Марцесценция

***

      – Я действительно плохая дочь, – сказала двадцатидвухлетнему Наре Шикамару его подруга детства, вешая табличку «Закрыто» на дверь цветочного магазина «Яманака», когда они встретились впервые за полгода.       – Ты правда так думаешь? Глупый вопрос. Ино всегда говорила то, что думала. Девушка отошла на пару метров назад и придирчиво взглянула на дверь.       – Висит не криво?       – Не криво, – ответил он, даже не приглядываясь. Кого вообще может волновать, как висит на двери табличка с подобным содержанием? Ино вот волновало.       – Этот магазин — такое же его детище, как и я, – наконец ответила она высоким, слегка сердитым голосом. Шикамару внимательно глядел в её лицо и не понимал, почему она так упорно пытается вести себя с ним как обычно.       – Хватит, ты же не навсегда его закрываешь. Вернешься, когда дела станут налаживаться. Она согласно кивнула, хотя им обоим было хорошо известно: ничего пока и не думало налаживаться. Ино запаковала инструменты в дорожную сумку, кинула её за прилавок, а после вышла на улицу и заперла входную дверь на замок.       – Что собираешься делать потом? – спросил Шикамару. По лицу подруги скользнула странная тень удивления и страха, как у человека, качнувшегося над краем пропасти, но все-таки удержавшего равновесие. К таким сложным вопросам Ино была еще не готова.       – Пора вылезать из скорлупы, – ответила она и как ни в чем не бывало потерла руки. – Думаю, для начала поужинаю с Чоджи. Тебя ведь он тоже звал? Обещал, что все будет прилично — нормальная человеческая еда, скатерть, саке.       – Звучит заманчиво. Тысячу лет мы все вместе не собирались.       – Послезавтра в восемь. И попробуй только проспать! Придя домой, Шикамару прошел к холодильнику, вытащил банку пива и с чувством сделал пару глотков. Это был очень длинный день, подумал он, чертовски длинный. Всё началось с того, что сегодня утром в продуктовом у дома он наткнулся на Акимичи. Чоджи загорел, немного схуднул и, кажется, стал еще выше ростом.       – И где только тебя носило столько времени? – усмехнулся Шикамару, глядя на возмужавшее лицо друга. Разумеется, он прекрасно знал. О предстоящей командировке в Страну Рек Чоджи рассказывал не меньше сотни раз.       – А тебя? Я уже неделю в Конохе, а о тебе ни сном ни духом. Я даже уже беспокоился, не лежишь ли ты где зарытым в песок, не вынесший всех тягот семейной жизни?       – Это вряд ли, – сказал Шикамару. – Мы расстались. Чоджи, смутившись, слегка понизил голос:       – В связи с чем это?       – По личным причинам, – только и нашелся ответить он.       – Разве по другим причинам люди расходятся? – широко улыбнулся Чоджи и тут же замолк. Наверное, расходятся, но об этом к своим двадцати двум годам он знал не так много. Больше Акимичи вопросов задавать не стал. Из супермаркета они перебрались в небольшой кафетерий за углом, где оба взяли по чашке кофе и сэндвичу.       – Что вообще происходило, пока меня не было? Шикамару откинулся на спинку кресла, по старой привычке закинув руки за голову. Что происходило? Кто бы ему самому это рассказал.       – Вроде ничего особенного. Если честно, последние месяцы я вообще почти не вылезал из дома.       – А с работой как?       – Ночами копаюсь в бумажках всех возможных сортов, а утром курьер забирает весь этот хлам из моего почтового ящика, к вечеру приносит новый.       – Хорошо устроился, – усмехнулся Чоджи. – Не надо ползать в грязи в какой-нибудь дыре вроде Страны Рек.       – Неплохо, – согласился Шикамару. – Только счета за электричество приходят теперь будь здоров. Некоторое время они молча поглощали пищу. Включили радио, из динамиков полилась незамысловатая песенка о печальной любви. Её сменила почти такая же, затем еще одна.       – С Ино когда в последний раз виделся? – внезапно спросил Чоджи изменившимся голосом. Шикамару извлек из кармана куртки пачку сигарет, прикурил от зажигалки сенсея. Подошла официантка и вежливо попросила убрать сигарету. Шиноби тяжело вздохнул и повиновался. Все это время Чоджи с непривычной серьезностью глядел на него, ожидая ответа.       – Когда... – вслух проговорил Нара, пытаясь примерно отследить этот момент. По ощущениям — не больше двух месяцев назад. Подумал чуть подольше (голова после бессонной ночи едва соображала) и понял, что в последний раз они с Ино встречались как раз на проводах Чоджи. – Тогда же, когда и с тобой. Акимичи покачал головой: – Ну ты даешь.       – Что случилось-то? Чоджи жадно откусил половину сэндвича, какое-то время сосредоточенно жевал, а после в два глотка допил остывший кофе. По радио начался прогноз погоды, и кто-то переключил на другую волну.       – Будет время, загляни к ней, – наконец сказал Акимичи. – Она обрадуется. О чем говорили дальше — хоть убей, Шикамару не помнил. «Наверное, стоит уже начинать возвращаться к нормальной жизни — спать ночами и бодрствовать при свете дня», — рассудил он, щурясь от раздирающе яркого солнечного света, когда они вновь вышли на улицу. Шли вторые сутки без сна, и мысли беспорядочно сновали в его голове туда-сюда, словно крысы по трюму грузового корабля. Акимичи раскланялся и побежал на службу. – Ты уж извини, муштра зовет, – и исчез так же внезапно, как и появился. Вернувшись к себе, Шикамару сразу же прошел к телефону и набрал её номер. Ни Ино, ни её родители трубку не брали. Тяжело вздохнув, шиноби выудил из ящика стола телефонный справочник и отыскал в нем номер магазина Яманака. И снова, сколько бы он ни ждал, из трубки доносился лишь издевательски тягучий звук гудков. Тут Шикамару уже забеспокоился ни на шутку. Магазин. В самый разгар дня, посреди рабочей недели он вдруг с чего-то пустовал. Почему — вопрос серьезный. Даже если вдруг Ино и вздумала бы где-то прохлаждаться, кто-то из родителей всегда должен был стоять за прилавком. Шикамару выждал минут пятнадцать и набрал номер цветочного заново. Результат тот же. Он вытащил из кармана зажигалку Асумы-сенсея, закурил. Конечно, можно было бы заявиться к ней домой, но что-то подсказывало, что всех троих следует искать где-нибудь в другом месте. «Ну и жук этот Акимичи», подумалось в сердцах. Ему явно было что рассказать о Яманаке, но он почему-то молчал. Скрывать что-то? Простому, прямодушному Чоджи? Это с трудом укладывалось в голове, и оттого становилось еще больше не по себе. «Ну и черт с ним», — вдруг решил Шикамару. Если Чоджи решил о чем-то помалкивать, значит, на то были свои причины, и однажды он о них расскажет, в том не было никаких сомнений. Тем более пока у него был еще один вариант. Чуть поколебавшись, он выудил из телефонной книги новый номер и в который раз застыл в ожидании, прислушиваясь к гудкам. Ответили почти сразу.       – Да?       – Сакура, это я, Шикамару.       – Шикамару, – повторила девушка слегка похолодевшим голосом. – Здравствуй.       – Как с работой?       – Хватает, – только и ответила она.       – Нервная?       – Еще бы.       – Ты под руководством Пятой, да?       – Как и всегда. Интересно, — думал Шикамару, — она вообще не пытается скрывать свое пренебрежение, или это у неё выходит так паршиво?       – Хочу кое о чем тебя спросить, – наконец рубанул он.       – Да?       – Вы часто, – он прокашлялся, – видитесь с Ино? Харуно выдержала небольшую паузу.        – Приходится, – с долей явного неудовольствия отозвалась она.       – Я не смог дозвониться ни до нее, ни до родителей. Может, ты знаешь, в чем дело?       – Слушай, Шикамару, – в её голосе звякнули жесткие нотки. – Ты извини, но у меня еще дел по горло. Да и рабочий телефон совсем для другого предназначен...       – Сакура, стой. Просто скажи, где я могу её найти? Я за нее беспокоюсь. Какое-то время на другом конце провода красноречиво молчали. Сквозь это молчание он слышал, как совсем рядом кого-то отчитывала Цунадэ.       – Ладно, – наконец сказала Сакура. Шиноби показалось, что голос её слегка оттаял. – Я расскажу тебе все, что тебе следовало бы самому знать. Но это совсем не телефонный разговор, – твердо закончила она. – Я могу зайти к тебе во время обеда.       – Не годится, – отрезала девушка.       – Тогда встретимся где-нибудь после работы?       – На это тоже времени нет. Шикамару замолк, прикидывая, что можно было бы предложить ей ещё.       – Ты, как я вижу, вообще ничем не занят? Лукавить было бессмысленно: – Ничем.       – Ладно, – вздохнула она. – Тогда оставайся дома, я загляну к тебе часам к восьми. Может быть, смогу вырваться раньше, так что все это время жди меня и никуда не уходи, понял?       – Договорилисб, – согласился Шикамару. – И, Сакура...       – Что?       – Спасибо. Ничего не ответив, Харуно ушла с линии. Некоторое время он смотрел на телефонную трубку в своей руке. Потом, тяжело вздохнув, на всякий случай еще раз позвонил Яманакам и, не дождавшись ответа, нажал кнопку сброса. Припав к стене, он попытался уложить в голове события последних нескольких часов. Было трудно — сказывались вторые сутки без сна, и ему приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не потерять ход мысли. Первое, про себя резюмировал Шикамару: пока он искал уединения после ухода Темари, произошло что-то безусловно значимое. Второе: без видимой на то причины Сакура решила наточить на него зуб. Третье: Чоджи впервые за всю свою жизнь стал от него что-то скрывать. И всё это петлей замыкается на Яманаке, которая совершенно точно где-то есть, но упорно не берет трубки.       – Странно, – зачем-то вслух заключил он. «Странно», – ответило эхо в его голове. Он начинал догадываться, что происходит, но не хотел в верить в свои догадки. Стрелки на кухонном циферблате показывали без десяти двенадцать. Чтобы хоть как-то убить время до восьми, Шикамару побрился, полсотни раз отжался от пола и принялся за уборку. Вытер пыль во всем доме, хорошенько вымыл лежащую на кухонном столе пепельницу, несколько раз прошелся влажной тряпкой по паркету в коридоре и в довершение всего даже почистил кафель в ванной. На все про все ушло два часа, устало подумал Шикамару, глядя на часы. Времени вагон и маленькая тележка. Он дошел до ближайшего магазина, взял пару энергетических напитков и несколько свежих газет. Расположившись за кухонным столом, внимательно проштудировал каждую страницу, не обойдя вниманием даже рубрики, которые никогда в жизни не читал, — надо было узнать, что происходило в мире людей, пока он прозябал в своем коконе. Когда закончились газеты, он притащил из комнаты отца доску для сёги и принялся разыгрывать партии с воображаемым соперником. В тот момент, когда он как раз был готов поставить самому себе мат, явилась Сакура.       – Рано ты, – сказал он, пропуская девушку внутрь. Настенные часы показывали половину четвертого.       – Ты даже не представляешь, как я рассердилась из-за твоего звонка, – хрипло сказала Харуно, кладя на тумбочку пакет с аккуратно сложенным белым халатом.       – Из-за Ино? – машинально спросил он.       – Из-за Ино, – повторила она. – Не поделишься, где был все эти месяцы? Хотя, знаешь, у меня совсем нет на это времени. Перерыв на обед давно кончился, я посреди рабочего дня сбежала, так хотелось поскорее тебе все высказать. Сказала, что пойду делать обход складов. Если поймают — одним замечанием не отделаюсь. Но сидеть тоже нельзя было, – твердо сказала она. Шикамару ощутил легкий озноб. Раз уж даже ответственная Сакура бросила больных, чтобы примчаться сюда, дело явно серьезное, — подумал он.       – Ты об её отце что-нибудь слышал? – спросила она, усаживаясь за стол. Что бы Сакура ни говорила, разгневанной она не выглядела. Скорее усталой и раздраженной, но для большинства подчиненных Цунадэ это состояние давно уже стало нормальным. Шиноби покачал головой: – С тех пор, как их с моим отцом накрыло взрывной волной на войне, — ничего.       – Иноичи тогда легко отделался. Шикамару кивнул. Почти все, кто находился тогда поблизости, погибли сразу же, включая и Шикаку. Яманака еще долго тащил его на себе до лазарета, но тот уже тогда был не жилец. После этого Иноичи быстро подлатали, весть об окончании войны он встретил в строю, среди сослуживцев.       – На похоронах отца мы с ним долго о чем-то разговаривали, – вдруг вспомнил Шикамару. Сейчас уже и не скажешь о чем — просто сидели вдвоем в беседке на кладбище, когда все уже давно разошлись, и, словно давние друзья, о чем-то неспешно болтали.       – Где-то спустя месяц он слег в госпиталь, – сказала Сакура. – Сказались последствия ранения. Следом за ним в больницу попала и Сатоко, её ослабленное войной сердце не вынесло новых потрясений. Был как раз июнь, Ино собиралась пойти в наставники и взять себе в ученики команду генинов. Шикамару вспомнил, как Ино хвасталась, что с первого раза сдала профаттестацию, и от этого воспоминания вдруг неприятно засосало под ложечкой.       – Сам понимаешь, стало не до этого. Денег — шаром покати, держалась за последнее — магазин Яманака. Только торговля шла так себе, когда Иноичи перестал им заниматься. Одной вести дела не получалось совсем, решила на некоторое время нанять сменщицу. Из-за всего этого влезла в долги, а на днях к Ино домой заявились приставы и вывезли все, что только не прикручено к полу. Шикамару пораженно молчал, пытаясь уложить в голове услышанное.       – Не понимаю, почему она не могла попросить о помощи? Можно было одолжить денег у родственников, у кого-то из нас, в конце концов.       – Ты же знаешь, какое это осиное гнездо — клан Яманака. Ино не хотела, чтобы кто-то из них вообще что-то знал о её злоключениях. Думала, временные трудности.       – Ну а как же мы с тобой и Чоджи? Сакура пожала плечами: – Я у нее тоже спрашивала. Ну, ты же знаешь Ино. Как-то отшутилась и ушла от ответа. Но, мне кажется, она просто не хотела никого в свои проблемы втягивать. Если подумать серьезно, разве ты не поступил бы так же на её месте? Так что я, хоть и повозмущалась для приличия, её хорошо в этом понимаю. Правда, знаешь... Мне казалось, что тебе-то она непременно обо всем расскажет. В этом я просто ни секундочки не сомневалась. Поэтому, когда месяц назад она обмолвилась, что ты уже почти полгода о себе знать не давал, я на тебя ужасно рассердилась. Сакура опустила глаза и какое-то время молча теребила тонкий серебряный браслет на запястье. Дальше она могла не продолжать. Он и сам уже на себя сердился.       – Чоджи, как только вернулся, зашел по своим делам в больницу и увидел там её маму. Она ему всё и рассказала. На выходе наткнулся на Ино, а она, пойманная врасплох, обругала его с ног до головы и выставила вон. Потом еще и на меня накинулась, орала на всю больницу, мол, зачем рассказала. Но я же молчала! – воскликнула Сакура, всплеснув руками, словно снова пережила момент, когда ей пришлось выслушивать обвинения Яманаки. – В общем, они все-таки помирились, хотя про магазин и визит приставов Чоджи до сих пор не в курсе. Несколько секунд она молча кусала губы, размышляя о чем-то своем, затем тяжело вздохнула и запустила ладони в волосы.       – А как её родители?       – Мать — нормально, совсем бодрая уже, – заверила Сакура. – Она лежит в гражданском госпитале, где я работаю, так что мы почти каждый день видимся, болтаем о том о сём. Но, думаю, когда узнает, что с их домом произошло, снова станет хуже. Поэтому я уже в который раз подделываю её анализы, чтобы в больнице подольше задержать.       – Не против, если я закурю?       – Кури, – сказала Сакура, – Тут и так воняет.       – Короче, с Сатоко все хорошо, – заключила она, когда Шикамару сделал первую затяжку. – А вот её отец совсем плох. Поступил полгода назад с головными болями и бессонницей, и с того времени улучшений ноль. Он лежит в госпитале для шиноби, и я не имею доступа к его лечению, знаю обо всем только со слов Ино. В общем, в госпитале провели обследование, и оказалось, что у него в мозгу гематома. Кровяной сгусток такого размера, что непонятно, как он до сих пор жив. Перепроверили — никто не мог взять в толк, как человек с такой штукой в голове мог прийти в больницу на своих двоих. Результат тот же. Никто ничего не понимал, только Иноичи сказал, что ему уже говорили о гематоме лет эдак десять назад. Ино не поленилась, порылась в архивах, оказалось — правда. Пятнадцать лет назад молодой врач на регулярном осмотре описал точно такую же гематому, только тогда этому никто не придал значения. Молодой здоровый мужчина явно не мог таскать в своей голове такую штуковину. Тем более врач неопытный — ошибка, само собой. В голове не укладывается, да? Фигурально выражаясь, человек, у которого в мозгу натуральная кровяная бомба, пятнадцать лет ходил на задания, работал в магазине, пил саке, хотя по всем законам логики должен был уже давно помереть. В общем, Иноичи одним своим существованием всех нас поставил в тупик. А время шло, головные боли становились все сильнее и сильнее, и никто не знал, что с этим делать. В конце концов все его лечение свелось к тому, что Яманаку стали пичкать сильными болеутоляющими — наркотиками, если говорить прямо, пока он на них плотно не подсел. Прекращать нельзя, иначе всё сначала — адские боли, галлюцинации, ночи без сна. И вот он достиг порога. Новая доза его убьет, а детоксикацию в этом состоянии он вряд ли уже вынесет. Уже никто ни на что не надеется, даже Ино. Недавно вообще умом тронулся, окружающих через раз узнает. Зрелище не для слабонервных, короче. Иногда, правда, приходит в сознание, шутит, смеется. Это такая опасная надежда — вроде все понимают, что так он долго не проживет. А с другой стороны, как-то он же протянул эти лет пятнадцать? Может, сможет еще столько же? Всё время, пока она говорила, Шикамару сидел без движения. Иногда он порывался что-то сказать, но во рту пересохло, и голос никак не мог найти выход из одеревеневшего тела.       – Я-то его почти не знала, но даже мне думать об этом так грустно. А Ино… В общем, если хочешь как лучше, просто будь с ней как можно чаще. Сделай вид, что ничего не знаешь, и не задавай лишних вопросов. И моя личная просьба: покорми её, а то вообще перестала есть с тех пор, как из дома вынесли холодильник.       – Обещаю покормить, – серьезно ответил он, и Сакура тихонько заулыбалась.       – Ну вот, совсем не злюсь на тебя, – после короткого вздоха сказала она. – А ведь так неслась сюда, думала, весь дом тебе разнесу.              – После всего, что я услышал, я бы тебя понял. Сакура улыбнулась.        – Послушай, а что там с её магазином? – наконец спросил он.       – А, да закрывают сегодня. Она продала новый комплект стеллажей, которые они с отцом в прошлом году купили в столице. Всё равно с торговлей ни к черту. Как грузчики всё это вынесут, закроет помещение, а дальше... – Сакура запнулась. – Дальше решит что-нибудь.