Опера

Закончив с приготовлением обеда, Петров вылил воду из кастрюли в раковину и выложил вареную картошку на две тарелки, затем начав разворачивать сверток с селедкой. - Палыч, ты уверен, что она свежая? Запах, как из сортира… - заметил Грачев, листая утренние сводки, скептически поглядев на рыбу. - Свежая, продавщица так сказала, я из бочки купил, отличная селедка, просто ты не привык к рыбному запаху, - выложив рыбу на блюдо, Петров достал из стола нож. – Тебе у хвоста или у головы? - Надо было взять с собой торт, Кира хотела дать мне с собой…. – поморщившись при виде этой жалкой селедки, которую Петров начал резать на кусочки, пробормотал Грачев. – Давай с середины… - Кира умеет готовить? – подняв голову, Петров заинтересованно на него посмотрел. - Да и получше тебя, но она не должна готовить, она моя женщина… Кстати, помнишь, ты говорил, что она меня пошлет если я скажу ей «давай трахаться»…. Я сказал… и она меня не послала… - ухмыльнувшись проговорил Грачев. - Надо же… может и меня Вера не пошлет, может это наоборот возбуждает женщин… - призадумался Петров, положив кусок селедки из средины на тарелку Грачеву. – И она много тебе позволяет? - Мы занимались сексом всю ночь и утром тоже, как думаешь, много ли она мне позволяет? - все шире ухмыляясь, протянул Грачев, но улыбка его быстро исчезла с лица, когда Петров протянул ему тарелку. – А Верка твоя тебе не дает что ли? - Не так часто как хотелось бы… - сев за свой стол с тарелкой, поставив её на чье-то заявление о мелкой краже, Петров достал из стола вилку и придирчиво её осмотрев, ткнул ею селедку. – Раза два-три… - В неделю? Какая стерва…- решив сперва поесть картошки, с недоверием поглядывая на рыбу, проговорил Грачев. - В месяц… - как-то невесело заметил Петров, но поспешил добавить, хотя и без энтузиазма: - Все-таки мы уже почти пять лет женаты и Верочка… молодая, а я… намного её старше… - Верке твоей уже тридцатник, а тебе всего сорок, че ты мелишь, это она тебе мозги прополоскала…. Говорил я тебе, она та ещё стерва! Зачем жить с бабой, которая дает тебе два раза в месяц? – на этот раз ничуть не иронизируя, серьезно сказал Грачев. - Я её люблю… и у нас дочь, - отозвался Петров, стараясь придать голосу бодрость, но ни тема, ни вид их странного обеда, ничуть не поднимал настроения. – Вообще, прекрати спрашивать меня про мою личную жизнь, семья это святое… - Чаще себе это повторяй и рано или поздно твоя Верка вытрет об тебя ноги…. – не сдержавшись, бросил Грачев, хотя ему и самому стало неприятно об этом говорить, зная Петрова столько лет, он замечал, как тот медленно разрушается от своей семейной жизни, да и Вера не внушала ему доверия. Петров промолчал, не желая ссориться с другом, в глубине души подозревая, что тот может оказаться прав, особенно после нервного срыва и понижения в должности и звании, Вера стала относиться к нему с каким-то странным высокомерием, словно бы это он сам был виноват, в том, что Полину пытались похитить бандиты. Вера не понимала, что дело не в Петрове, а в том, какое было время, она не интересовалась ни политикой, ни тем, что происходило в социуме, а бандиты не вызывали в ней отторжения, скорее выглядели в её глазах успешными бизнесменами, она часто видела их на богемных тусовках, в ресторанах, после модных показов, где они отбирали себе девиц… И чтобы не портить себе имидж, зная, как в этих кругах реагируют на милицию, она не брала Петрова с собою, не хотела, чтобы на неё потом смотрели косо или перестали приглашать на светские рауты, где можно было подзаработать, познакомившись с нужными людьми и устроиться на какие-нибудь частные показы или фотосъемки. Пообедав, все же съев пару кусков сомнительной рыбы, за неимением другого, Грачев, уже спустя час почувствовал легкую тошноту и какое-то неприятное ощущение в желудке, но не став на этот заострять внимания, просто выпил растворимого кофе, затем поинтересовавшись у одного из оперов о разгрузке вагонов, чтобы на днях начать, желая как можно быстрее заработать хоть немного денег и купить Кире нечто стоящее. Уже по дороге к дому Киры, Грачева бросило в жар, но он как-то не особенно обратил на это внимание, его больше волновала усиливающаяся тошнота, однако он не мог отменить свидание, да и не хотел этого… Открыв дверь, Кира тут же заметила, ужасную бледность на его лице, это слишком бросалось в глаза, да и на лбу у Грачева выступила испарина, он выглядел так, словно его кто-то долго избивал. - Жень, ты… заболел? – спросила растерянно она, пропустив его в квартиру. – Может, дать тебе аспирин или… что-то от простуды? - Нет, я не простудился…, просто… что-то не то съел…, чертова рыба… Петров притащил… Милая, у тебя нет активированного угля? – прижав одну руку к груди, он вцепился другой рукой в дверную коробку, но тут же начиная понимать, что его не только тошнит. – И… мне надо… я сейчас… Кира раскрыв аптечку, обернулась к нему, не совсем поняв, что ему нужно, однако, когда он бросился в туалет, сообразила, что он серьезно отравился. - Я сделаю тебе марганцовки! – крикнула она, чувствуя себя немного неловко, не зная, что лучше всего принимать в таких случаях, кроме самого простого. – И уголь… Может, что-то ещё… Сделав марганцовый раствор, Кира налила воды и отыскала активированный уголь, но этого было мало, как ей казалось, взяв сумочку, она набросила на плечи кофточку и на мгновение подошла к двери в туалет. - Я спущусь в аптеку, куплю что-то от… ну…, приду через минут двадцать… - пробормотала она немного смущенно. – У тебя там все в порядке? - Прости, что испортил свидание…- виновато отозвался Грачев, чувствуя себя каким-то ничтожеством, представляя, что теперь будет и как на него посмотрит Кира. - Женечка, не переживай об этом… - приложив руку к двери, рассеяно и с каким-то трогательным сочувствием проговорила Кира. – Я быстро вернусь, милый… Он только шумно вздохнул, желая провалиться сквозь землю от стыда. В аптеке Кира, не зная, что лучше всего выбрать, взяла то, что подсказал ей провизор и, набрав кучу флаконов, она ещё заглянула в магазин, купив курицу, чтобы на утро сварить для Грачева диетический бульон и на всякий случай прихватила рулон туалетной бумаги. Она ничуть не испытывала отвращения или ещё чего-то подобного, ей просто хотелось как-то ему помочь, побыстрее вылечить, сбить температуру, снять воспаление и уложить в постель, в надежде, что утром ему станет полегче.