Cвязанные

На следующий день Джунсу был приглашен к Кимам на обед. Это фактически был первый официальный визит альфы, если не считать вчерашнее знакомство. На такие встречи полагалось приносить сладости для омеги, и раз уж Джунсу хотел сделать все как надо, то с утра он уже смотался в городок, и купил дорогую корзинку вкусняшек и цветы для миссис Ким. Больше всего на свете, он хотел остаться со своей парой наедине, но его родители были вполне приятной парой, да и обсудить им нужно было много чего. Ведь Джунсу не изменил своего решения уехать как можно скорее. Джеджуну нужно было собрать вещи, документы и попрощаться с родителями и немногочисленными друзьями. Нерешенным оставалось только одно условие отца Джеджуна. Обдумывая его, Джунсу окатывала волна жара. Он, конечно, мог просто поставить метку своему возлюбленному, делая его своим, а потом в полнолуние завершить обряд соединения не только душ и запахов, но и тел. Но очень хотелось, чтобы все было более интимно, искренне, как между истинными. Поэтому Джунсу принял решение, что это произойдет сегодня, конечно, если его омега согласится. Сидя за обеденным столом, альфа чувствовал, как сладкое предвкушение охватывало все его естество. Запах, смех, вздохи, утонченные движения, яркий румянец чистого лица, светящиеся радостью глаза его омеги говорили о том, что все состоится сегодня. Это его омега, он счастлив и он готов, и так же, как и Джунсу горит от предвкушения. Су пригласил Джеджуна прогуляться по лесу, и потом остаться у него в домике до следующего утра. О чем непременно сообщил его родителям. У Джеджуна до сих пор не укладывалась в голове мысль, что он встретил своего истинного альфу. Взрослые часто твердили, как тяжко отыскать свою истинную пару. А если встретишь ее, то хватайся за этого волка всеми конечностями и ни за что не отпускай, ибо это твое. Стремительность развития их с альфой отношений немного пугала омегу. По сути, он связывает свою жизнь с пока еще незнакомым волком, доверившись полумифической связи, о которой слагают легенды, а в наши дни пишут популярные бульварные романы, которыми любят зачитываться омеги. Но желание принадлежать этому альфе, подчиниться ему и отдаться было настолько велико, что сопротивляться не было сил. Да и не хотелось идти против себя. Джеджуну казалось, что он ждал именно этого события в своей жизни, что он был рожден именно для этого альфы. Это было в его натуре, а в его крови и сердце всегда будет запечатлен этот волк. Они — связанные. Джунсу и Джеджун обратились в волков и пробежались немного по любимым местам омеги. Вот старый развалившийся домик лесника, а вот ручеек, где любил возиться Дже в детстве. А вот то место, где совсем недавно они ласкали друг друга. Дже показалось, что заливший его румянец видно и сквозь шерсть. Но, кажется, волки не краснеют. Или краснеют? Ну, такого быть не могло — всего лишь эмоции. Джунсу почувствовал замешательство своей пары, догнал, нежно прихватил зубами кончик хвоста, поласкался головой о мех на боку, и уткнулся носом в холку. Два волка, белоснежный и иссиня-черный, посидели немного, ластясь, прижавшись друг к другу. Для Джеджуна — это своеобразное прощание с детством, для Джунсу — возможность поддержать, побыть с парой в зверином обличии, согнать немного горячность и возбуждение с внутреннего волка, что скулил и рвался наружу в объятия пары. Это случится сегодня вечером! И ничто не сможет им помешать. Эти дни хорошо показали, каким может быть Су. Джеджун был уверен, что желанен. Все эти взгляды, прикосновения, объятия и поцелуи не могли означать чего-то другого. Их связь крепла с каждым проведенным вместе часом, становилась все сильнее. Дже все лучше чувствовал Джунсу. Даже в эту минуту ему казалось, что он ощущает его приподнятое настроение, желание и немного грусти. А сегодня они зайдут еще дальше, поддадутся связи. Джеджуна это немного пугало. Омега прекрасно помнил, как буквально растворился в Джунсу во время их первого поцелуя, и последующих ласках, словно кто-то стер его личность и создал новую. Ощущения не подходили под банальные описания "приятные" или "неприятные", они в корне меняли восприятие окружающего мира, став своего рода идеалом того, как должно быть по-настоящему. С истинным партнером. Но Дже это нравилось, он жаждал узнать, каково будет, когда они дойдут до конца, и на этот раз чувствовал себя готовым к новым переменам. Сгущались сумерки, им пора было уже возвращаться. Они подошли к дому, и увидели на пороге корзину с едой и сменную одежду для Дже — мама озаботилась и этим. Джеджун смутился, почувствовав себя неловко — он уже взрослый омега, нашедший свою пару, а тут — мама. Джунсу грустно улыбнулся — своих родителей он давно похоронил, и ощутить родительскую заботу он больше не сможет — и открыл двери, приглашая омегу войти. Дже вошел в небольшой уютный дом. Здесь не было такого шика и блеска, как в особняке, но было все необходимое для комфортной жизни. Джеджун в первую очередь сходил в ванную, принял душ, и оделся в приготовленную мамой одежду. Он вышел и застал Джунсу скучающе клацающим пультом по каналам телевизора. Альфа поднялся, поцеловал его в лоб, и сам направился в ванную. Джеджун плюхнулся на кровать и принялся сам искать что-то интересное. Но он лишь так успокаивал сам себя, ведь ему было слышно, как альфа моется. Его яркое воображение подкидывало красочные образы альфы, он представлял красивое тело, что увидел тогда на поляне. Омега почувствовал, как начали покалывать кончики пальцев от предвкушения снова прикоснуться к этому желанному телу. Джунсу быстро закончил все водные процедуры и показался из ванной в одном полотенце, что было обмотано на бедрах. По пути к кровати он запустил руку в корзину с фруктами: Су немного проголодался после прогулки, а яблоко будет хорошим аперитивом. — Хочешь яблоко? — спросил он и с громким хрустом откусил кусок. — Лучше бы ты его сначала помыл, — поучительным тоном сказал Дже. Джунсу беззвучно передразнил его, скорчив смешную рожицу, и растянулся на кровати, оставив яблоко на столе. Вместо него альфа прихватил с собой бутылку воды, отпил и ухмыльнулся. — Мы — оборотни. И мы не болеем. А ты уже, прям как моя женушка — стараешься поучать. — Нет. Я не поучаю. — Хм… — снова дразнится, раззадоривая горделивую натуру омеги. — Что? Неужели я поучаю?! — Да, — довольно тянет Джунсу и омега понимает, что снова попался на уловку. И все-таки омежка такой милый, когда вот так сердится. Альфа просто не смог себе отказать в удовольствии увидеть эту мордашку любимого. — Ах, ты! — возмутился Дже и хотел ущипнуть проказника, но альфа увернулся. — Глупыш, иди сюда! — Джунсу весело рассмеялся и дёрнул Дже на себя, мягко заставляя сесть к нему на руки. Джеджун вырвался из захвата и сложил руки на груди, все еще сидя на коленях альфы. Джунсу тихо рассмеялся своим необычным заливистым приятным и довольным смехом, что вся омежья бравада лопнула, как мыльный пузырь. Дже даже не обиделся на это, он просто застыл, как очарованный. Омегу тянуло к этому волку. Все в нем манило и заставляло льнуть к альфе, а сознание таять. Он никогда таких альф не встречал. Таких красивых, сильных… "Идеальный" — такое слово очень подходит Джунсу. Его волк радостно заскулил, и завилял хвостом в предвкушении. Дже хохотнул, стеснительно прикрывая улыбку ладошкой. Су передвинулся к омеге, беря его кисть в свою руку, и коснулся губами тыльной стороны. Затем альфа медленно, не отрывая взгляда от глаз любимого, облизнул пальчики, по очереди погружая их в жаркую негу своего рта. Джеджун словно загипнотизированный смотрел, как его пальцы один за другим обхватывают губы, чувствовал шустрый язык и горячую влагу. Возбуждение от такой близости — мягкое, не заставляющее сердце безумно колотиться о ребра от дикого желания, а руки дрожать от паники. Никакого страха — он полностью доверяет своему альфе. Джеджун не зажимается, стесняясь, не забывает, как дышать от страсти, и не пытается трясущимися руками содрать с чужого тела одежду от вожделения. Вместо этого он касается широкой груди альфы, чувствуя его взволнованное сердцебиение, оглаживает немного напряженные мышцы, вдавливает кончики пальцев в кожу, чувствуя, как учащается его дыхание. Джунсу укладывает омегу на спину. Его губы легкими поцелуями поднялись от кисти руки до плеча, перешли на шею, задержались на быстро бьющейся жилке. Кедровый аромат заполонил все легкие, и начинало казаться, что он бежит по венам вместо крови. Дже поворачивает голову, подставляя шею в доверительном жесте, и Джунсу прикусывает кожу на его ароматном горле. С губ омеги срывается тихий стон. Джунсу, кажется, что крышу уже начинает срывать по одной черепице с каждый вдохом. Сладкий до невозможности вкусный аромат, источаемый Джеджуном, проникал во все клеточки организма, подчиняя себе и пробуждая желание сделать своим. Альфа тихонько перевел дыхание, чувствуя, что его опять уносит из-за накатившей похоти, ткнулся в бешено пульсирующую венку на шее Дже и задумчиво провел руками по его бокам. Ему хотелось попробовать Джеджуна всего. Целиком. Во всех его укромных местечках. Легкими поступательными движениями Су трется пахом о возбуждение парня, проводит ладонью по груди, чувствуя сбившееся дыхание, по животу, ощущая биение пульса и там; закатывает его футболку до самых подмышек. Припадает губами к соскам: полизывает их, слегка покусывает, посасывает. Альфа отстраняется, а Дже выгибается навстречу в желании продолжить ласку. Дже, приподнявшись, снимает футболку, откидывая ее в сторону. И прикрыв глаза, чувствует, как альфа стягивает с него штаны, в которых стало очень тесно. Дже в который раз облизал пересохшие губы, блуждая голодным взглядом по рельефным формам желанного тела. Острые зубки закусили нижнюю губу от сладкой тянущей тяжести в низу живота. Омега уже сам нетерпеливо притягивает альфу к себе для поцелуя. Джунсу послушно поддается, не пытаясь перенять инициативу, позволяет омеге вести. Дже толкает альфу в грудь и тот послушно падает на спину. Омега времени не теряет: он жадно начинает исследовать тело альфы. Он ладошками поглаживает грудь, пальчиками очерчивает кубики на животе, нежно ощупывает бедра. Ему нравится ощущать твердость мускулов под мягкой кожей, нравится чувствовать легкую дрожь от своих прикосновений. Нравится видеть альфу таким мягким в своих руках. И очень нравится, как Су словно бьет током, когда омега прикасается к его возбуждению. Кто сказал, что омеги бесправны? Напротив, вся власть в их руках. Джунсу останавливает Джеджуна, когда чувствует приближение оргазма. Он подминает любимого под себя и страстно целует. Дже ногами обхватывает талию альфы, призывая его действовать. Су размещается между разведенных ног омеги. Он не торопится — Джунсу точно знает, что нужно, чтобы доставить его волчонку максимум удовольствия. Медленного, глубокого, чувственного. Рот захвачен в плен мягкими губами, а руки скользят по телу омеги: сначала касаются запястий, потом поглаживают внутреннюю сторону его предплечий, а потом продолжают движение ниже, дразняще поглаживая бока. Большие немного шершавые пальцы цепляют твердые ягодки сосков, перед тем как двинуться дальше. Руки двигаются все ниже и ниже, очерчивая тонкую талию и плоский мягкий живот, опускаются дальше, лаская холмики ягодиц, чувствительные бедра и стройные икры. Джунсу мягко двигает бедрами, вжимаясь пахом в Дже, прекрасно чувствующего его уже слегка влажное возбуждение. Тот втягивает запах альфы, и едва не теряет такой слабый контроль. Все его существо призывно напрягается, когда Су своим возбуждением трется о расщелину между ягодицами. Там мокро и мягко, а запах, словно дурман, заволакивает сознание дымкой желания, вытесняя рассудок. Их запахи желания смешиваются в один — тяжелый и теплый. Для Джунсу он чувствуется как корица, с примесью легкого, невинного, молочного запаха кожи, а Джеджуну на ум приходит хвоя с ноткой кофе — свежий, чуть жгучий, почти холодный запах, отдающий томной кофейной горчинкой. Услышав тихий стон Дже, и ощутив влажность выделяемой смазки на ягодичках, вся нарочитая сдержанность альфы летит к чертям. Ему до зубного скрежета просто хочется сделать его своим — привязать к себе, выкрасть, увезти на край света, спрятать, и трахать. Да что угодно, только бы никогда не отпускать. — Детка, иди ко мне, — Джунсу откидывает в сторону сползшее полотенце, которое здесь только мешало. Он готов ворваться в это тело, но вспоминает, что Джеджун неопытен, и что нужно быть осторожным. Джунсу выдыхает судорожно, улыбается Дже, который уже где-то на другой волне ловит наслаждение. Его сознание уже давно не в контакте с реальностью. Су резко тянет омегу вперед, вырывая из сладкого полузабвения, кусая разгоряченного парня за нижнюю губу, втягивая его в страстный поцелуй. Омега притягивает мужчину к себе, цепляясь за его жесткие, светлые волосы, чувствуя, как чужой язык хозяйничает во рту, заставляя постанывать от бьющего в голову возбуждения. Су несдержанно покусывает уже покрасневшие и припухшие губы Дже, слизывая капельки крови и ловко просовывая свой язык в приоткрытый рот. —Я, — шепчет омежка, прерывая поцелуй, — я не знаю, что тебе понравится... А Джунсу уже все нравилось. Ему просто хотелось облизать своего мальчика всего и везде, как конфетку. Он прихватил мочку уха, его язык легко прошелся по ушной раковине, а горячее дыхание опалило нежную кожу под ухом. — Прикоснись ко мне. Джеджун рыкнул и толкнулся вверх, потерся о твердый чувствительный член Су. А потом осторожно коснулся его пальчиками, часто задышал, переживая, оценив внушительный размер. Альфа накрыл губы Дже, успокаивая, уговаривая довериться. И Дже безропотно подчинился напору. Целовать и ласкать мягкие приоткрытые губы паренька, было просто потрясающе. Су обхватил пальцами его подбородок, заставляя открыть рот еще сильнее, так углубляя поцелуй. Их слюна смешивалась, стекала по подбородку, но они не останавливались. Вкусно! Джеджун застонал, задышал часто-часто, отводя голову в сторону, его щёки покрылись ярким румянцем. — Мой хороший, что с тобой? — Джунсу тяжело дышал, он весь взмок, отчего поцелуй временами приобретал солоноватый оттенок. —Я… У меня, кажется, срывает крышу, — тихо-тихо заговорил Дже. — Сделай что-нибудь. Хочу облизывать твою кожу, гладить тебя везде… Что со мной творится? — О!.. — выдохнул Су. От такого признания сорвало остатки черепицы на его крыше. Дже уже не стесняясь, откровенно балдел в объятиях альфы. Он губами жарко касался ключицы Су, нацеловывая, проводя языком и прихватывая зубками. Но не только омега, и сам Джунсу проиграл игру с самим собой на выдержку. Он проиграл — его волк победил. Из груди вырвался довольный рык. Джунсу был на грани и просто совершенно не мог удержать своего волка в узде, если он, Дже, так близко, так доступен. Этот мальчик. Омега. Его любимый. Истинная пара. — Мой. — зарычал Джунсу, окончательно принимая этот, как факт. — Мой омега. Мой. Моя любовь. Чувствуя, как начинает гореть кожа, как жар растекается по всему телу и как мокро там, между ног, Дже беззастенчиво, почти нахально схватил налившуюся кровью плоть альфы. У Джунсу это движение вырывало полузадушенный рык-полустон, от которого Дже пробрала дрожь предвкушения. — Хочу тебя, — шепчет в самые губы. Все что он может вымолвить. — Дай. Су облизнул в момент пересохшие губы, и склонился над впалым животом, выцеловывая замысловатые узоры, постепенно поднимаясь вверх. Волчонок, не сдерживаясь, стонал в голос, когда Джунсу добрался до его груди. Альфа на пробу втянул в рот розовый кружок соска, чувствуя, как под губами в бешеном ритме заходится сердце. Дже выгнулся, подставляясь под руки и губы. Он совсем другой в постели, совсем не похож на себя в обычной жизни — и это заводит лишь больше. Его стоны, судорожные выдохи и тихое шипение в особо чувствительных местах, которые находит шершавый язык альфы. Су, пользуясь полным согласием со стороны волчонка, оглаживает, ощупывает, целует и пробует на вкус каждый участок кожи, до которого может дотянуться, чем провоцирует всё новые и более громкие стоны. Пальцы касаются чувствительного члена, сжимают яички, нажимают на его влажный вход с уверенной интимностью, но и осторожностью. А Джеджуну хочется прижать руку альфы плотнее, направить ее туда в глубину. Он просто не может прекратить дрожать. От каждого прикосновения альфы к его сверхчувствительной коже хочется умереть, но ему нужен этот контакт. Палец погрузился глубже, всего на одну фалангу, губы обхватили колом стоящий член. Омега протяжно и низко завыл, задрожав всем телом и засучив ногами, вцепился пальцами в предплечья Су, царапая до крови, и кончил. Божественный запах заворожил альфу, и он довольно заурчал. Он размазал белесые капельки по животу своего мальчика, а потом принялся вылизывать, попутно лаская дрожащий, чувствительный член. Ему хотелось прямо сейчас наброситься на Дже, распять, установить свои права, отметить и втрахать в матрас, чтоб аж кровать трещала и скрипела. Но он пока сдерживал себя. Еще не время. Но Джеджун схватил его за руку, и дёрнул на себя. Встретившись взглядом с горящими янтарем глазами, Су понял, что Дже пошёл по пути животных инстинктов, забив на контроль. — Маленький звереныш, — проурчал довольно Су, и, наплевав на всё, подхватил волчонка, перевернул на живот. Подождав пока тот встанет на колени и упрётся локтями в подушку, Джунсу уставился голодным взглядом на оттопыренную кверху попу. Удобно устроив руки на половинках ягодиц, Су развёл их в стороны и, не удержавшись, провёл между ними языком. Протяжный скулёж и скрежет когтей по дереву спинки кровати, оставивший после себя глубокие занозистые борозды, подтвердили, что альфа движется в верном направлении. Его омежке нравится. Подбадриваемый громкими всхлипами и стонами, Джунсу вылизывал тугое колечко мышц, наслаждаясь смазкой, иногда надавливая языком и пытаясь проскользнуть внутрь, из-за чего каждый раз страдали простыни на кровати. От запахов, звуков и ощущений пульс стучал набатом в голове, низ живота приятно тяжелел, в паху было даже больно от сдерживаемого возбуждения, а с головки тянулась и текла ниточка смазки. Оставив на бледной коже ягодицы красный след от зубов, и огладив влажную от пота спину, Джунсу надавил волчонку на поясницу, заставляя прогнуться ещё больше. Облизав сразу два пальца, Су ввёл в Дже один, проверяя, насколько расслаблены мышцы. Не почувствовав сопротивления, почти сразу же добавил второй. Дже сначала дёрнулся, замотав головой, но уже через мгновение расслабился, насаживаясь на пальцы, и уткнувшись носом в подушку, которая теперь заглушала стоны, переходящие в крики. Джунсу не причинил бы волчонку особого вреда, даже если бы вошёл сразу: омеги в полуобращённом состоянии, были довольно чувствительны к прикосновениям и вполне способны принять в себя истинную пару, особенно в полнолуние или в преддверии его. На крайний случай всегда оставалась регенерация, правда, это означало бы причинить Дже боль. Поэтому Ким растягивал волчонка, желая сделать ему только приятно. Если Джунсу не мог намеренно причинить Дже вреда, то тот вполне был способен буквально вцепиться Киму в горло. Хотя с последним омега не спешил, ему явно нравилась такая долгая прелюдия, он постанывал и насаживался на пальцы. Джунсу добавил уже третий, растягивая тугие горячие стенки и поглаживая изнутри. Дже ещё шире расставил коленки, выгибаясь и открываясь для альфы, его стоны перешли в скулёж, перемежающий со всхлипами. Альфа, решив, что пора — лизнул, добавляя ещё слюны, и одним плавным движением вошёл в Дже. Омега выгнулся дугой, приподнявшись на руках, и протяжно застонал. Джунсу двинулся на пробу и, услышав довольный вздох, начал наращивать темп. Джеджун был таким крышесносным, что Су просто плыл. И дело было не только в том, что парень был узким, горячим и пах так, что у альфы рвало крышу. Волк омежки рвался к Джунсу, и волк Кима отвечал ему тем же – они были частями одного целого: парой. Когда Джеджун, приловчившись, поворачивает голову и целует альфу, тот отвечает жадно и яростно, в процессе ранясь о клыки, и раня своего омегу. Рот наполняется сладким металлическим привкусом, а внутренний волк сходит с ума, когти стремительно лезут, и оборотень превращается в похотливого маньяка, лишь на задворках сознания удерживая зверя на стальной цепи, чтобы окончательно не сорвался. Но Дже этого мало, он призывно стонет, кусается, царапает руки альфы, хватает за бедра, натягивая резче на себя. Так неудобно, решает альфа, перехватывает и буквально одним движением поворачивает Дже к себе лицом. Входит пару раз глубоко и полностью выходит — дразнится. Дже перебирает ему волосы на загривке, ёрзает, трется, скулит, подается бедрами навстречу — просит еще. Альфе нравится такое поведение, ему важно, чтобы Дже было хорошо: поэтому он царапает кожу когтями, не раздирая её глубоко; поэтому он, кончая, вытаскивает член, не допуская сцепку; поэтому он кусает белоснежные плечи, хотя хочется сомкнуть челюсти сильнее и оставить метку. Джеджун все еще возбужден. Джеджуну все равно: он орет, просит, льнет всем телом и шепчет имя Джунсу на выдохе. Вот неугомонный. Су ласкает член Дже губами: мокро, глубоко, пошло и офигенно развратно. Тот скулит так, что у Джунсу от вибрации в горле снова встает, а в груди рождается глухой голодный рык. Джунсу опрокидывает Дже на спину и входит в податливое тело одним резким движением. Толкается в жаркое, тесное нутро и начинает трахать парня, закинув длинные ноги себе на плечи, Ким думает только об одном: как же тот крышесносно пахнет по́том, желанием, бездной предвкушения и парой. Это чистейший кайф, когда любимый сам с жадностью насаживается на член, подмахивает, скулит и скребет по разодранным простыням и матрасу когтями, откидывает голову, выставляя беззащитную шею, и пахнет свежей кровью, как только что растерзанная добыча. Как тут альфе удержаться и не слизать с кожи своего истомившегося волчонка испарину, не лизнуть клыки, закусившие алую губку, не оставить засосов на шее и ключицах, и не облизать грудь, задевая напряженные соски? И не оставить метку? Джунсу кусает Джеджуна. Чуть пониже шеи, где она переходит в плечо, расплывается витиеватый узор, сотканный из любви, нежности, страсти и преданности. Красивые завитушки тянутся вниз по спине, рисуя на лопатке цветы, достигают поясницы. На самом верхнем бутоне свои крылья расправляет бабочка. Давление зубов альфы на его шее держит на месте; тяжесть тела сверху чувствуется чем-то вроде якоря, привязывающего к реальности. Было больно, но эта боль не перекрывала удовольствие. Она даже добавляла изюминку в тот коктейль ощущений, что сейчас бурлил внутри у омеги. Непонятное чувство полноты, но Дже не кончает. Хоть и каждая частичка его тела так сверхчувствительна, что даже жар, исходящий от чужого тела, заставляет мысли плыть, а горло сжиматься. Джеджун поскуливает от боли и нарастающего желания. Теперь они связанны! Он обнимает Кима за шею, лихорадочно целует, сталкиваясь с клыками полупревратившегося волка, и смотрит, не отрываясь, своими янтарными глазами, полными слепого восторга. И это смущает и удовлетворяет одновременно. Дже резко вскидывается и ахает, когда Су цепляет особо чувствительную точку внутри, и когти распаривают бедро альфе. — Грррр… проказник, что творишь?.. – у Джунсу светятся глаза, клыки не помещаются во рту, а ноздри жадно трепещут, втягивая воздух, насыщенный запахом крови. Он замирает, пытается справиться с собой, чтобы не навредить, не обратиться, но Дже льнет к нему, обнимает крепко и просит: — Ну, давай же, отпусти себя. Я этого хочу… Давай уже… Это сбивает с толку, но зверь внутри доволен, сладкий, изменившейся запах кофе и корицы, действует как спусковой механизм, а волк рычит и мечется, вырываясь на волю. Джунсу рычит тоже. Вколачивается в дрожащее тело, жестко входя, вставляя сразу и до конца. Начинает размашисто вколачиваться в уже растраханую дырочку, придерживая омегу за бедра когтистыми руками, оставляя новые царапины. Это сумасшествие, но так сладко прикусывать кожу на шее, вокруг затягивающейся метки, помечая снова и снова: моё, моё, не отдам! —Мы ее сломаем, — сквозь стон жалуется Дже. — Эта кровать сейчас просто разлетится на куски! — Она переживет и нас, — альфа шумно выдохнул и повел лопатками, чувствуя, как по спине течет пот. Дже под ним заерзал, крепко сжал член внутри себя и обнял ногами Джунсу за талию, одновременно прогибаясь в пояснице, подставляясь под ласкающий язык. Приятно вылизывать соленую на вкус грудь от испарины в засосах, слышать скулеж, и уже неважно, что тело перетекает из ипостаси в ипостась. Омега мечется, его когти пропарывают бока Су, но ему уже все равно, он рычит и вбивается в горячее тело, вдыхает сладкий запах крови и слез. Дже хнычет, дрожит и кончает, забрызгивая себя и Джунсу, его ноги сползают с бедер Су, и альфе приходится его удерживать, все еще входя в расслабленную, сладкую дырочку. Волк альфы победно воет, достигая разрядки, войдя так глубоко, как только можно, и замирает. Джеджуна потряхивает, он утыкается мокрым лицом в шею своего альфы и загнано дышит, чувствуя, как там внутри нарастает и распирает узел, связывая любовников. Это больно, сердце готово сломать грудную клетку и вывалиться наружу куском плоти к ногам оборотня, как доказательство, что Дже готов на все ради своей пары. Кажется, он не сможет пережить всех навалившихся чувств и ощущений. Он просто лежит затраханный, наполненный, умиротворенный, и счастливый, каким не был никогда. Он отдается на милость Джунсу. Тишина длится недолго. Джунсу не может лежать спокойно. Он кайфует, волнообразно толкаясь в Дже. Полувздохи, стоны, всхлипы вырываются из груди омеги, из его пересохшего горла. Они становятся громче с каждым толчком, перетекая в крики, когда Дже запрокидывает голову назад и снова кончает, выплескиваясь на свой живот, сжимаясь на набухшем узле Джунсу. Его альфа вылизывает ему ключицы и шею, зализывает раны, ускоряя заживление, любуется расплывшейся, яркой, свежей меткой, и тихонько сыто урчит, а Дже … Дже просто счастлив. КОНЕЦ.