Мы познали море

Время любит играть. Иной раз оно позволяет добиться желаемого, соответствуя нашим ожиданиям, но чаще оно потешается над нами и втирает соль в открытые раны. Лишь в редких случаях бывает оно к нам благосклонно.

День первый

Гермиона проснулась поздно и, когда вспомнила, почему спала в своей комнате, а не на террасе, ее сердце болезненно сжалось, а глаза наполнились слезами. Прошло всего несколько часов, как они уехали, а она уже была близка к панике. Теперь они дальше от нее, чем когда-либо. В доме что-то звякнуло, и она вспомнила, что рядом Рон и Джинни. От этой мысли на ее хмуром и обеспокоенном лице расцвела улыбка. Они здесь, потому что Драко не хотел, чтобы она оставалась одна. Гермиона вспомнила, как он обещал вернуться. Она понимала, что в случае необходимости он пожертвует собой ради Гарри, но теперь он, по крайней мере, знает, что у него есть причина выжить. Кто-то деликатно постучался в дверь. Это был Рон. Его глупо улыбающееся лицо показалось из-за двери. – О, хорошо, что ты проснулась. Что вы тут обычно готовите на завтрак? Благодарная друзьям и Драко, Гермиона улыбнулась: – Сейчас спущусь, – отозвалась она. Рон кивнул и закрыл дверь. *** – Гермиона. – Да, Джинни? – Как вы тут обычно развлекались? – Джинни лежала на диване в пижаме, укрытая теплым одеялом до самого подбородка – никто из них не переоделся после сна. Гермиона сидела на полу рядом с ней. Она улыбнулась. – Развлекались? Нам здесь было не до развлечений. Джинни изогнула бровь. – А, ну да. И вы совсем не веселились? Даже немного? – Ну, разве что немного. Когда Драко не было рядом. Почему, думаешь, я так часто бывала в Норе? – Действительно. Не представляю, чтобы вы с Гарри нашли что-то общее с Малфоем, – сказала Джинни, после чего поспешно добавила: – во всяком случае, я уверена, что о веселье у вас разные представления. – Мы разные, но не настолько, Джинни. В детстве каждый из нас, конечно, имел свое представление о том, что значит веселиться, но мы оба любим читать и не раз с удовольствием дискутировали на разные темы. Затронутые в книгах, в основном. – Звучит увлекательно, – прокомментировала Джинни с очевидной насмешкой в голосе. Гермиона легонько толкнула ее в ответ, Джинни улыбнулась. Затем ее улыбка померкла, она выпрямилась и укуталась в одеяло. – А… что ты делала, чтобы не сойти с ума? – серьезным тоном спросила она. – Да, – присоединился Рон. Гермиона обернулась на его голос и увидела, как он входит, левитируя три кружки горячего шоколада. – Рон, ты просто чудо! – поблагодарила Гермиона, взяв кружку. Вручив шоколад сестре, Рон опустился в кресло. Сделав несколько глотков, он вздохнул. – Они уехали только сегодня утром, волноваться не о чем. – Пока, – вставила Джинни. – А как мы узнаем, что пора волноваться? – Они говорили, что на все потребуется примерно месяц. Во время прошлых миссий я начинала волноваться за три дня до их ожидаемого возвращения. – Только в эту миссию они пойдут против Волдеморта, – заметил Рон. – Но не сразу. Это будет в конце. Это и будет концом. Джинни сдвинула брови и вцепилась в одеяло. – Джинни, не волнуйся. Гарри не хотел бы, чтобы ты была на нервах целый месяц, побереги силы. – Так, чем мы займемся сегодня? – спросил Рон. – И завтра? И на следующей неделе? Мы застряли здесь? – Нам нельзя уходить, – подчеркнула Гермиона. – Если кого-нибудь из нас поймают, это перечеркнет все планы Драко. Рон скривился. – Планы Драко. А как на счет Гарри? Это и его планы. Гермиона закатила глаза. – Да, Рон, ты прав, их планы. – Когда ты стала называть его Драко? – вкрадчиво спросила Джинни. – Да, – поддакнул Рон, – я бы тоже хотел это знать. – Вообще-то, обычно я не обращаюсь к нему по имени. В разговоре с ним я обращаюсь к нему по фамилии. Когда мы с Гарри разговариваем, то называем его «Драко». Гарри, правда, делает это уже несколько месяцев, а я… начала только недавно. Это пришло со временем и с немалым усилием. – Ты, правда, простила его? – спросила Джинни. – Да, потому что он искренне раскаялся. – Как ты можешь верить ему, Гермиона? – нахмурившись, спросил Рон. – Извини, я понимаю, что он мог измениться, что люди меняются, но все же! Это же Малфой! – Я просто верю. Он говорил мне об этом, причем не один раз. Он доказал это… Он изменился, Рон. За те несколько месяцев, что я прожила здесь, я убедилась в этом. Мои родители – последние люди, которых он убил. Что-то переменилось в нем той ночью, не знаю что. Он должен был убить и меня тоже, но не стал. Не стал, ясно? – Она разволновалась до слез, но в данный момент это ничуть не смущало. Ей было нужно, чтобы они поверили ей и изменили свое мнение о Драко. Всем сердцем она нуждалась в том, чтобы друзья наравне с ней верили ему, ожидая конца операции. – Не плачь, Гермиона, – расчувствовалась Джинни, обняв Гермиону. – Дай нам время. Расскажи, как вы провели эти полгода, и мы сможем лучше тебя понять. Идет? Гермиона кивнула, смаргивая слезы. – Так… я слышал, у тебя есть фильмы? – перевел тему Рон. – Да, – ответила Гермиона. – Есть девчачья чепуха, как говорит Гарри, и мальчишеские фильмы, про героев с суперспособностями, которым достаются горячие девчонки. Рон потер ладонь о ладонь. – Тогда, включай. Сколько времени займет просмотр? – Около трех дней. Джинни одобрительно кивнула. – Три так три. Давайте начинать.

День третий

– Поттер. – Что? – Не суетись. – Прости. Драко кивнул и вернулся к созерцанию деревенских пейзажей, пролетающих за окном поезда. – Драко? – Что? – Как думаешь, с ними все будет в порядке? Драко вздохнул. – Да. – Я боюсь, Гермиона сделает что-нибудь… сгоряча. – Не сделает, – проговорил Драко. Он пытался не думать о том, как она выглядела в последний раз, когда он ее видел. Ее глаза были полны слез, а прекрасные, но неукротимые волосы разметались за головой, когда он целовал ее запястье. Усилием воли он выкинул из головы эту картину. – К тому же она, как правило, не совершает необдуманных поступков. – Да, я знаю. Больше никто не заговорил, и вскоре Драко вытянулся на своем сидении и закрыл глаза. – Поттер, – окликнул он через несколько минут, не размыкая глаз. – Да? – Как Джинни? – Она в порядке. Спасибо, что спросил. – Ты не боишься, что она может что-нибудь натворить? – Нет, совсем. Мы… мы говорили. Должно быть всю ночь. И, ну, знаешь… у нее есть, о чем подумать. – И правда. А что на счет Уизли? – Он не оставит Гермиону. – Драко не разомкнул глаз, не издал ни звука, но Гарри заметил, как сжались его челюсти и на мгновение расширились ноздри. – Помнишь, что я тебе говорил? – спросил Гарри. Драко усмехнулся. – Ты много чего говорил мне, Гарри. Выражайся конкретнее. – Мы ей как братья. Он, как и ты, не хочет, чтобы она пострадала. Драко стиснул зубы еще несколько раз, прежде чем открыл глаза, чтобы посмотреть на Гарри. – Что ж, ясно. Я помню этот разговор. – Хорошо, – с широкой улыбкой отозвался Гарри. – Мы говорили на эту тему несколько раз, помнишь? – Да, и каждый разговор заканчивался одинаково. Я собираюсь спать. – Когда же он закончится по-другому? Сразу Драко не ответил, но затем добавил: – Не сегодня.

День седьмой

– У меня идея! – воскликнула Джинни. – Какая? – уныло поинтересовался Рон, разламывая несколько ядер арахиса. – Пересмотреть фильмы в третий раз? – Нет, – игриво толкнула его сестра. – Что ты придумала, Джинни? – поинтересовалась Гермиона. Они снова сидели в гостиной в пижамах под одеялами, что выглядело так, словно за прошедшие семь дней они никуда не отлучались со своих мест. – Давайте обследуем комнату Малфоя! Рон моментально воспрянул духом. – Гениально! – он уже начал вставать, но тут в него вцепилась Гермиона и потянула вниз. – Эй! – Мы не станем обследовать его комнату! – воскликнула Гермиона. – Это… это непорядочно, это его личное пространство. – Брось, Гермиона, неужели тебе совсем не интересно, что у него там? – уговаривала Джинни. – Я не единожды могла пробраться к нему в комнату, но ни разу этого не сделала. Да и, зная его, там все сверху донизу должно быть защищено чарами. Брат и сестра уставились на нее с одинаковым выражением на лицах. Джинни озвучила их общую мысль: – Зная его. Я до сих пор не могу свыкнуться с тем, что ты его знаешь. – Понимаю, но я очень признательна тебе за старание, – ответила Гермиона, выразительно посмотрев на Рона. – Эй! – тот вскинул ладони в воздух, – я ни слова не сказал за последние… несколько часов! Гермиона закатила глаза. – Это мое личное достижение, между прочим! – обиделся Рон. – Ну, давай хотя бы разок посмотрим на его одежду! – заканючила Джинни. – Нет! – Ну, тогда на книги? – Нет! Так, вы, двое, я говорю серьезно. Обследуйте мою комнату, раз вам так приспичило. Джинни с Роном переглянулись, затем вскочили с дивана и понеслись к лестнице. Джинни обогнала брата и оттолкнула с дороги. – Эй! – возмутился он, прежде чем взбежать по ступенькам следом за ней. Гермиона покачала головой и вернулась к своей книге. Однако мгновение спустя она услышала визг. – Гермиона, быстро сюда! – раздался следом командный голос Джинни. В комнате Гермиона застала подругу у кровати, на которой было разложено несколько мантий, подаренных Драко. Рон перебирал ее книги и, что возмущало больше всего, ее письма. – Что, Джинни? – Откуда это у тебя? – спросила Джинни, не прекращая скрупулёзно рассматривать мантии. – В смысле, я знаю, где они продаются – у Велтона и Джеймса – как ты их достала? – Ты слышала об этом магазине? – удивилась Гермиона. – Хм… да. Это самый именитый поставщик одежды магического сообщества во всей Англии. – Я… ох, я и не подозревала. – Ты увиливаешь от ответа, – Джинни уперлась руками в бока и наклонила голову. – А что ты спрашивала? – робко улыбаясь, уточнила Гермиона. – Откуда у тебя эти мантии? Гермиона вздохнула. – Ну… вообще, от Драко. У Джинни отвалилась челюсть, Рон вскинул голову, оторвавшись от книги, которую листал. – Малфой… тебе их подарил? Задумываясь об этом сейчас при виде реакции Джинни, Гермиона признавала, что это и впрямь несколько странно, что Драко сделал ей такой подарок. Ранее подобные мысли ее не посещали, поскольку его действия казались обоснованными, но теперь… в этом было что-то непонятное. – Зачем? – Ну, в первый наш приезд сюда у меня с собой не было никакой одежды, кроме той, чтобы была на мне. Эти мантии уже висели здесь для меня. – О, – обронила Джинни. Они с Роном переглянулись, и он нахмурился. – С чего бы ему покупать тебе одежду? – не понял он. – С того, что… как он сказал, мне было не до сборов, ведь они фактически похитили меня и поставили перед выбором: работать с ними или нет. После того как я согласилась, я уже почти не возвращалась в свою квартиру. – И… по этой причине он купил тебе одежду, – улыбнулась Джинни. – Да, Джинни. – Ха, интересно. Что ж, поразмыслим над этим немного позже… – Что-то я не совсем улавливаю ход твоих мыслей, – настороженно произнесла Гермиона. – Я пока и не думала, но картина понемногу начинает складываться… – Джинни продолжала улыбаться, своим чересчур довольным видом внушая опасения подруге. Рон метал глаза от одной девушки к другой, непонимающе хмурясь. Гермиона же не была готова продолжать этот разговор. – Что ж, тогда вы, двое, веселитесь, а я спускаюсь вниз, на свое место на диване. ***

День одиннадцатый

– Поттер. – Малфой. – Дай мне… как ты ее назвал? Отвертку? Гарри выполнил просьбу. – Напомни, почему мы делаем это маггловским способом? – раздраженно пробормотал Драко. Он занимался раскручиванием шурупов ручки у входной двери в заброшенную хижину посреди лесной чащи. На самом деле эта хижина была часто используемым Пожирателями, включая, скорее всего, и Люциуса, убежищем. Гарри усмехнулся. – Чем реже мы будем пользоваться магией, тем меньше вероятность, что нас засекут. А отпирающие чары легко обнаружимы. Драко знал это, просто ему уж очень не нравилось прибегать к подобным методам. Почему Поттер не стал сам крутить эти шурупы, найдя себе применение в том, чтобы держать этот – как он зовётся? – электрофакел, осталось для Малфоя загадкой. – Как думаешь, как они там? – спросил Гарри. Драко был сосредоточен на треклятых шурупах. – Я уверен, что отлично, – отозвался он. – Ты продолжаешь слать им сов с пустым пергаментом каждые три дня? – Ага, – буркнул Драко, поглощенный своим делом. – Грейнджер умна, она догадается, что это значит. – Парень нахмурился: последний шуруп давался ему с большим трудом. Наконец: – Готово! – Ручка вывалилась, и дверь со скрипом отворилась. Внутри было всего одно тесное помещение, сплошь покрытое пылью. По центру стоял стол, вразнобой окруженный стульями, и больше ничего. – Поттер, откроешь окно? Гарри остановился. – Точно… – он подошел к стене, ближайшей к столу, и отворил полусгнившую раму. Драко протер стол, проследив за тем, чтобы не осталось ни частицы пыли, и вытащил из кармана мантии лист пергамента. Магией он увеличил его до размеров столешницы, а затем аккуратно опустил и расстелил по ее поверхности. После того, как он стукнул по нему палочкой и шепнул «Transcribo», на пергаменте постепенно стали проступать слова, словно кто-то водил по нему карандашом. Отображалось все, что когда-либо писалось за этим столом. Начертания записей, делавшихся недавно или с большим нажимом пера, выглядели отчетливее. – Готово, – оповестил Драко. Гарри склонился над столом, и они вместе принялись изучать вскрытые данные. Письма и инструкции были сконцентрированы в центре, но едва глаза Гарри зацепились за букву «Л», Драко вновь постучал по пергаменту, и большая часть слов исчезла, оставив несколько слогов, отличимых от пятен. – Похоже на пригород Ланкастера, – отметил Драко. – Да, похоже. Оба выпрямились, Драко вернул пергаменту его исходный размер и убрал обратно к себе в мантию. – Знаешь, мы каждый день всё ближе. Драко кивнул. – Да. – Ты в порядке? Драко пожал плечами. – Да, должно быть. Я уже давно сделал свой выбор, и намерен идти до конца. Ты беспокоишься за меня теперь, Поттер? – Нет! – тут же воскликнул Гарри. – Нет, просто… это будет нелегко. Если ты… захочешь поговорить… – Ты прямо как Грейнджер, – усмехнулся Драко. – Вы оба думаете, что я как… вы. Что я нуждаюсь в откровенных беседах. Так вот, это не так. Я не хочу разговаривать, я хочу покончить с этим и… двигаться дальше. – Значит ты – человек дела, а не слова. – Именно, – улыбнулся Драко. – А теперь идем, нам пора. ***

День четырнадцатый

*** – Гермиона! – Что, Рон? – девушка ринулась в гостиную. Рон, ссутулившись, сидел на диване с пультом в руке. – Закончилось. – И чего ты хочешь от меня в связи с этим? – Сходи за новым фильмом. – Я не могу отлучаться, – ответила она раздраженно, поскольку это был уже не первый такой разговор. И даже не второй. Она плюхнулась на диван рядом с ним. – Может, попробуем манящими чарами? – без особого энтузиазма предложил он. – Не получится, и ты это знаешь. – Гермиона, мне скучно. Она усмехнулась. – Ну, с этим я ничего поделать не могу. Разве что посоветовать: подбери себе новое хобби. – Какое же? Чтение? – саркастично поинтересовался он. – Ты хоть раз слышал, чтобы я жаловалась на скуку, а? – Ну ладно, – простонал Рон, – тогда пусти нас в комнату Малфоя! – Рон! Это уже обсуждалось, и было признано недопустимым. – Тобой единолично. – Ему я бы не позволила рыться в твоей комнате. – Ну вот, ты такая скучная. – Я сказала, нет, Рон. Он только невнятно пробурчал что-то и продолжил переключать каналы телевизора. *** Вечером того же дня после ужина, когда Рон был вне зоны слышимости, Джинни завела разговор: – Гермиона, я хочу знать, что происходит между тобой и Малфоем. – Что ты имеешь в виду? – протянула Гермиона. – Я думаю, ты прекрасно поняла, что, – ухмыльнулась Джинни. Гермиона надеялась избегать этого назревающего разговора как можно дольше, но, пожалуй, чем раньше он состоится, тем лучше. А еще… по правде говоря, желание обсудить понравившегося мужчину совершенно естественно для женщин. Гермиона застенчиво улыбнулась. – Ну… – Он тебе нравится? – спросила Джинни серьезно и в то же время возбужденно. – Я… Да. Ох, я это сказала! Не могу поверить. Я еще ни разу не признавалась в этом вслух! Джинни тепло улыбнулась. – Я подозревала это с первого дня здесь. В тот день, когда вы с Гарри объясняли нам все… ты так яростно его защищала, и он буквально обжигал тебя взглядом. Гермиона покраснела. – Ну, теперь, когда я не знаю… – Да и тот факт, что ради тебя он пригласил нас с Роном сюда, еще те мантии, а как блестят твои глаза каждый раз, как ты говоришь о нем. Догадаться было не трудно, знаешь ли. Гермиона встрепенулась. – Как думаешь, Рон тоже подозревает? – спросила она Джинни. Джинни начала качать головой, и тут раздался голос: – Подозреваю что? Девушки переглянулись, Рон тем временем вошел в кухню и занял место за столом рядом с ними. – Что же я должен подозревать? – Так, Рон, – начала Джинни, – я говорю с Гермионой. – Ага, но я-то не глухой, знаешь ли. Из соседней комнаты мне тоже было кое-что слышно. Что там с Малфоем? – Ничего, – поспешила с ответом Гермиона. – Так я тебе и поверил, – усмехнулся Рон. – Ладно, – он вздохнул, – это как-то касается тебя и Малфоя? Гермиона встретилась с ним глазами и, поразмыслив мгновение, решила, что готова и ему рассказать. Ей было нужно, чтобы друзья смогли взглянуть на Драко ее глазами. – Он… мне нравится, Рон. У парня глаза полезли из орбит, и приоткрылся рот. – Что?! – вскричал он с явным неодобрением, – Но… как? Это… что? Гермиона окинула взглядом друзей, прикидывая, как они отнесутся к тому, что она собирается сказать. Джинни, возможно, сможет это принять, а вот Рон – совсем другое дело. После неудачного свидания они с Роном поняли, что между ними может быть только дружба, и с тех пор он по-отечески строго оценивал парней, с которыми она встречалась. – Ох, Рон, ну что за ребячество? – рассердилась Джинни. – Оставь ее в покое. Как друзья мы должны поддержать Гермиону и принять ее выбор. Рон поморщился. – Этот мерзавец всегда будет недостоин тебя, Гермиона. Она ничего не ответила, только опустила глаза на колени. Чуть погодя Рон проговорил: – Он… тебе… нравится. Гермиона сделала глубокий вдох: – Да. – Но как так? – недоумевал он, – как он может тебе нравится? Как ты вообще можешь находиться с ним в одной комнате? Он же убил твоих родителей! – Я знаю, Рон, но… как бы объяснить, все изменилось. Он изменился. Я не могу передать, как мне жилось здесь. – А когда у тебя появились чувства к нему? – поинтересовалась Джинни. – После Рождества. Помните, мы с Гарри рассказывали, что Люциус на меня нападал? – Да, – настороженно ответил Рон. – Так вот, Люциус не навредил мне… сильно, ему помешали подоспевшие на помощь Драко и Гарри, и все кончилось благополучно. Тем не менее, могу сказать, Драко был возмущен поступком отца, как если бы искренне переживал за меня. И, ну, он помог мне оправиться после этого, он проявлял ко мне заботу и доброту, оставаясь притом по-своему невыносимым. Ох, это так трудно описать. – Гораздо важнее, – задумался Рон, – есть ли у него к тебе чувства? Гермиона могла более не сдерживать широкую улыбку, зреющую с самого момента ее признания в симпатии к Драко. – Думаю, да. – Думаешь? Ты должна быть уверена, – заявил Рон. – Мы никогда не говорили об этом прямо, Рон. Но мы… целовались. – Что?! – вскричала Джинни, подпрыгнув на стуле, – ты поцеловала его? А он тебя? Как это было? О, Мерлин, Гермиона! Рон выглядел так, словно съел что-то плохое на ужин. – Да, он меня поцеловал. Это было… – как описать нечто столь идеальное и значимое, бурное, всеобъемлющее и… печальное? Джинни сжала ее ладонь. – Все нормально. Оставь это при себе. Гермиона улыбнулась подруге и положила свою руку на ее ладонь. – А когда он стал относиться к тебе по-особенному? – Думаю, это проявлялось в какой-то степени с самого начала. Оглядываясь назад, я начинаю подмечать это в мелочах. Например, он всегда проверял, чтобы я была укрыта, оставаясь на ночь на террасе, постоянно хлопотал о моей безопасности. Не думаю, что ему это нравилось, просто ему было не все равно. Я не знаю наверняка, что он чувствует ко мне, он очень закрытый и вмиг может воздвигнуть десятифутовые оборонительные стены вокруг себя, через которые невозможно прорваться. – Это… звучит удивительно, – улыбаясь, восхитилась Джинни. – Я не знаю, что между нами, но одно могу сказать точно: он не должен погибнуть, это сильно меня расстроит. – А он может погибнуть? – удивился Рон. – Здрасьте! Они должны уничтожить Волдеморта! Конечно, это смертельно опасная миссия. – Давайте не будем об этом, – слабо произнесла Джинни. – Давайте поиграем во взрыв-карты! – предложил Рон. Его сестра с энтузиазмом закивала, и Гермиона улыбнулась. Дурные мысли были отброшены прочь, и она отправилась следом за рыжеволосыми в гостиную, чтобы присоединиться к игре. ***

День двадцать четвертый

*** Бум! Драко захлопнул за собой дверь, яростно ворвавшись в комнату. Гарри зашел следом: – Малфой, ты можешь подождать хоть секунду? Тот полоснул его взглядом, но промолчал. – Драко… – Что? Что тебе надо? – Я… ну, если ты хочешь поговорить об этом… – Гарри осекся, заметив, как ожесточилось лицо друга. – У меня на лбу выбита эмблема львиного факультета или что-то вроде? С чего ты решил, что я – один из вас? Мне чужды беседы о том, что у меня на душе, и что я чувствую, – он вздохнул и провел рукой по волосам, зарываясь в них пальцами. – Забудь об этой ерунде. Я… я хочу, чтобы меня оставили в покое. – Ладно, хорошо. Я тебя понял. Ты не хочешь говорить со мной. Драко сел на край кровати и обхватил голову руками. Гарри неловко стоял в дверях, глядя ему в спину. – А с Гермионой ты бы поговорил, будь она здесь? Драко обернулся, окинув его убийственным взглядом. – Она… не приплетай ее сюда, ее… здесь нет, ей… нет, я бы не стал ей ничего говорить, – он помедлил. – Я… я мог бы… нет. Не стал бы. Что тут скажешь? – Он – твой отец. – Да, знаю. Именно поэтому ты и допытываешься у меня, не хочу ли я об этом поговорить. – Просто это не то же самое, что со случайным человеком. – Я знаю, что ждет нас завтра, Гарри. Я готов. Но я не хочу об этом разговаривать, ясно? – крайне раздраженно проговорил Драко и снова сел спиной к Гарри. – С ней ты бы поговорил, – произнес Гарри. – Не знаю, – ответил Драко. – Вряд ли. Она в другом мире, здесь ее не существует. Я должен завершить дело, не время задумываться о ней… сейчас не до нее. – Я понимаю. – Так что это бессмысленно: спрашивать, поговорил бы я с ней. Мы с ней ни разу так не разговаривали, хотя она предлагала. Можно было, я понимаю… Не знаю, я мог бы. Ясно? Я… – Ты любишь ее? На этот раз Драко медлил с ответом еще дольше. – Спроси меня завтра. *** – Гермиона? – Что, Джинни? – Знаешь, уже прошло три недели. – Да, знаю. – Они снова сидели на диване. Гермиона подозревала, что его подушки в итоге деформируются окончательно, если учесть, сколько времени они втроем на нем проводят. – Ты говорила, их не будет около четырех? Гермиона кивнула. – Значит… теперь уже пора начинать нервничать? – Как будто ты все это время не нервничала. – В смысле, нервничать в полную силу, не сдерживаясь, так сказать. Гермиона кратко посмеялась. – Ах, вот как. – Так, что ты делаешь, когда нервничаешь? – Джинни, ты спрашиваешь меня, как надо нервничать? – Просто интересуюсь, как это бывает с тобой... – Обычно, мне кусок в горло не лезет, и не спится, и по большому счету, я в раздрае. – Ты прямо как про меня рассказала. – Слушай, давай поможем друг другу и Рону сохранить трезвость ума. Кто знает, что будет, когда они вернутся. – Гермиона постаралась внушить подруге оптимизм и веру выражением своего лица. – Я имею в виду, кто знает, чем мы должны будем помочь им, когда они вернутся. Мы должны быть готовы действовать. – Верно, ты права. Значит, никакой голодовки. – Да. И высыпаемся. – Ладно. – Хорошо. – Гермиона? – А? – Ляжешь сегодня со мной? – Конечно. Как ты справляешься? – Мне трудно поверить, что… близится тот самый момент. – Понимаю, – отозвалась Гермиона. – Эй, Гермиона! – послышался голос Рона, а погодя и он сам появился в дверном проеме. – Да, Рон? – Где лежат… ох. Извините. – Ничего. Мы говорим о Гарри. – О, – отозвался он, опустив взгляд. – Так, где лежат мюсли? – Мы доели их сегодня утром. – Что же мне тогда поесть? – В любом случае, уже не завтрак. – Знаю, но я проголодался. – Давай, я поджарю яйца. – Я не хочу яйца. – Они, во всяком случае, у нас есть. – А ты не можешь заказать доставку совиной почтой? – Рон! – возмутилась Джинни, – прекращай, давай. – Простите, я просто… не могу говорить о Гарри, и все. – Я знаю, – улыбнулась ему Гермиона. – Я поджарю яйца. – И все? – Все, Рон. Он кивнул и скрылся из виду, однако мгновение спустя вернулся и, стремительно опустившись на диван рядом с Гермионой, обнял девушку за плечи. – Не представляю, как ты можешь быть такой сильной сейчас. Вот я… не могу. Совершенно. Едва держусь. В голове крутятся эти мюсли, наверно, чтобы я не свихнулся. – Не думай, что я переношу это ожидание более стойко, чем ты. Просто моя нервозность выражается по-другому. – Ты же еще переживаешь за Малфоя, – заметила Джинни. Гермиона слабо улыбнулась и опустила глаза. – Да. Переживаю. Несмотря на его обещание вернуться. – А он обещал? – Да. Конечно, я понимаю, что это обещание из категории тех, которые дают, рискуя не сдержать. Я переживаю за них обоих, но для меня это не ново, так что я просто представляю, что эта миссия не опаснее предыдущих. Они обязательно вернутся. Может у Драко будет сломано ребро, или Гарри, наконец, вернется не без царапины, но все обойдется. Это – все, что я могу. Вот, как я справляюсь. – Значит, очередная миссия. – Прошло уже двадцать четыре дня. Это порядочный срок, и я… Я правда верю, что Гарри справится. Он сможет. Гарри положит конец этой войне. – А что, если с Малфоем что-нибудь случится? – спросила Джинни. Гермиона приглушенно хмыкнула. – Ну, я, скорее всего… – и растерялась. – Не знаю, даже представить не могу. Во мне столько всего переменилось с тех пор, как я его узнала, и, наконец, отпустила своих родителей. Я должна была сказать ему об этом. Он… – ее голос надломился, а глаза наполнились слезами. Джинни обняла подругу и стала гладить по голове. – Ты влюбилась в него, да? Гермиона по-прежнему не могла совладать со своим голосом, так что она лишь кивнула, и слезы хлынули с новой силой, после чего Джинни обняла ее сильнее. ***

День двадцать пятый

*** – Драко? С тяжелым сердцем: – Да? – Ты в норме. После продолжительного молчания: – Да. – Мне… мне жаль. – Ага, – опустошенный вздох. – Так… может… поговорим… Враждебный взгляд. – Значит, нет. А насчет вчерашнего? – Что? – Ты… ты любишь ее? – Да. – Драко было тяжело дышать. И ему тяжело было думать. Старая рана на сердце, вновь вскрытая вопреки его желаниям и воли, гноилась и ныла. – Я сказал ему об этом. – О, – Гарри удивился. – Пока я ждал тебя, мы с ним… мило… поболтали. – Думаю, об этом ты тоже не захочешь говорить. – Не захочу, – Драко усмехнулся. – Но с Гермионой ты поговоришь? – Возможно. Если она спросит. – А она спросит. – Ага. – Ты будешь в порядке? Еще одна длинная пауза. – Да. ***

День двадцать девятый

*** – Гарри. – А? – Вот и настал тот час. – Точно. Они обменялись взглядами, полными осознания, готовности и уверенности в том, что предстояло сделать. Гарри посмотрел на дверь, перед которой они стояли. – Гарри. – А? – Мне столько хотелось бы сказать, – с легким отчаянием в голосе выговорил Драко. – Почему я молчал? – Драко, стоп. У тебя были на то свои причины. – Да, я знаю, но теперь они не кажутся мне весомыми. Я должен был рассказать ей все. – Не забывай, чем это грозило тебе самому. – И все же. Те угрозы по сравнению с этой – ничто. Я должен был ей рассказать. – Прекрати. Не думай об этом. – Я столько всего не успел сказать. – У тебя еще будет возможность, надо только… выжить, ясно? – Хорошо. Я поработаю над этим. – Гарри? – Да? – Если у меня не получится… извинись перед ней за меня. – Извиниться? – Я… я пообещал ей, что вернусь. – Что? – Только так я смог убедить ее не ходить с нами. – И ты не собираешься выполнить свое обещание? – Ох, не сомневайся, я бы и правда предпочел пережить эту… авантюру, но кто знает. Всякое может случиться. – Что ж, похоже, ты должен сдержать это обещание. Я не позволю тебе разочаровать Гермиону. – Повторюсь, я твердо намерен вернуться живым. Я… правда хочу рассказать ей все сам. Я… – он улыбнулся, – я бы хотел, чтобы она поцеловала меня еще раз. Гарри обалдел. – Что ж, тогда мы должны хорошенько постараться, чтобы это осуществилось. *** – Гарри, ты готов? – Готов, Драко. *** – Гермиона. Она встретила его теплым взглядом. – Привет, Рон. – Я чувствую, что-то произошло. По спине Гермионы пробежали мурашки, ее улыбка померкла. Девушка тут же нащупала в кармане толстый конверт Драко: никаких изменений не было. – Что ты имеешь в виду, Рон? – Когда я сегодня сидел на метле Гарри и болтал ногами в воде, меня чуть не снесло порывом холодного ветра. А затем подул теплый ветерок, и мне стало так радостно! В нем было что-то удивительное. Я посмотрел на воду – она заблестела ярче, и цвет ее стал насыщеннее. А прямо на поверхности плавали рыбки, их было столько, сколько я в жизни не видел! Мне показалось, что они танцуют. Гермиона нахмурилась. – И что бы это могло значить? – Не осмелюсь сказать, но буду надеяться. – Спасибо, Рон, что рассказал. Надеюсь, ты прав. Он кивнул и пошел наверх. После ужина Гермиона навела порядок и отправилась на террасу, прихватив мантию Драко и книгу, но та не вызвала у девушки ни малейшего интереса. Рассеянный взгляд ее блуждал по темной глади вод, рокот которых она едва замечала. Нет, она ничего не ждала, просто наблюдала. Мысли ее были заняты тем знамением, что описал Рон, и его расшифровкой. Рыбий танец – это звучало почти поэтично. Внезапно ее глаза, устремленные в глубины ночного неба, уловили движение. Ее разум включился: это что-то росло. Затем она увидела крылья – это была птица, сова. Гермиона выдохнула ранее неосознанно задержанное дыхание. Просто сова. Птица приземлилась возле девушки и протянула лапу. Гермиона отвязала пергамент и вздохнула. Это было очередное пустое послание от Гарри и Драко. Во всяком случае, можно не сомневаться, что они живы. Она отбросила кусок пергамента на соседнее сидение и собралась, было, открыть книгу, как вдруг заметила кое-что: пергамент не был пустым. Немедля она подхватила его и развернула. В самом центре на небольшом квадратном кусочке стоял штамп «Больница им. Св. Мунго…». Она моргнула, и шестеренки стали крутиться все быстрее и быстрее. Гермиона выскочила из кресла и помчалась в дом. Взбегая по ступенькам, она кричала: – Рон! Джинни! Проснитесь! Вставайте! Нам нужно идти! Давайте! Она распахнула двери в комнаты, где спали ребята, не переставая кричать. Встревоженные Рон и Джинни выскочили в коридор. – Что, Гермиона? – выпучив глаза, спросил Рон. Девушка потрясла пергаментом у его лица. – Св. Мунго. Пойдемте уже! – Рон и Джинни похватали свои мантии и, спустившись за Гермионой по лестнице, дисаппарировали. Оказавшись в больнице, Гермиона сразу же направилась к ведьме-регистратору: – Гарри Поттер, – выпалила она. Ведьма сдвинула брови: – Гарри Поттер? Сейчас посмотрим… хм-м… только члены семьи. Седьмой этаж, сектор ограниченного доступа. – Она подняла взгляд, – здесь присутствуют члены семьи? – Джинни. Его жена. – Тогда идите. За Джинни они направились к лифту, который доставил их на нужный этаж. Едва его двери разъехались, взгляду предстал коридор, заполненный людьми – судя по всему, это был Орден Феникса в полном составе. Друзья поспешили к палате, где кроме мед. персонала находились лишь мистер и миссис Уизли. Гермиона огляделась в поисках Драко, без особой надежды его увидеть, и все равно огорчилась, когда поняла, что его здесь нет. Если вспомнить, чем кончались для него предыдущие вылазки, он должен лежать где-то в соседней палате, избитый до смерти, но живой. Она знала наверняка, что он жив. Джинни постучалась в приоткрытую дверь. Молли подняла глаза и, увидев их, впустила в помещение. – Что случилось? – спросила Гермиона. На постели лежал Гарри, он спал. Артур заговорил: – Мы получили сову со срочным вызовом сюда два часа назад. Гарри назвал нас ближайшими родственниками. – Молли шмыгнула носом. – Мы приехали и узнали, что Гарри был ранен и доставлен сюда. Затем мы послали за несколькими членами Ордена, но, похоже, прибыли все. – Он в порядке? – дрожащим голосом спросила Джинни, с трудом удерживая себя от истерики. – Колдомедики думают, что да, милая. Он… он победил В… Волдеморта, и в него попало какое-то проклятие сразу же после. Целители до сих пор выясняют, что это было. – Волдеморт мертв? – переспросил Рон. У Гермионы голова пошла кругом. Волдеморт мертв, с ним покончено. Все кончено! Никакой больше войны, злодей повержен. Малфой. – Так как Гарри оказался здесь? – спросила Гермиона. Рон и Джинни дружно посмотрели на нее, лица их были серьезны, глаза широко раскрыты. Артур нахмурился. – А вот это самое странное. Нам сказали, что его доставил – в голове не укладывается – Драко Малфой. Зашел прямо в вестибюль, поддерживая Гарри. Сам изможденный, в изорванной одежде, со следами крови. Все так и застыли, когда он явился. Хотел бы я это видеть. Их обоих никто не видел вот уже несколько месяцев, и тут они появляются в больнице вместе! Целители поспешили забрать у него Гарри, но Малфой не отходил от него, заявив, что должен убедиться, что с ним все будет в порядке. Только после того, как колдомедики заверили его, что Гарри поправится, он позволил себя арестовать и увести. У Гермионы перехватило дыхание, из головы выветрились и мысли, и слова. Азкабан. И преступник номер… один теперь, когда Волдеморт мертв. – Ох, Гермиона! – воскликнула Джинни. – Все нормально, – сказал она себе, – я ему помогу. Молли явно ничего не поняла. – Поможешь кому? – Я должна помочь Драко. Иначе его ждет Поцелуй. – Мам, пожалуйста, не волнуйся, – сказал Рон. – Он… хороший. Он помогал Гарри, я ручаюсь. – Но… Драко Малфой? – выговорила Молли взволнованно и недоверчиво. Артур сдвинул брови. – Мама, – решила высказаться Джинни, – тем, что он привел Гарри сюда, Малфой доказал, что ему можно верить. При желании он мог убить Гарри, но не сделал этого. – Я не уверен, ребята, – отозвался Артур, – Это все странно и правда… – Мне нужно идти, – сказала Гермиона Джинни и Рону и пошла на выход. – Возьми Чарли с собой! – прокричала вдогонку Молли, когда дверь за девушкой закрылась.