Опера

1998 год. Поднявшись с постели часу в седьмом утра в своей неказистой комнатке в коммуналке, Грачев, надев халат, отправился в душ, лето заканчивалось, на улице было прохладно, выглянув из ванной в окно, он немного поежился от холода и, умывшись, приведя себя в порядок, вышел в кухню. Две старухи делили какую-то кастрюлю, переругавшись в пух и прах, успев обматерить друг друга хлесткими словечками. Поставив чайник на плиту, чтобы выпить растворимое кофе, которое он держал в комнате, зная, что оставь он его на кухне, то кто-то бы прихватил себе. - Вот хамло, мог бы и поздороваться! – глядя, вслед Грачеву, уходящему обратно в свою комнату, бросила старуха. - А ещё милиционер… козлина! – поддержала её другая старуха, уже позабыв о ссоре. Закрыв дверь, пройдя в комнату, настолько небольшую и невзрачную, в которой едва умещалась полуторная кровать, небольшой вещевой шкаф и тумбочка, Грачев невесело поглядел на свои жутковатые ботинки, с расклеившейся подошвой и, открыв шкаф, с раздражением окинул взглядом свою военную форму с прикрепленными к ней медалями. Близился дефолт, рубли превратились не более чем в пустые бумажки, а военные не имели никаких привилегий – раненные, контуженные, вернувшиеся из чеченского Ада, брошенные властью на обочину жизни, получив только звания зарабатывали на службе какие-то копейки … Но Грачев надеялся, что когда-то его жизнь изменится к лучшему и майорское звание он сменит на чин подполковника, а когда-то он станет генералом и съедет из этой убогой комнатенки, куда перебрался, оставив семью, которая, по сути-то и семьей ему никогда не была. Захлопнув дверцу шкафа, он надел брюки и рубашку и кое-как натянул ненавистные ему ботинки. Закурив сигарету, он насыпал в чашку немного кофе и вышел из комнаты, чтобы залить его кипятком. Заметив, как одна из старух, отвоевав кастрюлю, принялась готовить кашу и, покосившись на него, быстро спрятала какой-то странный кусок колбасы в холодильник, Грачев, сделав пару глотков кофе, выплеснув остаток в раковину, поспешил уйти, взбешенный реакцией старухи, словно бы когда-то что-то у неё взял… До отдела было совсем недалеко и Грачев, решив сэкономить, отправился туда пешком, посматривая на расклеившиеся ботинки, носы у которых все больше отклеивались от подошвы. Раздумывая о том, что надо бы купить какой-то прочный клей, Грачев не заметив, как левый ботинок в конец расклеился, и подошва завернулась, так, что он перецепившись, попав ногой в расщелину разбитого асфальта, упал прямо на девушку, которая шла ему навстречу. - Извини, - оказавшись на ней сверху, успев её разглядеть, заметив, что под ним оказалась красивая блондинка, проговорил Грачев. - Ничего… - взглянув на Грачева, с немного глупой улыбкой произнесла она. – Может, изменим положение? - В смысле? – продолжая как-то очарованно смотреть в её глаза, спросил он. - Вы сверху… - проговорила она, положив руки на его плечи, словно бы собираясь сама сбросить его с себя, но не делала этого. - Да, я… - будучи не в том положении, чтобы иронизировать, Грачев поднялся и помог ей встать, окинув тут же взглядом её стройную фигуру, совсем позабыв о том, что сам остался наполовину без одного ботинка. – Как тебя зовут? - Кира… - отряхнувшись, будучи в коротком бордовом стрейчевом платье и джинсовой куртке, ответила она. – А тебя? Вас… Тебя… - Женя… Майор Грачев… Я оперативник… - протянув ей руку, сказал он, глядя на то, как Кира вложила свою руку в его ладонь и её пальцы даже как-то дрогнули. – Может, вечером… сходим куда-нибудь… - зная, что денег у него особо и нет ни на кафе, ни на ресторан, отдав все за разбитое сыном окно в кабинете директора, все же, не желая упускать такую красивую девушку, предложил он, затем опустив взгляд, увидев, что из её сумки при падении высыпались книги, он заметил, что подошва на его левом ботинке отпала и был виден носок с двумя дырками. - Вечером? – переспросила Кира, наклонившись, чтобы собрать книги, от её взгляда не ушло и то, что случилось с ботинками Грачева и, заметив то, куда она посмотрела, он уже и не надеялся, что она согласится: - Часов в шесть? - Что? – переспросил он напряженно. - На свидание… В шесть я заканчиваю… я журналистка, только что устроилась и… вряд ли меня отпустят пораньше, - проговорила она, положив книги в сумку. - В шесть… Ты уверенна, что придешь? – настолько сконфуженный своим положением, уточнил он, но тут же понял, как глупо это прозвучало. - Приду… Почему – нет? – немного удивилась она. – Может, тебе помочь с обувью? - Не надо, я справлюсь… - немного нахмурившись проговорил он, хотя и не представляя, как дойдет до работы без одной подошвы. – Мне куда-то зайти за тобой? - Давай в том парке… - кивнув на небольшой парк через дорогу, предложила она. - В полседьмого... Женя… - заглянув в карие глаза Грачева, она подняла его подошву, отлетевшую на дорогу. – Держи... - Приходи… - тихо проговорил он, взяв подошву, и, перехватив её руку, на мгновение задержал. Кира только улыбнулась и, перекинув сумочку через плечо, кивнув, ушла, шагов через десять обернувшись, столкнувшись с ним взглядом, чувствуя себя как-то странно, словно бы её ударило электрическим разрядом и ей вовсе не хотелось идти ни на какую работу, расставаться с ним…. Хотя выглядел Грачев довольно странно, рубашка была плохо выглажена, брюки немного заношенные, а обувь и вовсе как у бродяги, но Киру какой-то необъяснимой силой тянуло к нему, и она ничего не могла с этим поделать.