Опера

Глава написана в соавторстве с MeToYou

Чечня. 1998 год. Они вновь очутились в темном сыром подвале, прошло уже более суток с того времени, как боевики напали на лагерь и взяли их в плен. Все было пропитано стойким запахом плесени невольно пробуждающим в Кире тошноту, подступающую к горлу. Было слишком холодно, Кира не могла согреться, но ей было на это плевать, свое собственное состояние её не волновало, она только хотела сделать что-то для Грачева, утолить его боль, но и этого сделать не могла…. Он выглядел ужасно, тело бил озноб, поднялся жар, кожа на пальцах начала слазить от ударов о челюсти боевиков, один за другим они набрасывались на него как бешенные животные и он терял силы, ребра были сломаны, он с трудом держался на ногах, но знал, что на следующий день все повториться. Киру пугало его состояние, ей хотелось помочь ему, но она ничего не могла, только сидела рядом с ним и гладила по волосам, целовала, шептала о том, как любит его, с трудом сдерживая слезы. Грачев лежал положив голову на колени к Кире, и думал о том, как бы выиграть следующий бой, не дать боевикам возможность заполучить Киру, изнасиловать её, это был его единственный страх. Грачев видел её и заботу и страх в глазах, в голосе, все выдавало Киру, поэтому он всеми силами пытался выглядеть бодро, хоть это и было невозможно… - Жень, нам надо отсюда выбираться… - тихо проговорила она. – Как угодно… - Я знаю… - подняв голову, он прислонился к стене, поморщившись от боли. – Я подумаю, Кира… если возможно, мы выберемся… - Подожди, - она немного поддержала его, подложив под его спину куртку, чтобы ему было помягче. – Они…, что у тебя болит? - Все… - сглотнув, проговорил он, не в силах скрывать то, что она и так понимала, видела как и куда его били. Болели ребра, казалось все они были переломаны, хотя Грачев понимал, что большинство из них просто в трещинах, но такая адская боль разлилась по телу, едва не доводя его до судорог. Мышцы казалось налились свинцом, такая тяжесть не давала ему даже подняться, а голова рассказывалась после ударов, так что даже легкий поворот шеи отдавался резкой болью. Расстегнув легкую кофту, Кира сняла с себя майку, затем одевшись, быстро озябнув. Разорвав майку на длинные полосы, поперек, она смочила ткань холодной водой, оставшейся в бутылке. - Может станет легче… - приподняв его майку, Кира едва не вскрикнула, увидев, что вся его грудь в синяках и кровоподтеках. – О господи… - Ничего, это… не страшно… - уперевшись затылком в стену, судорожно произнес Грачев. – Ты убила того… из-за меня… Детка, милая…, во что я тебя втянул… - Ты ни во что меня не втягивал, - вытирая кровь с его груди, отозвалась Кира. – Даже не думай об этом… Бедный, как же они тебя… Женечка, - отложив ткань, она мягко коснулась губами его губ, затем опустившись к груди, целуя настолько трепетно, чутко, не доставляя ему боли, наоборот как-то оживляя, заставляя забыть обо всех мучениях. Рассеянно взглянув на неё, Грачев, понимая, что на следующий день их могут убить, теперь уже без вариантов, взял её руку в свою, опустив к своим брюкам, не желая упускать единственного и быть может последнего дня, когда они вместе… Кира неотрывно целуя его, спускаясь дорожкой из поцелуев вниз, расстегнула пояс на его защитных брюках, затем и молнию, приникнув к нему губами, чувствуя, что не смотря на боль и побои, он был в возбужденном состоянии… Она чувствительно прошлась языком по всему стволу, доходя до самого низа, растягивая все действо, не торопясь, пробуя его на вкус, забывая о том, где они находятся…, срываясь, покрывая низ его живота поцелуями, ощущая, как он все больше напрягается, как возбуждение все острее охватывает его. - Иди ко мне… - попросил Грачев, желая овладеть ею, чего бы это ему ни стоило. - Сейчас… - оторвавшись от него, она сама расстегнула свои брюки и сняла их, затем приблизившись к нему, не зная, как ему будет удобно. – Жень, а ты… - Я в состоянии, не беспокойся… - взяв Киру за плечи, он опустил её на спину, накрывая собою, сдерживаясь, чтобы не завыть от боли, сейчас взяв себя в руки, не обращая на это внимание, начиная медленно проникать, вскоре забываясь совсем, стоило только ощутить, как она сжимает его в себе мышцами, даря необыкновенное блаженство. Не увеличивая скорость как обычно, он двигался неспешно, покрывая лицо Киры поцелуями, глядя в полумраке в её глаза, обжигая её горячим дыханием, находясь в жару, в воспалении, но это его не трогало, он полностью подчинился своим желаниями, стремясь продлить эти мгновения, сделать их особенными, возможно последними… - Женечка, родной мой, я так люблю тебя… - сталкиваясь с ним взглядом, простонала она, легко проходясь ладонью по его спине, к шее, затем к затылку, целуя его в ответ, двигаясь с ним в унисон, приподнимаясь для более глубокого проникновения, сжимая так сильно, задерживая. – Любимый мой, самый любимый…. Никого я не любила так, как тебя… и никого бы не полюбила… ты… должен жить, ты… не можешь… тебя не могут убить, только не тебя… Ты самый лучший, ты самый красивый, самый нежный, самый сильный, ты… Не выдержав, она уткнулась лицом в его плечо, пряча слезы… - Кира…- начал было Грачев, но у него было слов, которые могли бы её успокоить, он хотел остановиться, прервать все, но тогда Кира подняла голову, в изумлении… - Нет, нет, прошу… не надо, не останавливайся… прости… прости меня, милый… - заговорила сорвано она, удерживая его. – Я хочу тебя, очень хочу… Тогда он накрыл её губы поцелуем, не давая ей больше ничего произнести. Сняв замок, Мельников приоткрыл люк в подвал, заглянув внутрь, чтобы посмотреть, в каком состоянии пленные, но увидел совсем не то, что ожидал… Кира скользила пальцами по спине Грачева, исходясь стонами от каждого его движения, пребывая в таком дурманном состоянии, захлебываясь от восторга, плавно приподнимаясь и опускаясь вместе с ним, не желая чтобы он отрывался от неё ни на минуту. Наблюдая за ними Вадим не понимал, как Грачев вообще нашел в себе силы для этого, казалось боевики избили его до полусмерти и он должен был лежать без единого движения, но он доводил Киру до такого состояния, до какого не каждый мужчина может довести женщину и в полном здравии… Закрыв люк, Мельников задумчиво посмотрел на ключ от замка, спрятав его в карман брюк. - Пора с ними кончать… - проскрежетал он, уходя в палатку. Лагерь правительственной армии. Приехав в лагерь, Петров получив военную форму, которую, впрочем, никогда не надевал, а в советской армии была совсем друга. Эта же – спецназовская, оказалась довольно удобной и хорошо скроенной. - У нас с Женей есть один человек в разработке…. Майор Джихангиров, он может стучать Шамилю, перешел с Кадыровым на нашу сторону, но не приветствует этого примирения… - проговорил Искандеров, вытащив из кармана с десяток патронов для снайперской винтовки, положив на стол перед Петровым. – Эти хорошие, пробивают любую бронь… Со смещенным корпусом нужны? - Нет, я хорошо стреляю. Насчет Шамиля… у нас недавно был убит один бизнесмен, строительная компания… Он брал у Шамиля деньги, большие кредиты… - достав из сумки какую-то бумагу, Петров протянул её Искандерову. – Фирма после дефолта не обанкротилась, но чеченцы следили за стройкой… По дому, который должны были сдать в «Инвест-строе» пошла трещина…, девятиэтажка могла в любой момент обрушиться…, за это его и убили… А курировал бизнесмена русский, некто Вадим Мельников, вот его фоторобот…Он и убил его. Секретарша опознала Мельникова и…думаю он и есть поставщик… - Мельников… - взглянув на фоторобот, Искандеров поднял глаза на Петрова. – Он в Москве? - Судя по всему – нет… Сейчас он в нашей разработке, но в розыск я не объявлял, чтобы не спугнуть, но по адресам его нет… Может Джихангиров связывается именно с ним… - сев за стол, Петров внимательно осмотрел снайперскую винтовку. – Как думаешь, Женя ещё жив? - Стараюсь не думать об этом… - сложив бумагу с фотороботом и положив её к себе в нагрудный карман, Искандеров вышел из палатки. Отерев лицо руками, Искандеров окинул взглядом лагерь в поисках Джихангирова и заметив, что тот куда направился, подальше от палаток, пошел следом за ним, немного выждав. В руке у Джихангирова он приметил спутниковый телефон, но не такой, как те, что выдавали военным, немного другой… Пройдя за палатки, к бронетранспортерам, Искандеров услышал голос Джихангирова – почти шепот, но слова он все же разобрал… - Вадим, надо сворачивать лагерь, они могут выйти на ваш след… - проговорил Джихангиров. «А курировал бизнесмена русский, некто Вадим Мельников» Достав из-за пояса кинжал, оглядевшись по сторонам, Искандеров подошел сзади к Джихангирову, когда тот закончил разговор, ничего не произнеся, мгновенно перерезав ему горло, рассекая плоть одним рывком. Забрав окровавленный телефон, он бросился в лагерь, чтобы пробить номер, на который шел вызов.