал? – Хм, тюремщики. – Они избили тебя? – А ты думала, кто? – Пожиратели, Волдеморт, да кто угодно там, где вы были с Гарри ранее. Услышанное заинтересовало Чарли сильнее, чем тот факт, что Гермиона с чего-то вдруг решила лечить этого придурка. Драко отмахнулся: – А, эти. Нет. Их главной целью был Гарри. Беллатриса выглядела так, словно хотела меня растерзать, что по моим ощущениям, в конце концов, и произошло, но Волдеморт не позволил бы ей. – Как так вышло? – спросила она тихо и, наконец, занялась восстановлением его ребер. Едва давление на легкие ослабло, Драко со свистом втянул воздух и прокричал: – Я никому не нравлюсь, забыла? Это я еще легко отделался. Злобный Пожиратель смерти, Малфой, высокомерный ублюдок с листовки «Самые разыскиваемые преступники». Все это по-прежнему про меня. Никто ничего не знает, так ведь? Темный Лорд убит, кто их накажет за избиение его правой руки? Гермиона вздрогнула. Он злился на нее! Драко и сам не понял, почему разозлился на ту, в адрес которой никогда бы не хотел направлять свою злость, на ту единственную, по ком он будет тосковать даже тогда, когда останется без души. Губы Гермионы задрожали. Ну вот, теперь она едва не плачет из-за того, что он ведет себя, как подонок. – Прости, Гермиона. Прошу, не надо, – он провел рукой по волосам. – Прости меня. Ты просто забыла, кто я для окружающих. – Он взглянул на Чарли, а затем вновь на нее. – Как Гарри? Есть новости? Она покачала головой, похоже, вернув самообладание. – Так, что на счет тебя? Что будет дальше? Пора признаваться. Ох, как же ему не хотелось. Убежать бы подальше, лишь бы не рассказывать ей, что его ждет. Он не вынесет ее взгляда. Но она, должно быть, догадалась или поняла по выражению его лица, потому что с ужасом в глазах поднесла руку ко рту. – Когда? – прошептала Гермиона. – Завтра. В полдень. Она ахнула. – Так быстро? – Ты же знаешь Министерство. Им надо обставить все так, чтобы не выглядеть горсткой дебилов. Они хотят, чтобы я послужил примером. Представляешь, какие выйдут заголовки? «Темный Лорд уничтожен; главный Пожиратель Смерти схвачен». Вот, что им нужно. – Но это же просто смешно! Да тебя бы здесь и не было, не реши ты проследить, как Гарри оказывают помощь в больнице. Ты бы мог попивать Май Тай на своем острове, к этому времени уже получив солнечный ожог, – она закрыла глаза, стараясь дышать глубже. – Вместо этого, ты заперт здесь, и… и… – Когда она их открыла, ее взгляд выражал то, что сводило Драко с ума от нее: несогласие, ярость, упрямство. – Нет, – решительно заявила она, – не бывать этому. Драко приподнял бровь. – Как ты собираешься помешать? – он почти что видел, как из ее ушей валит пар от скорости бегущих мыслей. – Я все исправлю, – она повернулась к выходу. – Постой, Гермиона, возможно, я больше тебя не увижу, – ему претила эта мысль, но, увы, она была правдива. – Нет, увидишь. Отрицание. – Если серьезно, что ты на самом деле сможешь сделать? Ничего. Ты одна против… всех, кто будет настаивать на казни. – Но они не правы. – Правы, и ты это знаешь, – мягко ответил он. – Я преступник. Этого не изменить. Гермиона снова подошла к нему, глаза ее пылали негодованием. – Слушай меня внимательно, Драко Малфой. Ты не заслужил такого наказания, и я его отменю, можешь быть уверен. Ты понятия не имеешь, на что я способна. Драко и сам считал, что понятия не имеет, на что она способна. Но он все-таки не верил, что она сможет отменить его казнь. Он был приговорен несколько лет назад. – Гермиона, – ровно произнес он, – я понимаю, что ты сделаешь все возможное, но… просто ничего не выйдет. – Не говори так! Драко хотел воззвать к ее разуму. – Остановись! – прокричал он, – просто… остановись, ладно? Все нормально. Я смирился с этим, и ты смирись. – Ты не прав, – отрезала она и направилась на выход. – Идем, Чарли, мне нужно работать. – Гермиона! – позвал Драко. Она обернулась и посмотрела на него уверенным, не терпящим возражений взглядом, бросила: – До скорого, – и ушла. Драко хотелось свернуть ей шею, а затем расшибить свою голову. У него был шанс рассказать ей все, но своим упрямством она ему помешала. Он опрокинул стул, швырнул его об стену – дважды – и закричал во все горло от отчаяния. Минут через пятнадцать он позвал охранника. Всю дорогу до камеры Драко молчал. Он все испортил. Он ничего ей не сказал. Когда его засунули обратно в дыру, он вернулся на нары и снова свернулся в клубок. Но он не мог заснуть. Он мог думать только о том, как она ушла. Даже не простившись на всякий случай.

*** Чарли был вынужден перейти на бег, чтобы поспевать за Гермионой. Догнав, он схватил ее за руку и остановил. Она повернулась, метая молнии взглядом. – Гермиона, я правильно понял, что ты хочешь попытаться спасти Малфоя от Поцелуя? – Да, только я не просто попытаюсь, я сделаю это, – она собралась двигаться дальше, но он ее удержал. – Зачем тебе это нужно? Он – грязная мразь. Он не заслуживает воздуха, которым дышит. – Чарли, у меня нет времени все тебе объяснять. Я должна помешать этому, поверь, я не сошла с ума. Если бы Гарри был в сознании, то пошел бы со мной, – она вырвалась, и мужчина последовал за ней в приемное отделение. Охранник поднял на них взгляд и зевнул: – Вам помочь, мисс Грейнджер? – Да, я бы хотела узнать, кто вынес приговор Драко Малфою. Страж нахмурился. – Этому Пожирателю Смерти и убийце? Гермиона раздраженно поджала губы. – Да. Ему пришлось перебрать стопку бумаг, прежде чем нужная нашлась. – Следователь по имени Джозеф Стивенс. – А где я могу его найти? – Не знаю, а если бы и знал, не сказал Вам. Так или иначе, зачем он Вам? Гермиона быстро смекнула, что делать. Она закусила губу и изобразила горестный взгляд. Ей удалось даже прослезиться. – Драко Малфой убил моих родителей, – выговорила она через силу. – Ох, беда. Он многих убил, так ведь? Гермиона только кивнула. – Что ж, я думаю он живет в Суррее. Это все, что я знаю. Гермиона кивнула вновь, намеренно проливая слезу. – Спасибо Вам, – прошептала она и, взяв Чарли за руку, потянула его за собой. Когда они остались наедине, она повинилась: – Поверить не могу, что использовала факт убийства собственных родителей, чтобы добиться желаемого. В Министерстве Гермиона и Чарли направились к стойке регистрации. Тем же способом она разузнала полный адрес, поговорив с еще тремя работниками, которым не повезло дежурить этой ночью. Перед дисаппарацией Чарли вновь попытался ее остановить. – Гермиона, что конкретно ты собираешься делать? – Поговорю с мистером Стивенсом. – Это не может подождать до утра? – Нет, – отрезала она. – Я никак не смогу тебя отговорить? – уточнил Чарли и вздохнул. – Нет, – улыбнувшись, ответила она, – идем.

*** Они очутились на нужной улице и в полной тишине прошли к дому под номером 425. Гермиона поднялась по лестнице и позвонила в звонок. Через несколько минут она позвонила вновь и стала барабанить в дверь. Чарли решил, что она не в себе. Другого объяснения быть не могло. Гарри в больнице, война – все это видимо, как-то ее сломало. Наконец, в доме загорелся свет, и Гермиона перестала стучаться. Дверь открыл весьма раздраженный пожилой мужчина, чем-то напоминающий знаменитого зимнего старика. Он однозначно не ожидал обнаружить на пороге своего дома растрепанную молодую женщину. – Что вам нужно? – проворчал хозяин. – Мне нужно поговорить с Вами о заключенном, которому Вы вынесли приговор сегодня. Мужчина оторопел: – Сейчас почти два часа ночи! Это вполне может подождать до завтра, мисс. – Нет, не может. Вы приговорили его к Поцелую в полдень. Времени нет! – А, вы о Малфое-младшем? Его обвинения очень серьезны, и приговор не подлежит обжалованию. – Да, сэр. Прошу Вас, сэр, я хочу высказаться в его защиту. – Вы хотите защищать его? – Я не буду его оправдывать, но могу рассказать, что знаю. Мужчина, казалось, задумался, скептически разглядывая Гермиону и Чарли. – Пожалуйста, сэр, уделите мне полчаса своего времени. Думаю, я смогу дать Вам веские основания для того, чтобы не приводить этот приговор в исполнение. Это будет неправильно, поверьте, казнить его недопустимо. – Это серьезное заявление, мисс… – он прервался в ожидании ее имени. – Гермиона Грейнджер, – представилась она, протянув руку, – А это Чарли Уизли. – Грейнджер? – переспросил он, – та самая? – Должно быть, да. – Подруга Гарри Поттера? – Да, это я. – Что ж, мисс Грейнджер, я дам Вам полчаса. Проходите, садитесь, пожалуйста. Гермиона изложила укороченную версию истории, уложившись в десять минут. Однако Стивенс задавал столько вопросов, что разговор длился более часа. – Суммируя все, что вы мне рассказали, мисс Грейнджер, значит, мистер Малфой в течение девяти месяцев работал вместе с Гарри Поттером над тем, чтобы уничтожить Волдеморта, а Вы им помогали? – Гермиона кивнула. – А также мистер Малфой абсолютно изменился, доказав это тем, что не раз спасал жизнь мистеру Поттеру, таким образом он не заслуживает столь тяжкого наказания, как Поцелуй? – она кивнула вновь. – Но, мисс Грейнджер, он по-прежнему виновен во множестве преступлений, коими заслужил пожизненное заключение. А если учесть их число, то наказанием может быть лишь Поцелуй. Он проявлял хоть какие-нибудь признаки раскаяния? – Он не раз просил прощения у меня за то, что убил моих родителей. Стивенс удивился, об этой немаловажной детали он не знал. Медленно кивнув, он произнес: – Вы действительно верите, что он изменился. – Я бы поставила на кон библиотеку. Чарли усмехнулся и пояснил: – Для нее это величайшая ценность. – И каким, по-вашему, должен быть итог? Что Ваш друг выйдет на волю? Вы должны понимать, этого не будет. Даже если Поцелуй я отменю, остаток жизни он, вероятнее всего, проведет в тюрьме. – Будем решать проблемы по мере поступления. В данный момент я должна убедить Вас, что лишать его души будет неправильно. Пожилой человек улыбнулся. – А мистер Малфой знает, какой рьяный защитник у него есть? – Знает, я говорила с ним, но он не верит, что у меня получится что-то изменить. – Вот как. И что конкретно Вы предлагаете мне сделать? – Поговорите с ним, мистер Стивенс, через Веритасерум. Я уверена, он согласится принять его. Вы узнаете правду. Он вздохнул. – Что ж, мисс Грейнджер, мне нужно время, чтобы обдумать все это, – мужчина встал. Гермиона по-прежнему сидела. – Но, сэр, времени нет. Осталось меньше десяти часов. Простите, но я не уйду, пока не услышу что-то более конкретное. Стивенс вновь улыбнулся, но его глаза сурово сверкнули. – Вам повезло, что я терпелив, мисс Грейнджер. Ладно, утром я первым делом встречусь с ним и предложу Сыворотку правды. – В котором часу? – Гермиона, – предостерег ее Чарли. – Все в порядке, мистер Уизли. Мисс Грейнджер напоминает мне мою жену, а я ее люблю. В семь утра. Достаточно рано, по-вашему? – Ох, огромное Вам спасибо! – просияла она. – Спасибо, сэр! Я так счастлива! Поверьте, Вы поступаете правильно! – Посмотрим. А теперь брысь! Мне нужно хоть немного поспать этой ночью. – Конечно, еще раз спасибо! – Гермиона и Чарли ушли, а затем вернулись в больницу. Все уже спали, только Джинни сидела под дверью палаты Гарри, дожидаясь Гермиону. Там Чарли оставил подруг, и отправился в Нору. Джинни встрепенулась, услышав шаги Гермионы. Та заглянула в палату: Гарри выглядел по-прежнему. – Эй! – сонно поздоровалась Джинни. – Ох, Джинни, ты не спишь. – Гермиона села рядом с ней. – Виделась с ним? Гермиона закивала, ощутив, как в одночасье на нее накатывают усталость, страх и волнение. Наконец, они ее настигли, как ни старалась она не поддаваться эмоциям. – Он… в порядке? Она потрясла головой, чувствуя, как горячие слезы текут из глаз. – Ох, Гермиона, что такое? – По… поцелуй, – выговорила она, прежде чем беззвучно зарыдала.

*** – Подъем, гнида! Острая боль в боку вырвала Драко из состояния дремоты. Ему опять повредили ребра. Он зарычал, открыв глаза, и сердито уставился в пол. Разумеется, он проспал не дольше нескольких минут. – Подъем, я сказал! – Тюремщик собрался снова его ударить, но Драко, уставший от того что его вновь и вновь бьют, остановил кулак мужчины на пол пути, схватив перед собой. Глаза того расширились от удивления, а Драко принял сидячее положение на плитах пола. – Ну, ты сейчас получишь, – протянул тот с издевкой. – Почему? Я ничего не сделал, – сказал Драко, выпуская кулак мужчины из захвата. Тот зловеще ухмыльнулся. – А ничего делать и нужно, чтоб ты знал. А теперь вставай, тебя ждет следователь. Драко включил мозги. Следователь? С чего бы ему приходить еще раз? Охранник грубо вытолкнул его из камеры и пихнул локтем в живот. Спросонья соображалось туго и, вопреки намерению не издавать ни звука при побоях, Драко тихо простонал, чем вызвал триумфальную улыбку у охранника. – Шевелись давай, – он снова повел Драко в комнату для допросов. Открыв дверь, тюремщик с силой швырнул узника внутрь. У Драко вертелось на языке немало ругательств, которые бы он высказал этому человеку. Если бы он не клялся никогда больше не убивать, этого он избил бы до смерти голыми руками. Повернувшись, Драко увидел за столом пожилого человека, в котором узнал следователя, днем ранее вынесшего ему приговор в виде Поцелуя дементора. Мужчина встал и протянул ему руку. – Джозеф Стивенс. Мы виделись вчера. Драко недоверчиво посмотрел на нее и опасливо пожал, ничего не сказав. – А Вы – Драко Малфой, – что ж, похоже, это не шутка. Мужчина оглядел его с ног до головы пытливым взглядом, отчего лицо Драко едва не посуровело сильнее. – У Вас, знаете ли, есть небольшой фан-клуб. И она устроила немало шума. Его осенило. Грейнджер. Драко простонал и осторожно сел напротив следователя. Что же она натворила? – Так что с ней? – спросил он. Мужчина хохотнул. – Она пришла ко мне домой в два часа ночи, – Драко вытаращил глаза, – и убедила меня встретиться с Вами. Драко потряс головой. – Прошу прощения. Она очень импульсивна и упряма. – О, да, это я понял. Что ж, я здесь. Мисс Грейнджер рассказала мне удивительную историю, о которой я и хотел с Вами поговорить. Полагаю, она ратует за Ваше полное освобождение, но мы-то с Вами оба понимаем, что это вряд ли возможно. Драко кивнул. – Хорошо. Ее первостепенной задачей было отменить приговор, вынесенный мною вчера, – он вытащил из папки для бумаг несколько листов пергамента. – Здесь список вопросов, которые я бы хотел задать. Я дам Вам Сыворотку правды. Просмотрите их, пожалуйста, и если найдете среди них такие, на которые не желаете отвечать, дайте мне знать, я оставлю Вас поразмыслить над Вашей судьбой, – мужчина подвинул пергаменты к Драко. Осужденный пристально смотрел в глаза человеку, в чьих руках была его судьба. Он не окинул листы даже беглым взглядом. – Я отвечу на них, – сказал он. Стивенс посмотрел на него скептически. – Даже не взглянете? – Я знаю, что сделал. Давайте покончим с этим. Следователь кивнул и забрал обратно списки, затем вытащил флакон с прозрачной жидкостью и накапал из него в стоящий на столе стакан с водой четыре капли. – Все, что будет сказано, останется между нами. Пейте.

*** Допрос длился больше двух часов. Сначала шли вопросы о детстве Драко, его родителях, Пожирателях смерти и их служении Темному Лорду, а также о событии, после которого Драко стал перебежчиком. Хоть он и не мог сопротивляться действию Веритасерума, Драко изо всех сил оттягивал признание в том, что случилось той ночью, когда он явился в дом Гермионы, однако оно было неизбежно. Таким образом, секреты, хранимые им от Гермионы, стали известны третьему по счету человеку. Затем его спросили о том, чем он занимался последние два года, что делали они вместе с Гарри, и как в этом участвовала Гермиона, а также о событиях вчерашнего дня, когда был уничтожен Волдеморт. Стивенс расспрашивал о его эмоциях, чувствах: обо всем. Спросил и о раскаянии. Наконец, когда действие Сыворотки правды закончилось, следователь тепло улыбнулся Драко. – Так Вы ее любите? Драко застыл. – Что? – Мисс Грейнджер? Драко заморгал, а его сердце подскочило. – Хм, ну, я… хм… не знаю, что Вам сказать. – Односложного ответа будет достаточно, мистер Малфой. Да или нет? Драко провел рукой по волосам. – Дело в том, сэр, что, не поговорив об этом… с ней, я не решаюсь ответить Вам сейчас. Мне кажется услышать об этом впервые… должна она, – он посмотрел на пожилого мужчину, тот, судя по всему, дожидался ответа. – Честно, я не могу сказать. Думаю… нет, я знаю… и в то же время, я не доверяю своим чувствам или… слову на «Л». Оно мне совершенно незнакомо. – Понятно. Вы собираетесь рассказать ей это? Включая и то, что Вы должны ей поведать? Драко болезненно сгорбился. – В зависимости от того, как она воспримет основную информацию. – Надеюсь, Вы не возражаете, что я задал Вам столь личный вопрос касательно мисс Грейнджер? Мне нужно было оценить, готовы ли Вы говорить правду, не находясь под действием Веритасерума. Драко опустил голову, кивнув. – Надеюсь… ответ Вас устроил. Мужчина улыбнулся и встал. – Вполне. Что ж, мистер Малфой, благодарю Вас. Я рад, что мисс Грейнджер пришла ко мне. Справедливость, гордость и любовь я ценю превыше всего, поэтому считаю, что приводить в исполнение приговор, который вынес Вам, будет неверно, так что он будет отложен. Все решится после беседы с мистером Поттером. Драко проморгался. – Прошу прощения? – Ваш приговор отложен… пока что. Если мистер Поттер подтвердит вашу историю и даст мне веские основания для отмены этого приговора, я его отменю. Но боюсь, единственным подходящим наказанием в таком случае станет пожизненное заключение. Драко кивнул, подумав, что жизнь покажется ему вечностью, учитывая отношение к нему охранников. – Что ж, спасибо, сэр. Стивенс всмотрелся в лицо заключенного. – Как с Вами обходятся тут? Вы выглядите ужасно: нос разбит, порез вдоль лица… Вы ничего не хотите мне рассказать? Драко не считал, что этот пожилой человек выслушает его или поможет, скорее все станет только хуже. – Нет, сэр, – сказал он. Стивенса это не убедило. – Поверьте, то, что со мной сделали, мой отец счел бы разминкой. Он понимающе кивнул. – Что ж, мистер Малфой, хотите увидеть Ваш фан-клуб? – Она здесь? – О, безусловно. Чтобы проверить, сдержал ли я слово, скорее всего, – ответил мужчина. – Сейчас нам всем мало не покажется. – Почему Вы так говорите? – Она говорила, что добьется своего, а я утверждал обратное. Мужчина усмехнулся. – В ней определенно что-то есть. Не стоит недооценивать женщину, поставившую перед собой цель. – Не то слово, сэр. Да, я хочу ее видеть. Стивенс уже открыл дверь и переступил порог, как вдруг остановился и обернулся. – О, кстати, мистер Малфой, я задавал Вам тот вопрос в период действия Сыворотки, – он выдержал паузу, глаза его лукаво блеснули, – и вы сказали «да», – затем он прикрыл за собой дверь. Драко усмехнулся. Спустя буквально две секунды дверь резко распахнулась вновь, и что-то коричневое вбежало и буквально вцепилось в него. Гермиона обвила его шею руками, прижавшись к нему изо всех сил, и Драко поморщился от боли. Схватившись за бок, он отстранил ее от себя. Гермиона возмущенно округлила глаза. – Что, опять ребра?! Он пожал плечами, а потом заметил, что она пришла не одна. – Привет, Рон. – Малфой. Гермиона тяжело вздохнула. – Дай, вылечу тебя снова. Когда это произошло? – Утром, это меня так будили. – Здесь и правда ужасно обходятся с заключенными. Должны же быть хоть какие-то правила, запрещающие подобное охране. – Даже если бы они были, думаю, для меня сделали бы исключение. Ауч. – Прости, – она поколдовала над ребрами Драко – в очередной раз – и отошла, – так лучше? – Гораздо, – Драко сделал глубокий вздох. – Спасибо. Гермиона расплылась в широкой улыбке. – Ну, я же говорила. Драко закатил глаза. – Да, поздравляю, – иронично ответил он, – твоя бесподобная приставучесть и умение выпрашивать в который раз помогли. Она насупилась. – Что, и никакого: «Спасибо, что спасла мою жизнь, Гермиона»? Он пристально посмотрел ей в глаза. – Спасибо, Гермиона, – сказал он так проникновенно, что ее сердце пропустило удар, а затем забилось изо всех сил. Драко взглянул на Рона. – Есть новости о Гарри? Тот отрицательно покачал головой. – Они думают, он скоро очнется. Он уже начинает приходить в себя, реагирует на всякие вещи. – На стимулы, Рон, – уточнила Гермиона. – Неважно. – Хорошо, – улыбнулся Драко. Затем дверь открылась, в комнату вошел охранник и окинул посетителей взглядом. Улыбка Драко мгновенно сменилась серьезностью. Охранник слишком долго разглядывал Гермиону, и Драко выступил вперед, лицом к нему, загородив ее собой. Тот ухмыльнулся Драко, а потом вытащил палочку. – Шевелись, гнида, – выплюнул он в лицо Малфою. Драко зыркнул в ответ, но промолчал. Затем он повернулся к Гермионе: – До скорого. Она кивнула, опасаясь, что этот человек навредит Драко. В коридоре, когда они остались одни, охранник ткнул Драко палочкой в область поясницы, где находились почки. Ощутив тупую боль, Драко стиснул зубы, но никак не отреагировал. – Это твоя подружка? Драко оцепенел, и охранник это заметил. – А она очень даже ничего. Может, устроить ей экскурсию по тюрьме, что думаешь? Драко не собирался вестись на это. Он отвлекся, придумывая, как мог бы причинить ему боль. А способов для этого он знал немало. Когда охранник его остановил, Драко обнаружил, что в этой части тюрьмы он еще не бывал. Должно быть, здесь пыточные. Охранник открыл дверь и втолкнул Драко внутрь, затем дверь затворилась. Драко огляделся. Это была еще одна камера, разве что она была немного лучше предыдущей. Самую малость. Драко вздохнул и сел на пол, проводя рукой по волосам. Ему нужно было поспать. Два часа подробного расспроса, о котором он ничего даже не помнил, вымотали его, плюс он почти не спал прошлой ночью: его то и дело будила острая боль. Внезапно раздался стук в дверь, а затем она открылась, впуская миниатюрную пожилую ведьму, пребывающую в ужасе от страха. Поколебавшись от нежелания оставаться с ним наедине, женщина все же закрыла за собой дверь. Она смотрела на Драко, чуть не дрожа, но не издавая ни звука. Драко вздохнул. – Что Вам нужно? – Я… я здесь, чтобы… – она указала на его лицо. – Что? – Э-м, Ваш нос. – О, чудно, – медсестра не шевелилась. – Я не причиню Вам вреда, если проблема в этом. Не смогу. Вы должны это знать, если работаете здесь. – Да. Но… вы… – Пожалуйста, просто вправьте мне нос и уходите, – она словно приросла к месту. Драко закатил глаза, встал и шагнул к ней. Женщина тут же вскинула палочку к его лицу. – Стоп! Ни шагу! – Вы займетесь моим носом или нет? – спросил он, начиная раздражаться. – Да. Просто… сядьте, ладно? – Хорошо. – Драко вернулся на пол, и медсестра подошла к нему. Он сел на свои ладони, чтобы сильнее уверить женщину в том, что ей ничего не грозит. Наконец, та подошла к нему для осмотра. Ему пришлось закусить губу от боли, поскольку, в отличие от Гермионы, она с ним не церемонилась. – Сломан, – констатировала она. – Да ну? – пробормотал он саркастично. Женщина зыркнула на него и наставила палочку на его нос. Она проговорила заклинание, и Драко ощутил, как кость и хрящ встали на место. – Готово, – она повернулась к выходу. – Постойте, а порез? – спросил он, показывая на свою щеку. – Только нос, – ответила она с насмешкой во взгляде. – Ясно. Идите, – прорычал он, и в глазах медсестры снова показался страх. Она выскочила за дверь. Драко ощупал свой нос, чтобы убедиться, что он вернулся к прежней форме. Правда, без зеркала он не был в этом уверен. Драко вздохнул. Он понимал, какая жизнь его ждет, если его освободят. Все люди будут относиться к нему так, как эта женщина: со страхом, ехидством и ненавистью, а он ничего не сможет сказать им в свою защиту. Драко заснул тревожным сном.