Опера

Москва 1998 год.

У нее было правило Не доверять тем, кто собой заслоняет свет Сплин

- Петров, - открыв дверь, в кабинет заглянул Юровский. – У нас ЧП, убит сотрудник… Соболев…. Займись этим делом и позвони Грачеву, пусть приезжает на место. - Хорошо, - отложив бумаги, ответил, помрачнев, Петров, прекрасно понимая, что за этим убийством мог стоять Юровский. После разговора с Кирой, приняв её слова как угрозу, Юровский затаился на пару дней, ничего не предпринимая, но ни Петров, ни Грачев не питали иллюзий. Они готовы были к открытой войне, к противостоянию, которое могло стоить им жизней, но и оставаться в стороне, помяться под преступный режим было бы ошибкой, рано или поздно задевшей их. Мельников все ещё находился в Москве, он был жив и Грачев не мог успокоиться, пока человек, из-за которого его пытали, избивали на глазах у Киры ходил по земле, дышал с ними одним воздухом и продолжал поставлять оружие убийцам. Набрав Грачева, на домашний, Петров выехал со следственной бригадой на место преступления, ничуть не удивившись, когда машина остановилась у какого-то ночного клуба, одного из многих… У черного входа, лицом в землю, лежал оперативник лейтенант Соболев, его никто не трогал, все ждали криминалиста и танатолога, чтобы сделать снимки с места происшествия, а уж потом увезти на вскрытие. Соболев, молодой парень, лежал в луже собственной крови, застреленный или зарезанный, в грудь, а может в живот, так было не понять. Руки были раскинуты вдоль туловища, под ногтями была какая-то грязь, словно бы его волокли по земле ещё живого, но возле клуба был только асфальт. - Ну, что… будем поднимать? – подойдя к трупу, спросил криминалист, взглянув на Петрова и танатолога, примостившегося метрах в трех на стуле с пачкой бланков. - Давай, - кивнул Петров. - Что тут у вас? – услышав неподалеку голос Грачева, Петров было обернулся и сделал несколько шагов к нему. - Черт! – заорал криминалист, перевернув Соболева на живот. Петров, развернувшись к нему, увидел мину, лежавшую все то время под трупом, в следующее мгновение его отбросило взрывной волной в сторону, а в лицо брызнула какая-то тягучая жидкость вперемешку с какими-то мягкими кусочками. - Палыч! – бросившись к нему, выпалил Грачев, пытаясь помочь другу подняться на ноги. – Все нормально? Ты целый? Проведя рукою по лицу, встав с асфальта, Петров взглянул на свою ладонь и поднял, что его попросту обрызгало кровь с кусками мозга криминалиста, которому взрывом снесло всю черепную коробку. Обезглавленное тело криминалиста лежало недалеко от трупа Савельева теперь совершенно обезображенного до неузнаваемости. - Это… Юровский… - чувствуя на губах соленый вкус крови, поморщившись от подкатившей к горлу тошноты, проговорил Петров. – Это он сделал… - Тихо ты, не… - попытался было его остановить Грачев, чтобы тот не наговорил лишнего при свидетелях, но Петров и без того замолчал, упав на колени, его рвало. Подъехав к клубу, Юровский, выйдя из автомобиля, прошелся к оцепленному милицией двору, остановившись возле заградительной ленты и кивком головы подозвал к себе Грачева, особенно не интересуясь происходящим, да и обезглавленный криминалист не произвел на него ровным счетом никакого впечатления. - Петров пусть едет домой, - сказал негромко он. – С него сейчас никакого толку. Отерев рот, услышав Юровского, Петров исподлобья взглянул на него и, поднявшись с колен без посторонней помощи, направился к нему, сорвав заградительную ленту. Грачев едва успел его перехватить, чтобы друг во вспышке гнева не удавил Юровского. - Ты специально меня сюда послал, чтобы мне снесло голову! И Женю вызвал для этого, ублюдок! И что, ты думал, что нас здесь всех положит?! Тварь! – закричал Петров, пытаясь вырваться из рук Грачева. – Я до тебя доберусь, урод! - Успокойся! – выпалил Грачев. – Гриша, ты слышишь, спокойно! Все, едь домой, держи ключи, едь к Кире! – достав из кармана брюк ключи от коммуналки, он кое-как вложил их в руку другу. – Ты услышал меня?! - Что ж, этого и стоило ожидать… после всех ваших прежних истерик, капитан Петров, вы отстранены… - спокойно парировал Юровский. – Покиньте место преступления, вы невменяемы… Надо было раньше это сделать. - Что? – сжав в руке ключи, Петров изумленно уставился на Юровского. - Хватит, садись в машину и едь домой, - схватив его за руку, выпалил Грачев. Дотащив друга до машины, он усадил его на водительское сидение и захлопнул дверцу, не зная, как сейчас на него возможно было повлиять, как успокоить. Петров не был сумасшедшим и его нервный срыв тогда, когда его дочь пытались похитить имел под собою основания, слишком тяжело тогда ему далась безопасность семьи, а сейчас... скорее он был в состоянии аффекта, после такого-то взрыва и самого зрелища, но никак не безумен. Дело было не в нем, а в том, что хотел подвести под взрыв Юровский, разыгрывая не одну колоду, а сразу две… Грачев быстро сообразил, что Петров прав и убийство Соболева с заложенной под его тело миной Юровский поставил именно для того, чтобы одним махом разобраться с двумя неугодными сотрудниками, потому и вызвал его… И Соболев стал причиной, чтобы отозвать его из отпуска, на обычное убийство Грачева никто бы не стал дергать, но тут речь шла о своих. Юровский, впрочем, был вовсе не дураком и не мог точно рассчитать, подействует ли его план на все сто процентов, а теперь разыгрывал второй вариант, не менее действенный… Услышав, как входная дверь открылась, Кира выглянула из кухни, отвоевав себе час у склочных товарок, чтобы успеть приготовить возлюбленному обед, но когда в коридор прошел Петров, позабыла о кастрюле с супом. Его лицо и рубашка были полностью окровавлены, а глаза до того испуганны, что Кира едва не лишилась сознания, смертельно побелев. - Женя?! – вскрикнула она, решив, что с ним что-то произошло. - Нет! – подбежав к ней, выпалил Петров, успев схватить Киру за плечи. – Нет, с Женей все хорошо! - Господи… - выдохнув, простонала Кира, прислонившись затылком к стене. – Ты напугал меня… - Женя остался на месте преступления… Но с ним все нормально, там была… мина… под трупом… Женю не задело… он стоял далеко, а я… ближе… - опустив её, Петров замолчал, оборвав себя на полуслове. Пройдя к раковине, в кухню, дрожащей рукой он крутанул ручку крана и, подставив ладони, принялся вымывать лицо. Кира зашла следом за ним, стараясь прийти в себя, она просто смотрела на Петрова, на то, как он смывал кровь, как тяжело дышал и слегка вздрагивал, время от времени упираясь одной рукой о край жестяной раковины, словно бы пытаясь удержаться на ногах. Сделав несколько шагов к нему, Кира мягко положила ладони на его плечи, заставив выпрямиться. Она вовсе не считала Петрова трусом или слишком мягким человеком, нет, он не был таким, просто его все это изматывало, все: начиная с того, что творилось в семье и заканчивая постоянным прессом на работе. Но он был отчаянным человеком, поехавшим в Чечню за другом, взяв в руки снайперскую винтовку, не побоявшись того, что может и не вернуться, ринувшись в самое пекло. - Пойдем в комнату, я дам тебе Женину рубашку, а это все постираю… - проговорила тихо она. – Гриш… - Там просто голова у нашего…, который труп перевернул…, разлетелась… в меня все эти брызги… - не оборачиваясь к Кире, сказал устало он. – Ты презираешь меня? - Нет! – выпалила пораженно Кира, развернув его к себе. – Ты спас нас в Чечне… Ты очень хороший человек, ты благородный, честный, ты… мне очень нравишься… Столкнувшись с её взглядом, Петров сам как-то инстинктивно скользнул мокрой рукой по талии Киры, рывком прижав её к себе, но тут же испуганно оттолкнул, побоявшись, что она может испачкаться в крови залившей всю его рубашку и китель. Ему не хотелось, чтобы она соприкасалась со всей этой грязью, с кровью его сослуживца, с этим жутким убийством даже через него. - Пойдем, - сдавленно проговорил он и Кира, выключив кипящий на плите суп, ничего не сказав, повела его в комнату. Он часто бывал у Грачева, иногда оставался переночевать, когда домой особо не хотелось идти, и ничуть не удивлялся скромности его жилища, только кровать прежде была цела, а сейчас поломана и стояла на полу, без ножек. Не трудно было догадаться, каким образом молодожены лишились своей постели, а уж зная Грачева он ничуть не сомневался, кто стал тому виной. Достав из шкафа старую рубашку Жени, Кира развернулась к Петрову, снявшему китель и свою окровавленную рубашку. Взглянув на его подтянутую грудь и, в общем-то, неплохую форму, Кира отчего-то вспомнила его дурацкую футболку с черепом и засмеялась. Однако Петров не понимая, что в нем могло быть такого смешного, истрактовал все по-своему и мгновенно поник, ощущая себя не в своей тарелке. - Прости, - протянув ему рубашку, пробормотала Кира. – Просто я вспомнила твою футболку… ту с черепом… Тебе не надо такое носить… Ты в хорошей форме и… лучше покупать рубашки на размер меньше, чтобы они сидели в обтяжку, будет очень сексуально. - Может быть, - положив рубашку на стол, Петров присел на стул прислоненный спинкой к стене, растеряно глядя на Киру, не зная, как правильно с нею говорить, что сказать, чтобы не выглядеть полным кретином, давно испытывая к ней гораздо больше, чем обыкновенная симпатия. А чем серьезнее становились чувства, тем больше он сожалел о том, как они познакомились, что на нем было надето, что он нес и потом на свадьбе, как напился и наговорил столько лишнего. Ему хотелось выглядеть перед нею настоящим мужчиной, хотя с Грачевым он тягаться и не думал, зная, что тот превосходит его во всем… - Я что-то не то сказала? – приблизившись к нему, Кира подняла руку, коснувшись его волос и ощутила, как он перехватил её запястье, сжав в своей ладони. Опустив её руку к своим губам, он коснулся поцелуем её ладони, не сводя глаз с её лица. Выдохнув, она замерла, не собираясь вырываться, давно уже все решив с Грачевым, но не зная, когда лучше перейти в новый виток отношений, сойтись втроем… Схватив её за бедра, Петров рывком усадил Киру к себе на колени, заводя руки под коротенький халатик, распахивая его, полностью обнажая возлюбленную, теперь уже совершенно утратив от неё голову. Опустив взгляд на его брюки, она несмело потянула молнию вниз, впервые отдаваясь другому мужчине, но желая испытать это с ним, ощутить что-то совсем новое, другое… с ним одним, с мужчиной, который был ей небезразличен, особенно дорог после Чечни, близок и понятен. Любовь к Грачеву была несколько другой, необъяснимой, магической, безумной, самоотверженной, глубокой и чистой, с Петровым же все было неизведанным…

Молчи, огонь взметнулся и завыл, Завыл как волк, как страшный кран, Молчи, мой зверь, нам хватит сил, У нас один капкан.

Отклонившись на спинку стула, он помог ей с молнией, как-то легко, без смятения и, приподняв её, усадил так, как было нужно, насаживая на себя, искушенно и возбужденно рассматривая лицо Киры, судорожно дыша. Вскрикнув от резкого проникновения, она вцепилась руками в его плечи, крепко сжав, инстинктивно приподнявшись, сжав его мышцами, ощущая в себе его твердый, горячий… Петров смотрел на неё как-то слишком спокойно, но всего несколько мгновений, отходя от пережитого возле казино и, сорвавшись, подался вперед, впившись губами в её грудь, пьянея с каждым подъемом, сам насаживая Киру на себя и поднимая. С губ его срывались стоны, а поцелуи становились все более жадными, сильными, как и рывки и он совсем не походил на того человека, которого она впервые увидела в отделе. Кира изумленно смотрела на него, сходя с ума от перевозбуждения, доходя до оргазма… «- Понятно! – глядя на туфли Петрова и его футболку, воскликнула Кира, забывшись от перехлестывающих через край эмоций, решил было, что напарник её возлюбленного гомосексуалист. – Привет… Я думала у вас с этим строго... - Да, милая, это Палыч… - ошарашено уставившись на футболку друга, пробормотал Грачев. - Капитан Петров, можно просто Гриша… - протянув Кире руку, улыбнулся Петров. – У нас вообще тут многое можно, просто об этом не говорят… - решив, что Кира о его штатской одежде, прибавил он». - Поцелуй меня… - простонала она, схватив его за волосы, заставив поднять голову, оторваться от груди. Лицо его, взмокшее, с блестящими загоревшимися глазами, совершенно покорило её и стоило ему только потянуться к её губам, как она сама накрыла его губы поцелуем. Жар внизу живота стремительно растекался сладкими судорогами по всему телу, Кира глотала его поцелуи с такой жаждой. «Машину Шамиля окружили военные, БТР остановился прямо перед его носом. - Все, все, я без оружия! – выкрикнул он, открыв дверцу, выходя из джипа, это было последнее, что он успел сказать, пуля выпущенная снайпером попала ему в горло». Встретившись со взглядом Петрова, Кира инстинктивно дернулась вперед к нему, немного приподнявшись, но он резко опустил её обратно, полностью насадив на себя. Стон её перешел в крик, она задрожала в его руках, судорожно без всякого контроля двигаясь как заведенная на нем в накрывшем оргазме, ощущая, что и он близок к разрядке.