Опера

Москва 1998 год. Услышав шаги в коридоре отдела, Петров, сидя за своим столом, листая очередное бессмысленное дело, поднял глаза и когда дверь распахнулась, на пороге тяжело дыша возбужденные возникли Грачевы, держась за руки. - Как работа? – переводя дыхание со смехом спросил Грачев. - Никак… А вы… такое ощущение, что вы минуту назад... – начал было Петров немного изумленно. - Почти… Пять минут назад в парке… - оборвав его, проговорила Кира. – И это было нечто! - О да, - потащив её к диванчику, Грачев сел и усадил возлюбленную к себе на колени. – И мы продолжим… - Мне выйти? – закрыв опостылевшее дело, Петров хотел было подняться из-за стола. - Нет, зачем? Ты нас не остановишь, если мы захотим… - положив руку на коленку Киры, пожал плечами Грачев. – А что по нашему делу? - Он связан с чеченцами, но теперь после убийства Шамиля у их московской группировки плохи дела, хотя куратор… Мельников остается, но я его не объявлял в розыск, ты же сам хочешь с ним расправиться… Он где-то затаился… Я пробиваю все его контакты, если он не появится у себя, то наверняка продолжит исполнять поручения чеченцев… мы следим за их клиентами, я дал отмашку нашим операм, тем кто не сольет дело цареубийце… - объяснил Петров, переложив дело в висяки, не став больше трать на него время. - Цареубийце? – переспросила Кира, не совсем понимая, кого они имели ввиду. - Детка, ты же журналистка… вспомни кто расстрелял Романовых… - шепнул ей Грачев. - Юров…. А! – воскликнула она, теперь понимая шифр, впрочем и прежде догадываясь, что Юровский мог прослушивать кабинет неугодных сотрудников, к тому же и впрямь у цареубийцы была точно такая же фамилия и вряд ли подполковник милиции мог знать об этом, интересуясь исключительно собственной наживой да и в общем-то не отличаясь особым умом. - Вы правда делали это в парке? – пытливо поглядев на Грачева, поинтересовался Петров. - Да и надо сказать это дико возбуждает… - признался Грачев, пройдясь ладонью от коленки Киры к её бедру. - Надо же… - мечтательно протянул Петров, подперев подбородок рукой, не представляя, как Кира могла согласиться делать это в таком людном месте, а вот от Грачева он вполне мог ожидать чего-то подобного. Ему и самому хотелось такого экстрима, но Вера даже в постели так редко позволяла ему к себе прикоснуться, не говоря уже о сексе в публичном месте, хотя теперь он был полностью от неё свободен, не считая бракоразводного процесса, который мог порядком затянуться. Кира более, чем нравилась ему, он был влюблен, хотя и не торопился сближаться с нею прямо в её медовый месяц, но все же узнавая её с таких откровенных сторон – её неудержимое желание, готовностью к самым безумным экспериментам, разжигали в нем невыносимое желание и он с трудом сдерживал себя. К тому же, он боялся разочаровать её в постели, помня, как Вера вечно цеплялась к нему в самый неподходящий момент своими колкими комментариями, пробуждая в нем неуверенность в себе и как правило совершенный упадок. Будучи женой Грачева, по его мнению, Кира могла с ним заснуть в постели, а не получить наслаждение, настолько ему казались разными их способности, впрочем, когда-то все было иначе и они вдвоем хорошо поимели стриптизершу из ночного клуба, но с тех пор прошло много времени и Петров успел разочароваться в самом себе, хотя и не настолько критично. Теперь же, когда он любил Киру, она пробуждала в нем и трепетный страх перед началом… Дверь кабинета раскрылась без стука и Кира, обернувшись, увидела Юровского. Пристально посмотрев на неё, Юровский прошел в кабинет, оправив помятый китель. - Кира Владимировна Ларионова? Читал ваши статьи… - проговорил он, подходя к дивану. - Я – Грачева…- ответила она и не думая подниматься с колен Грачева. - Вот как… Ну хорошо, я бы хотел с вами поговорить… Подойдите ко мне в кабинет, - словно бы без всяких эмоций сказал он, затем повернувшись к Петрову. – Как там колеса? - Ищем… - ответил сухо тот. Грачев, ничего не произнося, смотрел на Юровского, борясь с желанием прикончить его на месте, зная, что он связан и с Шамилем и с Мельниковым, дважды подставив его под такие адские истязания, о которых жутко было даже помыслить. Юровский быстро покинул кабинет, а Кира растерянно перевела взгляд на Грачева. - Что ему от меня нужно? – спросила тихо она. - Хотел бы и я это знать, но… что бы он ни предложил, ни сказал… не соглашайся… - беспокойно на неё глядя, ответил Грачев, затем переглянувшись с Петровым. - Я и не думала соглашаться… - поднявшись с его колен, Кира медленно подошла к двери не то, что не желая говорить с Юровским, но и видеть его. - Если он только тронет её, я, клянусь, зубами ему горло вырву… - когда за нею закрылась дверь, напряженно прорычал Грачев. - А я тебе помогу, - с не меньшим напряжением произнес Петров, встав из-за стола. Кира сама прошла по коридору, приблизившись к кабинету Юровского и положив руку на дверную ручку, открыла, не став стучать. Юровский уже сидел за столом, с интересом глядя на посетительницу, приложив большой палец ногтем к губам. Внешне он чем-то напоминал ей редактора чеченской газеты, с такими же жидкими безвольными глазами, один из тех, кого она не считала за людей – человек своей эпохи, подлый, ко всему приспосабливающийся, способный на любое коварство… Человек с отключенной кнопкой боли и сочувствия. Она смотрела на него с окаменевшим лицом, понимая, кто стоял за этим существом. «- Мельников… - смерив его взглядом, словно бы не он, а Вадим был его пленным, проговорил негромко Грачев. – Ты поставщик… - Сообразительный оперок, - хлопнув его по плечу, усмехнулся Мельников. – Слушай, Грачев, а тебе вообще нужна эта баба? – кивнув на Киру, спросил он. – А то я бы её по кругу ребятам пустил… Тут у них с бабами напряженка, а блондинок вообще не достать… - Только тронь её! – выпалил Грачев, рванув руками веревку, но та только до крови впилась в запястья, не разорвавшись». - Присаживайтесь, - указав ей взглядом на кресло у стола, сказал он. - Не хочу… - ответила она, будто бы на все вопросы сразу. - Вы сделали странный выбор… Грачев у нас на плохом счету, он ненадежный человек… - заговорил Юровский, но увидев в глазах Киры какой-то волчий блеск, сменил тему: - Я хотел бы предложить вам сотрудничество, вы могли бы писать для нашего отдела… Это интересная работа, участвовать в выездах, писать о работе милиции, о его начальстве… - Я вас не боюсь… - вдруг проговорила она, по-прежнему стоя у двери. - Что, простите? – недоуменно переспросил Юровский, верно посчитав, что ослышался. - Вы услышали. Вы даже не представляете с кем сейчас говорите, - подойдя к его столу, упершись в столешницу руками, она так страшно посмотрела на него, мрачно усмехнувшись, что Юровского стало несколько не по себе. - А вы напоминаете волчицу, Киру Владимировна… - чтобы хоть что-то сказать, пробормотал он, слегка отодвинувшись от неё назад. - Может быть. Я пробыла три дня в зиндане, каждую ночь мне снится такое, что окончательно убило во мне всякий страх… за свою жизнь, и я знаю, кто устроил мне этот Ад, мне и Жене… - переведя взгляд на его погоны, она оттолкнулась руками от стола и пожала плечами. – Не судите людей по внешности, товарищ полковник… - протянув к нему правую руку, она перевернула её ладонью вверх. – Вот этой самой рукой я перерезала горло женщине прикоснувшейся к моему мужу… Молись. Замечая как на его лбу выступил пот, Кира, сама приходя от себя в какой-то шок, быстро покинула кабинет, понимая, что сказала лишнего, но все же не могла сдержаться, промолчать, что-то надломилось в ней тогда – в Чечне – и надломилось сильно. Порою она даже не узнавала сама себя, говорила так, как не говорила никогда, делала то, чего бы в прошлом может и не стала, но сейчас… она шла прямо в пропасть и знала это.