Опера

Чечня. Последнее, что помнила Кира перед тем, как провалится во тьму – был бой – перестрелка, рукопашный, все вперемешку, пока её не оглушило взрывной волной… Очнулась она в темном, сыром, холодном помещении, прижав руку ко лбу, с трудом поднимая раскалывающуюся от боли голову, стараясь вспомнить, что произошло с Грачевым… А он был рядом с нею, участвуя в перестрелке, закрывая её собою, до последнего пытаясь защитить, но они не могли даже отступить, их взяли в плотное кольцо, колонна была уничтожена в считанные минуты. Уперевшись в пол руками, Кира все же приподнялась, но не смогла ничего увидеть, помещение было наглухо закрыто, только откуда-то сверху она услышала доносящиеся крики – кричал мужчина, но такого истошного крика – рева, она ещё никогда не слышала и могла только надеться, что это был не Грачев… - Женя… - прошептала тихо она, едва ли услышав свой собственный голос, пытаясь прийти в себя, понимая, что место, где она находится – каменный мешок, специально сделанный бетонный бункер для пленных. – Женя! Женя! – закричала она что было сил. Прямо над её головой раздались чьи-то шаги, подняв голову, она услышала, как открылся затвор и в глаза ударил яркий свет, отчасти заслоненный чьим-то черным силуэтом. Кто-то выбросил ей веревочную лестницу. - Оклемалась, сука, - раздался над нею голос. – Поднимайся, тварь. Взявшись за лестницу обеими руками, Кира встала, сфокусировав взгляд на том, кто закрывал свет – это был мужчина с длинной черною бородой, не такой как чеченцы из оперативников Искандерова, боевик. Стоило ей только немного подняться по лестнице, как чеченец схватил её за волосы, сам подняв и вытащив из каменного мешка, бросив на землю. Крики стали громче, Кира, щурясь от яркого света, подняла голову, отерев лицо ладонью от песка. Лагерь боевиков располагался по кругу, палатки и машины рассеялись на огромном расстоянии, перемешавшись с небольшими каменными и дощатыми постройками, по всему это был чей-то аул – уничтоженный в одном из налетов вместе с мирными жителями. Посреди лагеря стояли боевики, человек пятнадцать, окружив пленных солдат, поставив их на колени со связанными за спинами руками. Среди пленных Кира увидела и Грачева, он и сам перевел на неё взгляд, тут же попытавшись встать на ноги, чтобы она не видела этого унижения, но за это получил прикладом по спине, снова упав на колени. - Женя, не надо! – закричала она, попытавшись подняться, но и ей не дали этого сделать. - Женя?! – выйдя из палатки, в военной форме, с арафаткой повязанной на шее, с интересом переспросил молодой русский парень, посмотрев на Киру. – Как любопытно… А не та ли это журналистка, подруга того опера… Как же его… Грачева… - подойдя к Кире, он присел на корточки возле неё, с улыбкой взглянув. Парень выглядел довольно привлекательно, голос его, немного хриплый звучал как-то странно, словно бы он говорил немного через нос, а тон был особым – полунасмешливым, с издевкой и слишком самодовольный. Кира мрачно посмотрела на него, не понимая, что он делает среди боевиков. - Пошел ты к черту, - проговорила она, стараясь отодвинуться от него. - Значит, это ты…. – убрав прядь белых волос, спадавших Кире на лицо. – Ты, наверное, очень тупая… Была бы умной, сидела бы в своей московской хате и кушала булку с вареньем… Грачева поднимите, поиграем… - Смотри не заиграйся, Вадим, - отозвался один из боевиков, по всему главарь банды – мужчина лет тридцати пяти, не слишком спортивного телосложения, невысокий, стройный, в черном кафтане, завязанном серебряным кушаком. – Они все и так умрут… - Я знаю, Шамиль, разница только в том – как они умрут…А эта журналистка и её оперок могли здорово нам навредить… Он же, сука, под меня копал… ещё в Москве! – распаляясь, русский подошел к Грачеву, которого боевики подняли с колен. – Ну, че… нет, скажешь? Ты же, сука, знаешь меня… я по глазам понял, что узнал… - Мельников… - смерив его взглядом, словно бы не он, а Вадим был его пленным, проговорил негромко Грачев. – Ты поставщик… - Сообразительный оперок, - хлопнув его по плечу, усмехнулся Мельников. – Слушай, Грачев, а тебе вообще нужна эта баба? – кивнув на Киру, спросил он. – А то я бы её по кругу ребятам пустил… Тут у них с бабами напряженка, а блондинок вообще не достать… - Только тронь её! – выпалил Грачев, рванув руками веревку, но та только до крови впилась в запястья, не разорвавшись. - Спокойно-спокойно, не дергайся, майор… Сейчас мы с тобой поиграем в занимательную игру…, развяжите ему руки… - отойдя от Грачева на приличное расстояние, Мельников достал из-за пояса пистолет. – Ахмат, Ибрагим… - подозвал он довольно крупных боевиков, указав им на Грачева. – Отделайте его… Все по-честному… Грачев, слышь, проиграешь ты… и мы пустим твою бабу по кругу, а выиграешь, до завтра можете спокойно… Бой идет до смерти… Боевики, расступившись, образовали собою большой круг, бросив под ноги Грачеву нож, а когда он его поднял, Ибрагим с Ахматом достали из ножен внушительные кинжалы. - Женя… - с ужасом глядя на него, прошептала Кира, не зная, сможет ли он одолеть, но её волновала не собственная участь, а то, что в бою его могли убить. - Не беспокойся, все будет нормально, милая… - крепче сжав в руке нож, Грачев выпрямился, переведя взгляд на противников. Спина его жутко болела после того, как он попал под взрывную волну вместе с Кирою в лагере, но он все же постарался сосредоточиться, понимая, что придется не просто. Не было никакой команды, боевики просто налетели на него, не сговариваясь, но как-то одновременно. Первого он успел перехватить, вывернув плечо правой руки, не дав ему ударить кинжалом, но не смог заломить и перебить кость, в захвате открыв корпус, и второй ударил ему ногой в грудь, отбросив назад. Едва удержавшись на ногах, Грачев все же выронил нож, чуть согнувшись, поморщившись от боли, внимание его рассеялось и он пропустил удар, Ибрагим сбил его с ног ударом в челюсть. Кира не дыша смотрела на возлюбленного, зная, что если он не поднимется, то боевики его убьют, она не кричала, с трудом сдерживаясь, боясь ему помешать, уже видев его в схватке с Искандеровым, но сейчас Грачев был не в лучшей форме… «Женечка, поднимайся, милый, прошу… только поднимись», - мысленно повторяла она, содрогаясь всем телом. - Добей! – крикнул Мельников Ибрагиму. - Нет! – выпалила Кира, понимая, что сейчас произойдет, не смотря на стволы направленные на неё, она рванулась к Грачеву, однако один из боевиков схватил её за волосы, остановив в нескольких шагах. Обернувшись, Ибрагим на мгновение отвлекшись, получил ножом, который подобрал с земли Грачев, в щиколотку. Уличив момент, Грачев поднявшись на ноги, наотмашь ударил его в лицо кулаком с такой силой, что с одного удара повалил на землю, сам рухнув на колени, но все же перехватив рукой шею, зажав и рывком, отработанным движением, сломал боевику шею, тут же оттолкнув труп в сторону, забрав у него кинжал, более удобный для продолжения боя с Ахматом. - Ай молодца, живучий ты, оперок… - проговорил с азартом Мельников. - Ахмат, да завали ты уже эту падаль! – нервно взревел Шамиль, бросив боевику под ноги пистолет. - Ублюдки… - глядя на эту бойню, бросил один из пленных, подняв окровавленное лицо, посмотрев на Мельникова и Шамиля. - Че сказал?! – сорвавшись с места, Вадим подошел к пленному, наставив на него пистолет. – Совсем оборзел? Мразь, ты че сказал? Ты это мне, да, родной? – нажав на курок, он выпустил пулю, разорвав солдату затылок. – Кто-то ещё хочет высказаться?! Ахмат, подняв пистолет, хотел было добить Грачева так, как Мельников застрелил пленного, но тот резанул его по запястью кинжалом. Загнутое лезвие, точно скальпель вывернуло из руки вены, кровь брызнула в лицо Грачеву, палец на курке автоматически сжался, но пуля прошла мимо, пропахав землю, Ибрагим выронил пистолет, взвыв от боли. Грачев, собрав последние силы, встал на ноги, продолжая держать в руке кинжал взмахнув им, точно мечом, перерезая боевику горло. Развернувшись к Шамилю, отерев лицо от крови боевика, Грачев бросил кинжал, воткнув его в землю. - Ну, живи пока… - мрачно поглядев на него, бросил Мельников, проходя мимо. – Уговор есть уговор… Закройте их в подвале… вместе, - кивнув на Киру, добавил он. Отпустив Киру, боевик, державший её за волосы прежде, дал ей возможность подойти к Грачеву, но она едва только дошла до него, пораженная устроенной бойней, убийством солдата, и этим боем, что стоило ей только обнять возлюбленного, как её ноги подкосились…