Опера

Чечня. Подвал, в который Грачева бросили с Кирой, был чуть больше каменного мешка, насквозь сырой, однако свет проходил сквозь доски в люке, служившем выходом, но так просто они не смогли бы выбраться, даже если бы захотели, слишком большая высота, словно в колодце… Положив голову Киры к себе на колени, Грачев прислонился к стене, ощущая, как потянуло сыростью. Склонившись к возлюбленной, он коснулся её щеки холодной рукой, желая привести в чувства, боевики хотели сбросить Киру в беспамятстве в подвал, но он сам опустил её вниз, не смотря на боль, причиненную ему от ударов во время боя. Грачев не питал иллюзий о спасении, зная, что если за столько времени Искандеров не смог вычислить местонахождения Шамиля, то рассчитывать на помощь он не мог, а выбраться самим было из разряда фантастики. - Кира, детка, очнись…- шепнул он ей, продолжая поглаживать по щеке. Он не видел её лица, лагерь накрыла ночь, а света у них не было, но как-то ощутил, что она открыла глаза и немного двинулась под его рукой, в попытке поднять голову. - Женя… - пытаясь его увидеть, проговорила тихо Кира, на ощупь накрыв его руку своей ладонью. – Это ты…, Женечка… - Да, милая… Я с тобой… - сглотнув, он перевернул руку ладонью вверх, сжав её руку. – Прости, что… мы умрем… - Ты не виноват, это лучше, намного лучше, чем… если бы я осталась в Москве, а ты – здесь… Лучше умереть вместе... – подняв голову, она, продолжая сжимать его руку, коснулась губами щеки Грачева, затем сойдясь с его губами в поцелуе, чувствуя, как его температурит, понимая, что он травмирован, но ещё не зная насколько серьезно. Кира не видела его глаз, но он настолько изумленно смотрел на неё, вглядываясь во тьму её силуэта, очертаний, которые ещё можно было различить в этом повале. - Детка, мне так жаль… - дрожащим голосом произнес Грачев, оборвав поцелуй, резко обхватив Киру руками, сжав её в своих объятьях. – Я… постараюсь, я сделаю все, чтобы они тебя не тронули…, но… я не знаю, насколько меня хватит… - А если… тебе лучше будет убить меня самому… - прижавшись к его груди, словно бы попросила она, слыша, как учащеннее забилось сердце Грачева, как глухо оно ударило. - Нет! Я этого не сделаю! – поражаясь её хладнокровию, выпалил он, схватив Киру за плечи, теперь как-то остро ощутив, что она могла погибнуть, могла пойти по кругу боевиков, в случае, если он проиграет, а это рано или поздно было неизбежно: – Кира, мы выберемся отсюда, обещаю… Я сделаю для этого все… Клянусь! Он не мог отдать Киру на растерзание боевикам, не мог и убить её – отнять столь дорогую жизнь, спасая от мучительной смерти, какую ей уготовил Мельников. Грачев мог просчитать насколько таких боев его хватит, учитывая возможные травмы, которые ему могли нанести в схватке, речь шла о днях… три-четыре дня – не больше, под конец его ждал бы провал, боевики оставили бы ему жизнь на некоторое время, чтобы он смог видеть, как они издеваются над Кирой… - Жень, а… когда я очнулась, там кто-то кричал… до того, как я тебя увидела, там… такой крик… был… - чтобы не трогать эту тему, не веря в то, что они могли бы спастись, проговорила она, мягко поцеловав его губы. - Одного из пленных… убивали…, сначала руки отрезали по плечи, а потом… ноги… - ответил Грачев. Кира, не проронив больше ни слова, уткнулась лицом в плечо Грачева, сжав рукой ткань его защитной куртки, представляя, что такое могут сделать и с ним. Приехав в Грозный, Искандеров набрал отдел, в котором работал Грачев, чтобы рассказать о его похищении, не зная, впрочем, жив ли сейчас его друг или Шамиль убил его, как и поступал зачастую с пленными, не даром считаясь одним из самых жестоких командиров чеченских сепаратистов. - Капитана Петрова позовите, это подполковник Искандеров…, да… Чечня, Грозный… - сев за свой стол, проговорил мрачно он, подтянув к себе табельный пистолет. - Петров… - через минуту раздался голос на том конце провода. - Григорий Павлович, это… Мухаммед Искандеров… Сегодня днем на лагерь напали, на часть лагеря, Женя был там… Когда мы приехали… все были мертвы, а Женю и его невесту взяли в плен… их не было среди убитых….- заговорил как-то путано Искандеров, сам чувствуя сквернейшим образом. Москва. - Организуй мне чартер в Грозный, я приеду… - страшно побледнев, проговорил с небывалой твердостью в голосе Петров. Положив трубку, он выдвинул стул перед своим столом, переведя взгляд на Полину, сидевшую на его месте. Забрав её из детского сада пораньше, он хотел было поехать вместе с нею за игрушкой на день рожденья, но планы изменились, Петров попросту не мог оставить друга в беде. Девочка болтая ножками что-то рисовала на обратной стороне протокола о задержании какого-то преступника, затем подняв голову и улыбнувшись, показав отцу рисунок. - Это мама! – объяснила она, вертя рисунок в ручках. - Мама? А где же папа, Поль? – взяв рисунок, глядя на золотоволосую принцессу в огромной короне, спросил Петров. - Не знаю… - развела она руками, засмеявшись. – Мама красивая…