Опера

Чечня. Дождавшись, пока закончится бой, Грачев, сняв майку, решив блеснуть перед Кирой своим мастерством, вышел на площадку с Искандеровым. Взяв в руку слегка изогнутую саблю, крепко сжав эфес, он взглянул на друга, тот с усмешкой поднял с земли оружие, не собираясь ему проигрывать, хотя и понимая, для чего это Грачеву. - Не разучился? – спросил он с долей ехидства у друга, заглянув в его глаза. - И не мечтай, - ответил с ухмылкой Грачев, на мгновение переведя взгляд на Киру, она остановилась чуть в отдалении, чтобы им не мешать, впрочем глядя на все это с замиранием сердца. - Как скажешь, брат, - сделав выпад, напав первым, проговорил Искандеров, когда их сабли, ударив друг о друга, скрестились. Грачев, размашистым движением разомкнув их сабли, отступил на шаг и развернулся вполоборота, не дав Искандерову нанести следующий удар, в несколько рывком оказавшись позади него, легко толкнув его в плечо, едва не засмеявшись от того, с какой легкостью он смог обвести друга вокруг пальца. Успев повернуться, Искандеров парировал удар, на этот раз последовавший от Грачева, едва удержавшись на ногах, не ожидав той силы, которую вложил в замах его друг, но оба они все больше разогревались, теряя контроль над действиями, сперва начиная в пол силы. Укрепившись на земле, чуть подавшись корпусом вперед, Искандеров разрезал воздух саблею в ужасающем размахе, начиная приходить в ярость настолько, что Кира, заметив в его глазах тот же звериный блеск, что она видела и в тех двух дерущихся чеченцев, с испугом посмотрела на Грачева, не представляя, чем это все теперь закончится. Но Грачев ничуть не беспокоился, а ярость Искандерова только забавила его. - Ты хороший воин, Мухаммед, но в тебе много эмоций… - не дав ему завершить выпад, остановив его своей саблю, заметил Грачев, выпрямив спину, чувствуя себя более легко, чем друг. - Эмоции часто помогают, брат, - вырвав из западни саблю, Искандеров, прикладывая к каждому удару всю свою силу и мощь, учащаясь, заставил Грачева, отбиваясь, отступать. Сабли лязгали оглушая звоном и скрежетом – расходясь, весь лагерь, запястье Грачева начало немного ныть, он отходил назад, не оборачиваясь, сдерживая выпады Искандерова, давая тому возможность доминировать. Но как только Искандеров вошел во вкус, пытаясь подсечь Грачева снизу, оставить хотя бы неглубокий порез, тот выбил из его руки саблю, отбросив на приличное расстояние, подцепив острием своего оружия за эфес. - Это не твой случай, тебя эмоции губят, - спокойно произнес Грачев, позволив другу поднять саблю. - Посмотрим, - склонившись, Искандеров взял саблю, снизу вверх взглянув на Грачева, тут же ударив по его сабле вырвав её из руки друга. – И кто прав теперь? Подойдя к Грачеву, Искандеров направил острие сабли в него, уперевшись острым концом в обнаженную грудь друга. - Я… - схватившись одной рукой за лезвие, другой наотмашь ударив Искандерова в лицо, оттолкнув его, Грачев прижал саблю плоской стороной к своему боку и дернув на себя, немного порезав ладонь, забрал её, тут же перехватив эфес, полностью завладев оружием друга. Кира, с облегчением выдохнув, с улыбкой взглянула на победителя, однако, пока не решаясь подходить. - Аллах тебя любит, брат… - усмехнулся Искандеров, вытирая ладонью взмокшее лицо. - Какой позор, чеченец проиграл русскому… - проговорил почти шепотом Джихангиров, наблюдая за боем, стоя у своей палатки, но в ту же секунду замолчал, когда Грачев швырнул в него саблю, попав под ноги, острие воткнулось в землю, зацепив край сапога, пригвоздив того к земле. - Хочешь что-то сказать, бери саблю и иди сюда, ничтожество! – выпалил с ожесточением Грачев. - Женя, постой, помнишь, что ты сам говорил в палатке… - отдернул его тихо Искандеров и сам понимая, что через Джихангирова можно выйти на банду Шамиля, а остановив того, они бы спали сотни невинных жизней. - Жень, - видя в нем какую-то жестокую непреклонность, Кира подошла к нему, взяв за руку, ощутив что его ладонь увлажнена от крови. – Пойдем в палатку… Мухаммед прав… - Ладно, - сжав её руку, согласился Грачев, подчинившись Кире, уходя с нею в палатку. Глядя на то, как покорился её воле Грачев, Искандеров не мог не изумиться, прекрасно зная, что друг никогда прежде не позволял себе идти на поводу у женщины, но он и не смотрел так ни на одну – Кира стала каким-то странным исключением… Грачев любил её, она не только подчинила его себе, но и сделала уязвимым – став его слабым местом, а в оперативной работе это было слишком опасно… Петров благодаря своей уязвимости слетел с должности, лишился звания и ко всему заработал нервный срыв, у Грачева же все обстояло иначе – будучи отцом, он не позволил матери Зотова дать сыну свою фамилию, никогда не обозначал свое отцовство в официальных документах, практически никто из его коллег не знал о существовании его ребенка, кроме избранных, которые бы не сдали его бандитам. Но скрыть отношения с Кирой он даже не пытался, а это был существенный повод для шантажа – её жизнь Грачеву была дороже своей, не говоря уже о карьере. - Если Джихангиров предатель, я не сдам его властям… - зайдя в палатку, Грачев присел на кровать, стараясь подавить свой гнев, чтобы не прикончить того прямо сейчас. - Из-за Искандерова? – странно окидывая его взглядом, рассеянно спросила Кира, кусая губы. - Да, это не прощают… - кивнул Грачев, заметив то, как Кира на него смотрит. - Ты… в порядке? - Что? – ещё более рассеянно пробормотала она, подняв глаза к его лицу. - Детка, может… - начал было он, начиная понимать, что она возбужденна, но Кира его тут же оборвала. - Да! – выпалила она, словно того и ожидая, быстро приблизившись к кровати и опустившись перед ним на колени, широко развела ноги Грачева, дернув молнию на его форменных брюках. - Но я имел в виду секс… то есть… - глядя на то, с какой жадностью она впивается в него губами, моментально приходя в боевое состояние от одного только её прикосновения, севшим голосом произнес немного растерянно Грачев. - Мне остановиться? – подняв голову, уточнила Кира, полностью раскрывая его брюки. - Нет! Не останавливайся, милая… - улыбнулся с нежностью Грачев, видя, что наблюдая за боем, она хотела сделать именно это, ко всему он и сам был не прочь начать с этого… Пройдясь пальцами по его стволу, Кира вновь обхватила его губами, больше ничего не сказав, немного сжимая, проходясь языком, едва прикасаясь, обводя так чувствительно, ощущая, как с каждым мгновением Грачев напрягается все сильнее. Остановившись через некоторое время, она скользнула языком по уздечке, спуская ниже, к его…, настолько самозабвенно захватывая их губами, немного оттягивая, вырывая из груди Грачева сдавленные стоны, все больше увлекаясь сама – обхватывая, чуть сжимая, поглаживая, продолжая мягко водить рукою по всему стволу, доходя до верху, касаясь лишь кончиками пальцев, только обостряя тем самым ощущения… Чувствуя в возлюбленном все более нарастающее напряжение, она вернулась к его стволу, опустив пальцы к основанию, теперь поднимаясь языком вверх, затем обхватывая и углубляясь настолько, что Грачев, не в силах сдержать порыва, схватив её за плечи, так быстро подняв к себе, впился в Киру поцелуем, усадив её сверху на себя, целуя так порывисто, задыхаясь, что она поняла, к чему все это привело…. - Ты… - начала она, после поцелуя, глядя в его одурманенное лицо и сама опьянев от страсти. - Да… - хрипло произнес Грачев, затем вновь накрыв её губы поцелуем.