Опера

Москва. 2010 год. Выйдя из машины вместе с Грачевым, Кира зашла в высотку, безмятежно приблизившись к лифту… Чистый мраморный холл блестел, точно бы его вылизывали для королевского приема, но это был всего лишь элитный дом, ничего больше. Грачев, держа фуражку в руках, вошел в лифт следом за Кирой, обняв её за талию, прижав спиной к своей груди. - О чем ты думаешь, товарищ начальник московской полиции? – с улыбкой спросила Кира. - Так… помнишь наше первое свидание, я говорил, что хочу сделать карьеру, а ты мне сказала, что я стану начальником московской полиции… - коснувшись губами её шеи, ответил он. - Да…, помню… - положив руку поверх его сомкнутых на её талии рук, Кира повернула к нему голову. – Я всегда верила в тебя, Женя… Ты добился того, чего хотел… И я надеюсь, что за лаврами победителя ты не перестанешь замечать меня. Лифт остановился, Кира первой прошла к квартире, а Грачев, немного помедлив, достал из кармана кителя красные корочки – начальника московской полиции, раскрыв, взглянув на подпись Министра Внутренних Дел… «- Да, хочу сделать карьеру… Как ты думаешь, сделаю? – с интересом взглянув на неё, Грачев накрыл ладонью её руку, положив поверх молнии своих брюк, чтобы она была более уверенна. - Сделаешь… Станешь начальником московской полиции, - вполне серьезно сказала она и Грачев, схватив её за плечи, резко опрокинул на диван, накрыв собою, впившись в её губы, не дав произнести больше не слова». Закрыв удостоверение, он отправился следом за Кирой, на ходу расстегивая пуговицы на кителе, он не испытывал эйфории от полученной должности, но ощущал какую-то странную тревогу, словно бы в нем что-то менялось. Квартира была колоссальных размеров, она занимала весь этаж… Белые мраморные колоны украшали гостиную, став частью монументального интерьера, лепнина на потолке делала зал похожим на приемную какого-нибудь императора, Грачев и сам не понимал, для чего ему это все, так он компенсировал то, что не мог получить прежде – много лет живя в таких жутких местах, где убогость интерьеров переходила всякие границы… Остановившись у черного мраморного стола, он положил фуражку, перевернув её кверху, глядя в собственное темное отражение. «Закрыв дверь, пройдя в комнату, настолько небольшую и невзрачную, в которой едва умещалась полуторная кровать, небольшой вещевой шкаф и тумбочка, Грачев невесело поглядел на свои жутковатые ботинки, с расклеившейся подошвой и, открыв шкаф, с раздражением окинул взглядом свою военную форму с прикрепленными к ней медалями». Пройдя в спальню по коридору, он, наконец, снял китель, бросив его на резной стул, обитый бархатом и на мгновение присел на огромную кровать устланную темно-синими простынями, не выпуская из рук удостоверение. Усмехнувшись, он ослабил галстук на шее, во взгляде его появилась растерянность… Стараясь понять, что происходит, Грачев вдруг прислушался к двум голосам доносящимся из кухни. - Гриш, ну я тоже хочу кофе! – выпалила Кира. - Нет, тебе пока нельзя, выпей соку… Какой хочешь? Гранатовый или апельсиновый? – отозвался немного нервно, но упрямо Петров. - Вино! – схватив бутылку, не сдаваясь, заявила она. - Этого тоже нельзя и я не уступлю, только сок! – отняв у неё бутылку, сказал уклончиво Петров. – Ну… с тортиком… - А с каким? - заинтересованно спросила Кира, как-то сразу позабыв о вине. - Черт…- отшвырнув удостоверение, Грачев сорвал с шеи галстук, быстро проходя в кухню, чувствуя себя редким кретином, поражаясь тому, насколько мелочно то эфемерное ощущение, которое едва его не охватило. Заглянув в кухню, он остановился в дверях, Петров, надев фартук, вытаскивал из холодильника блюда с разными тортами и пирожными, а Кира довольно наблюдала за этим действом приготовив десертную ложечку. - Открывай шампанское, надо отметить… - посмотрев на него, провозгласил Петров. – Только Кира пить не будет… - Ну вот! – сев на стул, пробормотала расстроено Кира. - Детка, но тебе сейчас лучше не пить, после того, что было… ещё пару недель… - подойдя к ней, склонившись, проговорил Грачев, затем шепнув: - Нет никаких лавров, есть только ты… и наша семья… - Правда? – схватив его за руку, спросила взволнованно она. - Конечно, а… почему ты решила, что я… могу… - он не договорил, зная, что Кира поймет о чем он, впрочем, как-то вдруг испугавшись её ответа. - Потому, что в тебе это есть… - призналась Кира, не желая его этим обидеть, просто не в силах соврать ему. И ему нечего было возразить, в какие-то считанные минуты он едва не поддался соблазну, едва не пропустил это чувство в свою душу, вовремя опомнившись. Наполнив два бокала шампанским и один гранатовым соком, передав его Кире, Грачев неотрывно глядя на неё, хотел было что-то сказать, сделать первый тост, но Петров его перебил: - Ну что – за назначение? - Да черт с ним, с назначением, за семью… - посмотрев на друга, улыбнулся Грачев, на этот раз совершенно искренне и как-то совсем легко. - А у нас хорошая семья, Женька… Я тебя люблю… - поднявшись со стула, Кира обхватила руку Грачева свободной рукой, прижавшись щекой к его плечу. - И я тебя люблю, Грачев! – хлопнув его по другому плечу, проговорил Петров, но заметив, как от этого у Грачева расплескалось шампанское в бокале. – Извини… - Петров! – отряхивая руку от шампанского, к тому же залившегося и в рукав, Грачев хмуро посмотрел на друга, но тут же засмеялся, размашистым жестом подняв бокал и допив остаток шампанского.