Не пиши The End

      — Признаюсь, не ожидал вас увидеть здесь, — сказал он, отпив со своей чашки немного горького кофе.       — Да… Да и мы как-то тоже, — я кивнула, не сводя глаз с неожиданного гостя в нашем постоялом дворе.       Это правда, причём обоюдная: как он и подумать не мог о моём присутствии здесь, в Японии, так и я не могла додумать ни одной причины, отчего бы его так далеко занесло от знойной и богатой на всё так подходящее для него, полной на скрытые за жизнерадостным и солнечным фасадом тёмные дела Италии. Могу поклясться: он и мирная, пасторальная Япония… как-то не сочетаются даже, что ли? Что правда, то правда: этот человек в стильном чёрном костюме, который ему так идёт… хотя будет правильнее сказать, человечек, ибо всё-таки…       — Что же вы забыли так далеко от родины, глава сицилийского семейства Гатто? — с усмешкой спросил он, глядя на меня как бы спокойно, но в одночасье так внимательно, будто шаг влево, шаг вправо с моей стороны — пуля мне в лоб. Эх… Ну, правда, это не что-то уж больно непривычное, поверьте.       — Ммм… Аналогичное можно спросить и у вас, синьор всемирно известный…       Осознание выстрелило в меня со всех сторон десятками иголок, вонзившимися прямиком в нервы. Ну разумеется: я вот так сидела на диване, этот человечек напротив, в кресле, мы спокойно себе попивали горячий кофе, заедая горечь эспрессо хрустящими меренгами, корзинками с разноцветным сладким кремом и печеньем, за окнами — вливавшийся в помещение жиденькими золотистыми лучами безоблачный день, где-то между колыхавшихся лёгким ветерком ветвей спрятавшиеся птички напевали весёлые песенки. Столь безмятежный, вроде самый обычный денёк начала июня и в этом прохладном, благодаря кондиционеру, помещении вёлся обыкновенный приём гостя.       «Всё кажется таким будничным, что я даже невольно забыла: а гость-то самый знаменитый за последние несколько десятилетий киллер, на счету коего бесчисленные отнятые жизни других».       И пусть внешность никого не обманывает: сей пухленький пятилетний карапуз такой исключительно из-за своей судьбы Аркобалено, вынудившей его и носить вокруг шеи эту жёлтую пустышку Солнца — на деле этот «очаровательный малыш» один из самых сильных и опасных людей на свете.       — Так вы здесь по работе? — я внимательно посмотрела на совершенно расслабленно потягивавшего свой напиток Реборна, крохотный хамелеончик Леон спал на полях чёрной хозяйской шляпы.       «Что убийца, что его оружие всегда так спокойны…»       — Можно и так сказать, — Аркобалено отставил чашечку на блюдце и встретился со мной взглядом.       «Эти глаза».       Говорят, что они — зеркала души. Никогда не знала, в какой степени стоило доверять этой поговорке: сердце этого малыша едва ли поддавалось расшифровке сквозь эти маленькие чёрные бусинки — скорее, они обычно отражали, как в кривых зеркалах, других, тех, кто рисковали смотреть в эти зеницы, что, впрочем, мало кто мог делать дольше пяти секунд. Вот и я сейчас: три секунды максимум и опустила взгляд в свою чашку. Невозможно, просто нереально выдерживать дольше — собственное крохотное, скукоженное и в миллион раз хилее подлинного отражение не самая приятная картина.       «Но, наверное, таким и подобает быть взору наёмного убийцы».       — И кто ваша цель на сей раз? — спросила я и только потом поняла, что именно слетело с уст.       «Страшная вещь».       Внутри всё застыло само по себе, однако не сразу до меня дошло от чего: то ли от самого сказанного, то ли от широкой, в обычной ситуации наверняка бы милой, как у котёнка, улыбочки, в которой расплылись губки этого необычного младенца.       — Смотря, в каком плане, — ответил он, пронзая меня нечитаемым взглядом. — Если в том, о котором мы оба могли бы обычно подумать, то нет, ничего подобного. Нынче ситуация другая. Но давай сейчас не об этом. Так что там с Футой де ла Стеллой?       «Переводит тему, да?»       Почему-то я не удивлена: Реборн всегда был из тех, кто обожает нарочно нагнетать ситуацию, жарить нервы других на медленном огне.       «Хотя не исключено, что он догадался о том, как мне не хочется слышать чего-нибудь для него обыденного, но даже спустя всю жизнь в мафии дикое для меня».       — Не так давно скончался синьор Сандро де ла Стелла, — начала я, решив не погружаться в тёмные и болотистые омуты мыслей Аркобалено. — Как вы, разумеется, знаете, бывшего Хранителя Тумана и старинного, верного соратника моего отца.       — И этот мальчик не просто однофамилец, — сказал Реборн, хрустнув откусанным печеньем.       — Верно. Мы узнали о существовании его единственного внука здесь, в Японии. Недавно в семье произошла страшная трагедия: пожар, уничтоживший до основания дом и ставший причиной гибели обоих родителей мальчика. Он остался совсем один и был отправлен в приют. Я, как действующий босс Гатто, вместе с Хранителями прибыла сюда забрать мальчика в Италию и взять его под официальную опеку и защиту Семьи…       — …но оказалось всё не так просто, как вы полагали, да?       Глаза Реборна оказались спрятаны в тени из-под шляпы, но его почти незаметная улыбка краешком губ заставила меня мимо воли вздрогнуть и мурашек пробежаться по коже.       «Он, что, воспринимает это как игру?!..»       — Совсем недавно, — моё раздражение нашло проявление лишь в одном сжавшемся на колене кулаке, — мы начали наводить справки и наведались в приют… но Футы де ла Стеллы там не оказалось. Ещё через пару дней мы нашли его в компании некоторых людей, а немного позже я смогла пообщаться с ним. К счастью, мальчик показался мне целым и невредимым и достаточно весёленьким, но те люди, с которыми он ушёл к тому дому, где мы встретились и с вами тоже…       — …и вам это выдалось подозрительным, — улыбнувшись, Аркобалено вновь взялся за свою игру в «Продолжи фразу». — Что ж, понимаю. Как тут не обеспокоиться, в самом деле.       — Я слышал о смерти супругов де ла Стелла. Как не знать: множество мелких семеек со всего земного шара мало-помалу стянулись сюда, в этот непримечательный городок. Да и кто ж в мафии мог не слышать о легендарном сокровище, формально принадлежащем Гатто — Книге Рейтингов? Ведь ваша Семья, как самый продвинутый информатор Вонголы, помимо прочего многим обязана и ей тоже, да и владетели этим артефактом поколениями служили вам, как сам Сандро, так и его отец и отец его отца. Пожалуй, ничего сверхъестественного не будет, если я предположу, что пожар в доме нынешнего хозяина Книги был вовсе не случайностью.       Он замолчал и отпил ещё немного кофе, а я сидела, глядя на него огромными глазами. Из памяти по-прежнему не исчез образ Рейн, мучившейся с перевязанной головой после нападения на неё прихвостней Семьи Монро. Повезло, что, как порой шутила сама Солнышко, у неё чугунный череп, ну а если бы всё кончилось не так «весело»? Доберись те люди до самого мальчика, что было бы?       А этот самый лучший киллер всех времён и народов говорит об этом так, будто никакого страшного исхода в подобном сценарии не предвиделось бы от слова абсолютно.       «Нет, это уже слишком!»       — Синьор Реборн! Если вам что-то известно о происходящем с этим мальчиком, прошу, посвятите и нас! Если ему угрожает опасность, тогда мы тем более должны предпринять меры и срочно увезти его подальше из этой страны. Раз за ним идёт охота…       Аркобалено, однако, не ответил, вместо этого отвлёкшись на проснувшегося Леона, скользнувшего к краю чашки в руках хозяина и принявшегося себе угощаться напитком.       — Синьор Реборн! — я не выдержала, вскочив с места. — Пожалуйста, ответьте. Неспроста же вас привело сюда, так далеко. Какова цель вашего пребывания здесь? Как вы сами сказали, что многие наслышаны о деле с Книгой Рейтингов — не может быть, чтобы вы не знали больше, чем говорите сейчас. Что конкретно вы замышляете?       Моё сердце сжалось в раскалённых тисках, пока я сверлила взглядом ни на каплю не изменившегося в лице Аркобалено.       — Какой ты всё-таки ещё ребёнок, Пятая Гатто. Сколько лет прошло, а передо мной по-прежнему та маленькая девочка, главной заботой которой было лечиться, учиться да просто быть хорошо воспитанной и выглядеть миленькой в угоду репутации своего отца и его клана. Не видеть того, что разворачиваться прямо на глазах — прискорбно, я не такого ожидал от нынешней главы самых известных и умелых торговцев информацией в Италии и на Сицилии.       — Впрочем, не буду голословной бякой и утолю твою жажду к просветлению. Моя миссия здесь санкционирована самим Кьюдайме и на самом деле к Футе де ла Стелле не имеет ни малейшего отношения. Задание особенной важности, однако, я знаю, какого ты про меня, бесчувственного и сурового, мнения — не волнуйся, как только птички начиркали мне о судьбе внука Сандро, я озаботился и объединил собственную миссию с защитой мальчика. В общем-то, об этом вы уже успели прознать, раз супершпионские навыки и приёмы вывели вас на меня, Бьянки и тот дом.       Я поморгала пару раз. Когда он вспомнил за это, перед моими глазами пронеслись мелькнувшие картинки того самого обыкновенного семейного жилища, его, судя по всему, обитателей и сказанного самим Солнцем Аркобалено.       — Говоря об этом, синьор Реборн? А что собственно вы и ещё Леди Скорпион делаете там? Это задание, о котором вы упомянули, оно требует напарника? И, честно сказать, я немного удивлена, что в качестве своей базы вы выбрали нечто настолько, не уверена о его надёжности, место? Что оно вообще такое? Те люди, проживающие там, они имеют какое-то отношение к Вонголе или конкретно вам?       — Хотел бы я ответить на все твои вопросы, но, увы, пока не время, рановато ещё. Могу только сказать, что Ядовитый Скорпион здесь изначально по своим делам, мне всего лишь удалось пересечься с ней, однако она согласилась помочь в обмен на определённую услугу с моей стороны, ну и мы как бы всё-таки… — Реборн сделал неопределённый жест рукой. — Словом, ты и сама понимаешь.       Лёгкий жар окутал мои щёки, просигнализировав о притоке краски к лицу.       «Ох, ну ещё бы».       Серьёзно, разве возможно забыть то, что некогда ввергло меня в такой шок, что я полдня проходила с горячей испариной и после при появлении сей парочки всегда чуть ли не заикалась? Право слова, Леди Ядовитый Скорпион всегда славилась неординарными вкусами, что частично находило отпечаток в её элегантном способе убийства, исконно авторской ядовитой кулинарии, но разве могла я, юная тогда ещё девочка подумать, что у взрослой женщины могут быть столь экзотические предпочтения касательно мужчин?       — Поэтому да, на данном этапе мы работаем вместе, — Реборн, казалось, не обратил никакого внимания на моё смущение, а его поднявшиеся на меня глаза вдруг будто вспыхнули крохотными звёздочками, на губах расцвела шкодливая улыбочка. — Кстати, раз уж вы сумели проследить за жильцами нашего, так сказать, убежища, не заметила среди любопытных лиц кого знакомого? — я промолчала, и в ответ на очевидно плохо прикрытое непонимание в моих глазах Аркобалено уточнил: — Хотя всё верно, Гатто давненько не общались с Семьёй Бовино и ты можешь помнить их младшего отпрыска совсем новорожденным личинкусом.       — Младшего отпрыска?       Хмм. Это напомнило мне, что где-то пять лет я не имела дел с оружейниками Бовино напрямую.       «С тех пор, как не стало моего отца…»       Дай Боже памяти, что было тогда, в последний раз, когда мы посещали их поместье? До чего память дырявая в мои двадцать один… ах, нет, вспомнила. То был праздник, вечеринка по случаю крестин самого младшего, если не ошибаюсь, ребёнка дона Бовино от третьей жены.       — Так значит… — начала я неуверенно.       — То и значит, — подтвердил Реборн. — Соплежуй в костюме коровы — самый мелкий из наследников Бовино, Ламбо.       — А что он делает так далеко от дома?       — Хотел бы знать, вот этого и сам не понял, — Аркобалено занудно выдохнул. — Со слов самого засранца, он тут практикуется на нелёгкой ниве киллерства и я типа его главный соперник плюс враг номер один.       Нехорошее чувство вынырнуло из темноты и вцепилось в мои внутренности холодными скользкими руками, вонзилось когтями.       «Этого ещё не хватало».       — Т-то есть как? — я попыталась держать свой голос настолько ровно, насколько была способна, но заелозивший в горле скользкий комок откровенно мешал, как и выступившая на лбу влага. — Мальчик же ещё такой маленький… Что по этому поводу думает его отец?       — Старик Бовино тот ещё прохиндей, — на лице Реборна появилась кривая ухмылочка. — Небось, не позабыл то, что я у него в долгу за всё время, пока у меня были проблемы с финансами, а он с радостью их решал. Да самому черту понятно, что «золотой телец» Сицилии не будет ничего делать задаром, вот и теперь он нашёл, какой расплатой озадачить меня: подкинул своего киндера с чаяньем, что я, как «заслуженная нянька» итальянской мафии, сделаю из него что-либо путное.       — О-ох, вот как…       «Уж как это Я могла забыть?»       Не единым киллерским промыслом известен этот человечек в таких тесных кругах мафии — к судьбе, будущему многих известных семей приложил он свои руки и старания: та же Ядовитый Скорпион, Дино Каваллоне и многие другие, пусть менее удачливые.       «Как я, например…»       — К слову, об этом, — Реборн взял распечатанное письмо, принесённое ему Леоном. — Читала?       — Как можно? Это вне правил хорошего тона, тем более оно адресовано именно вам и от самого Девятого Вонголы.       — Ты всегда была слишком правильной, — хмыкнул киллер, губы его скривились во всезнающей усмешке.       От меня ответа не последовало, ибо чем можно было возразить, если подумать?       «Этот человечек хорошо успел меня выучить за то недолгое время, пока…»       — Ну и ладно, — улыбнулся Реборн той самой улыбкой, что порой вызывала у меня подозрения касательно его способности читать мысли. — Если подумать, то Кьюдайме всё правильно решил: давненько что-то мы с тобой не пересекались и не работали вместе, а тут такая возможность выпала. Грех не воспользоваться, знаешь ли.       — А? О чём вы говорите?       — Скажем так, нам тут по старой памяти предлагается обмен любезностями, — Аркобалено потряс письмом Девятого. — Изучил я вчера вопрос и думаю, ничего плохого я не вижу.       — Синьор Реборн, — я медленно покачала головой, — что-то я не совсем…       — Цель вашего пребывания здесь, — перебил он, — это помочь Футе де ла Стелле, так? А раз в столь маленьком городке собралось столько хорошо друг другу знакомых лиц, почему бы действительно не произвести небольшой бартер? Отчего бы вам не позволить мне помочь вам помочь мальчонке?       Эти глаза: как будто вчера помнилось, что именно ними Реборн научил меня приравнивать этот его взгляд к позывному на контрольный выстрел в голову.       «Никогда не любила этот взгляд».       Абсолютно серьёзно, однако…       — А что требуется от нас?       Не спросить этого я не смогла, как и ожидал бывший мой наставник.

***

      — Вижу, не все поняли идею за этим, — Рейн остановилась на месте и помахала листочком бумаги. — Что ж, объясню ещё раз.       Прежде чем Солнышко начала заново долгий процесс разжёвывания незамысловато переданного на обыкновенном тетрадном листке обычными синими чернилами необычного сообщения Кьюдайме, я постаралась как можно незаметней пройтись взглядом по остальным Хранителям. Меня всегда поражало, насколько легковесно они порой воспринимали всё, что бы ни происходило: явно уверенный, что Рейн его не услышит, Тони шепнул Рафаэлю, мол, вот опять Солнце превратилось в маятник, Умбра, как обычно, сидела с совершенно непроницаемым лицом, а Клара с Кирие и вовсе улыбались, будто вместо повторного требующего напрячь мозг толкования важной информации им анекдот рассказывали. Как дети малые, честное слово.       «Хотя эту, так сказать, «важную информацию» трудновато воспринимать не как шутку».       — Итак, — Рейн вдохнула полной грудью и начала размеренно, как читающий лекцию профессор, объяснять всё заново, — нам передан приказ от Девятого Вонголы. Он в письме, которое Дарси должна была передать Реборну. До этого момента всё понятно, так и сделано. Разве что лично мне не понятно, почему, раз это приказ самого Кьюдайме, то на этом самом листке отсутствует…       — Его пламенная печать? — вмешалась я, приподняв руку. — Ну, он сам, лично передал мне конверт в руки, чтобы я показала его Реборну, а потому никаких сомнений в подлинности указаний быть не может и лишний раз подтверждать её не потребовалось.       — Однако странное что-то у Кьюдайме в последнее время чувство юмора, не находите? — негромко сказала Умбра, опустившая взгляд в чашку с чаем, которую всё это время держала в руках.       «И с этим тяжело не согласиться».       Но в письме сказано всё чётко, написано синим по белому и я уверена, что именно его мне передал Девятый, вероятность, что конверт мог быть перепутан равна нулю.       — А что? Как по мне идея забавная, — просияла белозубой улыбкой Клара. Ей я и не удивилась — эта девочка всегда умела находить весёлое во многих вещах. Такой неисправимый оптимист наша Гроза.       «Жаль я далеко не всегда могу разделить с ней подобный жизненный настрой».       — Только слегка укуренная, — Тони с кривоватой ухмылкой откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди, но как только Рейн в очередной раз остановилась и метнула в него тяжёлый взгляд — чертенята в глазах исчезли, а усмешка стёрлась с губ. — Разве нет? — он поспешил с надеждой на поддержку взглянуть на своего отца.       — Затея, конечно, необыкновенная, но любопытная, — улыбка Рафаэля получилась слегка неловкой. Зная наш Дождь, могу сказать: он определённо заинтересован в предстоящем «приключении».       — Да это нонсенс! — взвилась Рейн и отбросила несчастный, истрепавшийся в её руках листок бумаги на ближайший столик. — Быть не может, чтобы сам Кьюдайме…       — Кроме того у нас нет никакой гарантии, что синьор Реборн не стебётся над нами, — выдвинула свою гипотезу Умбра. — Кто-то, а он известен за свой чёрный юмор.       — Правильно! — возвела глаза к потолку Солнышко и почесала затылок. — Самое логичное объяснение. Я вообще не понимаю, каким боком это нас касается.       «Как бы и я хотела согласиться, но…»       — Рейн, — я посмотрела на неё, а затем обвела взглядом всех остальных. — Извините, но я не думаю, что это прикол или что-то вроде того. Какие у синьора Реборна могут быть шутки, если сам Девятый написал ему об этом в письме, пусть и не официальном?       — Так раз оно не официальное, то разве нам обязательно воспринимать это как приказ? — спросила Умбра.       — Реборн сказал, что его миссия не пересекается с нашей, если брать отправную точку, — я старалась говорить как можно твёрже. — Однако Кьюдайме предложил нам обьединиться и некоторое время поработать вместе, чтобы результат был эффективне: Реборн поможет нам защитить Футу де ла Стеллу, мы же окажем содействие… в чём бы не состояло нынешнее задание Аркобалено здесь, в Японии.       — Хмм, — мои Хранители переглянулись между собой, и я отлично их понимала.       «Но раз такое уж дело…»       — Мы сделаем это, — поставила точку я. — Приказы Девятого Вонголы не обсуждаются.

***

      — Поправьте, если ошибаюсь, — начала Умбра, румянец на её бледных, совсем фарфоровых щеках и вовсе походил на яркий ожёг. — Насколько я слышала, в Японии одна из самых лучших систем образования во всём мире, в том числе и средние школы, знаменитые высококлассным уровнем подаваемых ученикам знаний и строгими порядками с дисциплиной. Хорошо. С этим соглашусь. Но объясните мне только, пожалуйста, как при всей многовековой традиционной японской скромности нынешние ученицы…       — Носят такую одежду? — я поймала направление мыслей нашего Тумана и, наверное, в десятый раз за последнюю минуту одёрнула вниз край юбки. — Ну не знаю. Может, традиции меняются даже в Японии?       Форма Средней школы Намимори на самом деле очень милая, тут не поспоришь: белая блузка, поверх которой чёрный джемпер-безрукавка, под воротничком завязана в бантик синяя ленточка, на ногах белые гольфы и бежевые туфельки-лодочки, юбка цвета серого… и как раз в ней, как написано алой краской на лице Умбры, вся и проблема. Оно понятно, что современные японки не ходят постоянно в длинных кимоно с широкими оби и летящими рукавами (пусть лично мне всегда был по душе такой наряд), но всё-таки Туман была права: юбкам юных девушек не следует быть до такой степени коротенькими. Как же… щёки, вон, постоянно горели — бёдра едва прикрывались. По дороге в свою младшую школу, что немного ранее по улице, нежели средняя, Тони и вовсе шутил, что в первый же день, остановившись под лестничным пролётом, выучит все расцветки белья одноклассниц. Разумеется, Рейн и остальные наши девочки единым взглядом послали ему наперёд сотню ментальных подзатыльников.       «Но лично я думаю, перевоспитать наш резвый Ураганчик теперь, когда у него начались гормоны, будет тяжеловато».       — В любом случае, — выдохнула Рейн, поправив свою юбку, — это первый день, а успешное внедрение в здешнюю атмосферу займёт какое-то время. Придётся потерпеть.       Как бы я тоже не была смущена в такой момент, но слова Солнышка вызвали у меня лёгкую полуулыбку, как и то насколько свободно, в отличие от нас, в этой одежде чувствовала себя Клара. Она тихонько насвистывала себе под нос незатейливый мотивчик и бодро вышагивала солдатской поступью, не замечая, что из-за этого её юбка то и дело норовила задраться до пупка. А самое забавное, что рядом проделывал, как мим, те же телодвижения и себе посвистывал Рафаэль-сэнсэй, новый физкультурник Средней Намимори и, соответственно, уже при своём параде в синей спортивной форме и белых кроссовках.       «Как недавно мне довелось услышать, эта двоица просто настоящие генки».       — Прошу прощения, — вдруг проявившиеся в голосе Рейн нотки сожаления заставили меня повернуть взгляд к Солнышку. — Сожалею, что так получилось и меня не будет поблизости большую часть дня.       — Ничего страшного, — я постаралась как можно ободряюще улыбнуться ей, ведь знала, что она действительно переживала. — Какие уж документы Реборн сумел достать, такие и есть. Однако я слышала, что старшие классы этой школы находятся в соседнем от средних корпусе, так что…       — На большой перемене соберёмся и пообедаем, — прочирикала Клара, подпрыгнувшая, играя в нарисованные на тротуаре классики, и помахала каким-то прошедшим мимо ученикам, густо покрасневшим от внимания столь милой девушки.       — Готов поспорить к тому времени наша Гроза успеет перезнакомиться со всей параллелью, — добродушно хохотнул Раф.       — Со всей школой, — без эмоций припечатала Умбра снова с обыкновенно белым оттенком лица.       — Идея, кстати, хорошая, — я согласилась, кивнув. — После первого урока я загляну к Кирие и передам, чтобы на обед мы собрались все, место выберет она, какое самое хорошее и где меньше всего ушей. Раф, если не забудешь, позвонишь Тони потом? Боюсь, он-то может и не успеть во…       Договорить мне не дало одно-единственное непонятное чувство, застопорившее меня на одном месте.       «Что… Что происходит?»       Ясное погожее утро, тёплое солнечное золото щедро лилось в каждый, даже самый теневой уголок улицы, но прямо у меня перед глазами на землю резко опустились, сгустились вязкой дымкой сумерки, как в телевизоре, у которого яркость упала до минимальных отметок. Асфальт под ногами словно превратился в желе и начал засасывать мои ноги, ощущения же, транслируемый вестибулярным аппаратом совсем исказились — голова закружилась и создалось впечатление, будто я стояла на шаткой доске, перекидываемой туда-сюда неспокойными волнами.       «Туда-сюда, туда-сюда, туда…»       — Дарси? Госпожа Дарси! Эй, Дарси! — голоса моих Хранителей и впрямь как сквозь толщу воды.       «Вода… Что-то… знакомое?»       Я не успела поддать свои ощущения надлежащему толкованию — глаза ослепила яркая жёлтая вспышка и нечто с достаточно большой силой врезалось в мою спину, сбив меня с ног.       — Ух-ох! Я ЭКСТРИМально извиняюсь! — прогремел действительно оглушительный голос в момент, когда Рейн еле успела спасти меня от вынужденного «поцелуя» с асфальтом.       Я вместо «Всё в порядке» в ответ смогла лишь тихо прокряхтеть и бросить взгляд одним приоткрытым глазом. Надо мной возвышался белобрысый загорелый парень, мощное телосложение определённо выдавало в нём спортсмена, причём очень хорошо натренированного, лицо же было обветренным и с суровыми, будто на камне высеченными чертами, но в серых глазах плескалось-таки искреннее сожаление и интерес к моей невредимости.       Я захотела обнадёжить парня, открыв рот в унисон с Рейн, явно намеревавшейся отчитать безалаберного громилу, да только, как всегда, со скоростью спринтера, нас опередил Рафаэль.       — Стоять! — в его голосе исконно командирские нотки, какие появлялись обычно именно у командующего Дождевым дивизионом Гатто. — Ты из Средней Намимори?       — Так точно! — удивительно, но подействовало это даже на этого ничего не подозревавшего ученика, мгновенно выпрямившегося по струнке и отчеканившего свои слова, точно истинный рядовой.       — Имя, класс!       — Сасагава Рёхей, — рявкнул парень, — второй старшей школы!       Как закатила глаза Умбра, вздохнула Рейн и захихикала, прикрыв рот обеими ладошками, Клара, так и я улыбнулась. Картина настолько забавная, что я даже забыла о несильной боли между лопаток, месте, по которому пришёлся толчок, насколько поняла, локтем юноши.       — Вольно, — губы Рафаэля расплылись в широченной улыбке, и он посмотрел на ученика дружелюбно. — Что ж, Сасагава, заруби на носу: начиная с сегодня я ваш новый физрук и если повезёт проводить занятия в твоём классе, то с тебя экстра пять кругов за невнимательность к леди.       — Да я экстремально могу и пятнадцать, — парень расслабился и почесал в затылок, а в ответ на наши округлившиеся глаза пояснил: — Я в боксёрском клубе.       — Вот как? — с улыбкой отметил Раф и показал большой палец вверх. — Так держать, боец!       Со стороны весь этот диалог мог показаться и странным, но, зная наш Дождь, я с уверенностью заявляю: это норма. Рафаэль всегда был одним из немногих людей в мафии, да и за её пределами, кто мог расположить к себе людей за минуту разговора. Вон, как быстро суровое на первый взгляд лицо этого Сасагавы просияло, будто озарилось солнцем.       — Рад служить! — парень даже отдал честь и, развернувшись, крикнул, повысив максимальный порог своих децибел до высот, ранее казавшихся мне невозможными: — Ещё раз извините!       Стартанув с воистину спартанской скоростью, подняв вслед за собой ветер, ученик за считанные полторы секунды скрылся за ближайшим поворотом. Странное безмолвие воцарилось в нашей небольшой компании, и, когда взметнувшаяся пыль осела обратно на асфальт, Умбра как можно непредубежденнее изрекла:       — Мда. Похоже, будет… весело.       Не знаю отчего, но я тогда не сдержала смешка.       «Возможно, мне тоже так показалось».       — Дарси, — но когда Солнышко повернулась ко мне, по её обеспокоенному выражению лица я поняла, что ей шутить сейчас меньше всего хотелось. — Ты в порядке? Как себя чувствуешь?       — А? — я моргнула. — С чего внезапно вопрос?       — Ты вдруг остановилась и пошатнулась, а ещё лицо у тебя было бледнее, чем у Нэнси, — взволнованно заметила Клара, Умбра же просто промолчала.       — Если тебе нехорошо, отвести, может, назад в гостиницу? — нахмурилась Рейн, смерив меня внимательным взглядом.       — Что? Ох, нет-нет, я в порядке, — для пущей убедительности я ещё помахала руками. — Просто по-прежнему немного не выспавшаяся, а упала потому, что меня толкнул тот парень. Ничего страшного.       Я никогда не была мастером вранья, посему отблески неверия в глазах моих Хранителей не стали чем-то необычным. Как и то, что только я высказалась, как Рейн поторопилась взять меня под руку.       — Как хочешь, — тоном строгой учительницы отчеканила она и привлекла меня к себе поближе. — Но чуть что — пулей к Кирие.       — Ум, — кивнула я. — Хорошо.       Мы продолжили наш неторопливый, времени оставалось полно, поскольку мы вышли заранее, путь по узким улочкам. Час был ранний, но изо всех сторон нас постепенно настигало всё больше и больше учащихся. Мальчики и девочки, спешившие нырнуть в каждодневную рутину.       — Ух ты! — внезапно возбуждённый возглас Клары выдернул меня из раздумий. — Поглядите-ка!       — Как круто! — Гроза всплеснула в ладоши. — Кто бы мог подумать, что в Японии у школ имеется фейс-контроль?       На долю секунды мне подумалось, что наша болтушка-хохотушка что-то перепутала или разыгравшееся от волнения воображение перенесло её в заведение куда более развлекательное, чем школа, но стоило обратить взгляд к вратам, как всё стало сразу понятно. Трое парней, все, как на подбор, комплекции далеко не хилой, даже более, как выразился бы Тони «шкафоподобной», возвышались у входа на школьную территорию. Судя по одежде, чёрной школьной форме, они также ученики сего заведения, но что-то в их лицах, прости Господи, напоминало мне о типичных суровых работниках охранной сферы. Насчёт вышибал не уверена, поскольку в отличие от Клары я ни разу не знаток вечерне-клубной жизни, но издалека видно, что с этими ребятами шутить не следовало бы.       — Как по мне, то больше похоже на секту почитателей Элвиса Пресли, — произнесла Умбра и вдруг задумалась. — Не знала, что такие ещё есть.       Настолько некритическая ремарка нашего Тумана мимо воли вызвала у меня улыбку, но, как только мы подошли поближе, я постаралась придать своему лицу самый нейтральный и спокойный вид, какой только возможно. Фанатики они легендарного певца иль нет, или просто им всем нравится стиль причёсок аля помпадур, но раз ученики стройной верёницей проходили мимо них, подавляя смех, что ранее непринуждённо лился по какому-либо поводу, значит и нам стоило проявить должное уважение.       — Стойте! — интуиция не обманула, когда подошла наша очередь и мигом дорогу нам заступил самый громадный из «вышибал», вид у него до такого уж взрослый и суровый, что трудно поверить о его ученичестве в этом учебном заведении. Как бы там ни было, но сей молодой человек вынул изо рта травинку, которую ранее держал между зубов, и обвёл нас всех изучающим взглядом. — Новенькие, да? Ваши пропуски тогда.       По крайней мере я и Клара проявили чудеса синхронности, моргнув единовременно, и тогда Рейн напомнила:       — Когда мы оформили документы, нам были выданы ещё кое-какие карточки.       — Верно, — подтвердил парень. — Ученический билет. Вам, новеньким, предъявлять его обязательно, поскольку первое время понятное дело, что просто так ваши лица сразу не примелькаются, а так хоть будем знать, что свои.       — Эй, товарищ, — ранее слегка отставший Рафаэль, любовавшийся местной скромной архитектурой, вырос за нашими спинами. — Вот моё учительское удостоверение. Пойдёт?       — Хм? — «вышибала» осмотрел протянутую ему бумажку в кожаной рамочке и кивнул. — Всё так. Проходите.       — Жду не дождусь начала работы, — рассмеялся Раф, когда парень отступил в сторону, и, спокойно направившись к входу, помахал нам. — Счастливо! Свидимся ещё!       Как только Дождь оказался на расстоянии где-то десяти шагов от нас, «вышибала» вновь преградил нам путь.       — Так что? — спросил, скрестив руки на груди и выжидающе глядя на нас.       — Ах, — вспомнила я и посмотрела на Солнышко. — Они ведь у нас есть, да, Рейн? Предъяви их этому милому человеку и пройдём.       «Милый человек», по-видимому, слегка смутился (его суровые черты не смягчились, но на скулах появился лёгкий розоватый оттенок) однако, тут же прокашлявшись, требовательно протянул руку.       — Что? — Рейн вдруг встретилась со мной удивлённым взглядом, её брови чуть приподнялись. — Так они у тебя, Дарси.       — М? — почему-то я была уверена, что мои глаза отразили не меньше непонятливости, потому как Солнышко даже нахмурилась, когда я продолжила: — Я думала, они у тебя.       — Как? С чего бы им быть у… Клара! — Рейн оборвалась на полуслове и метнула острый взгляд на нашу барышню, мило улыбавшуюся «вышибале» и уже довольно активно накручивавшую на палец розовую кудряшку. Когда в ответ последовало всполошенное «Ась?», лицо Солнышка приобрело выражение сродни оружию массового поражения. — Ты, что, не передала их, как я тебе сказала?       — Ааа, — Гроза поёжилась и сделалась словно в два раза меньше под такими неумолимыми глазами Рейн. — Д-дык я попросила Нэнси сделать э…       — А я сказала нашей самой надёжной подруге, что не стоит сваливать свои обязанности на других, — встряхнув волосами, сухо отчеканила Умбра. — Полагаю, Клара просто не услышала этого, подпевая Бейонсе, оравшей ей из динамиков плотно всунутых в уши наушников.       Это настроение, на долю секунды воцарившееся в нашем маленьком коллективе — его я бы узнала всегда: как статическое невидимое электричество, застывшее в воздухе.       — Так, — и то, как Солнышко сложила руки на груди и как недвусмысленно протянула единственную гласную в крохотном слове, я узнала моментально — то-то сейчас будет: — И как прикажете понимать? У нас тут как, толкуй указания по собственному пониманию?       Клара вздрогнула и понурила голову, съёжившись и переплетя пальцы, точно маленькая девочка, которую ругает строгая мать.       — Т-так я же…       — Что? Что ты же? — в голосе Рейн прорезались жёсткие нотки. — Тоже мне Хранитель. Да что это, не так давно шестнадцать стукнуло. Знаешь, немножко обломаю тебя: они не такие сладкие, какими их рекламируют в типа реалити-шоу для подростков.       Как и обычно, наша Солнце напустила на себя всю так естественную для себя, и неестественную для своего элемента уничижительность в выражениях. Она говорила, а наша Гроза, такая на вид и близко не дикая и страшная стихия, стояла подобно поставленному в угол ребёнку, занавесившись волосами. В такие моменты мне всегда чудилось, будто обычная яркость её пёстрой одежды блекла, как и розовые крапинки на белых бантиках в её волосах сейчас.       «Ох уж эта Рейн».       — Прекрати, — я сделала шаг к ней, немного загородив Клару. — Она вовсе не виновата. Это мне надо было сразу позаботиться о наличии всего необходимого с вечера, а не спать до последнего и гонять вас собирать сумки.       Что верно, то верно — возможно, те, за глаза не считавшие меня адекватным боссом своей Семьи были правы.       «Да и не «возможно», а так и есть».       На это Рейн обречённо выдохнула и посмотрела на меня тем самым взглядом, который всегда чётко говорил, что и мне иногда надо быть внимательней. Я не возражала и уже собиралась озвучить это своей Правой Руке, что нередко становилась Головой, в подобные моменты моего торможения.       — Что здесь происходит?       Но сделать этого не смогла: голос, прервал мои мысли лёгко, как старые нити, один голос.       «Ч-что? Что со мной?..»       Единственное, что пронеслось в моей голове, когда перед глазами всё поплыло, а тёплый воздух летнего дня внезапно упал в температуре до минусовой отметки.       — До звонка от силы две минуты. Что ты делаешь, Кусакабе?       Никогда не слышала я голоса до такой степени холодного. Кровь выстывала в жилах — слишком мягко сказано, чтобы передать всё ощущение. Сам голос спокоен, но лишь на первый взгляд — нотки его не просто жёсткие, они так напоминали тихий, но всё-таки слышный скрежет лезвий, гладко соприкасавшихся друг с другом. Они сопровождали весь тон, каждый перелив интонации парня, подошедшего сюда. Видимо, он во главе молодых людей, что так рьяно не желали нас пропускать: эти ребята мигом расступились, дав ему дорогу, и он бесшумной, тем не менее твёрдой походкой приблизился к нам.       «И что-то в его поступи так и есть от вышедшего на охоту хищника».       — Это что? — он остановился и буквально просканировал нас немигавшим взглядом поблескивавших сталью серых глаз.       «Дрожь буквально в каждой клеточке…»       — Хибари-сан, — негромко заговорил не пропускавший нас ранее парень, его осанка ссутулилась, не оставив и следа от той грозной прямоты, и это учитывая, что этот самый подошедший юноша ростом ниже и сложением куда более хрупкий, — понимаете…       — Не припомню, чтобы я вас тут видел, — зловещие зеницы, никак не похожие на зеркала души, скорее на чугунные непроницаемые двери в таинственную опасность, продолжали смотреть на нас и только на нас. — Убирайтесь. Посторонним вход запрещён.       Я встречала людей в своей жизни, чьи глаза можно назвать глазами убийцы, правда на то были основания, ибо руки тех персон не понаслышке испачканы в крови по локти, но это — тёмная, мрачная аура жестокости просто клокотала из юноши перед нами невидимыми волнами, вынуждая сердце сжиматься от дикого животного страха.       «И я реально плохо себя чувствую от этого…»       — Прошу прощения, что значит «убирайтесь»? — Рейн выступила вперёд, оказавшись прямо перед парнем. — По какому праву нам, новым ученикам, это вообще говорится?       «В этом и наша Солнышко — никогда ничего не боится».       — По такому, — но он, скрестив руки на груди и посмотрев на всех нас настолько убийственным взглядом, определённо не собирался давать нам спуск, — У Средней Намимори есть правила, которые надобно соблюдать всем, а новичкам в особенности, если они не хотят быть забиты до смерти в первый же день.       — З-забиты до смерти? — тихо подала голос поникшая Клара, её оливковые глаза широко раскрылись. — К-как, к-кем?       — Жестоко, мной как главой Дисциплинарного комитета Средней Намимори.       Эта атмосфера — с каждой секундой она нравилась мне всё меньше и меньше. Этот молодой человек…       «Почему аура от него страшнее чем даже у некоторых мафиози?»       — Полно. Я и так слишком много сказал, — его бледное лицо приняло неприкрытое выражение глубочайшей скуки. — А потому, уважаемые женские особи, если вы и впрямь осмелились здесь учиться, то возвращайтесь побыстрее со своими ученическими билетами, если хотите приступить к занятиям. Таковы правила.       Последние слова были сказаны как отрезаны. Должна признать, редко встречались мне люди настолько принципиальные. Возможно поэтому леденящая кровь аура, невидимым морозным пламенем взвивавшаяся вокруг юноши, казалось бы хрупкого в сравнении с остальными, насколько я поняла, членами Дисциплинарного комитета, была на уровне куда более глубинном, но эффективней, нежели все эти мощные бицепсы и огромный рост.       «Такая ли энергетика должна исходить от лидера в целом?..»       — Э! — но внезапно, топнув ногой, Рейн сделала ещё шаг вперёд. — Вы уж извините, не столь уважаемый глава, но неужели подобное обращение к пусть и «женским особям» является частью этикета вашего комитета? Это часть вашей дисциплины, я правильно понимаю?       Меня передёрнуло моментально и совершенно не зря: я знала, к чему дело приближалось. Её уверенные фиолетовые глаза, на дне которых спокойствие обычно в состоянии застывшем, в этот момент вспыхнули, а вся личина уравновешенной Хранительницы слетела в момент, когда она попыталась сделать ещё шаг. Только попыталась — я не позволила этому шагу превратиться в неконтролируемый гневный бросок на обидчика, вовремя ухватив Солнышко под локоть.       — Рейн! Не надо. Если нам так надо предъявить те документы, то давай правда вернёмся и…       — Непременно, — бросила она, но смотреть продолжала, вернее сверлить взглядом именно главу Дисциплинарного комитета. — Но сначала пусть извинится за некоторые слова.       — Зачем? — я не успела и рта открыть, как парень с совершенно не изменившимся лицом озвучил мою мысль.       — За тем, что самоуважение никто не отменял, в том числе наше, — отчеканила Рейн, неожиданно вырвав свою руку с моей несильной хватки.       И как только это случилось, у меня вновь закружилась голова.       «Будто земной шар начал перекачиваться под ногами».       — Рейн… — мой голос прозвучал настолько тихо, что я даже не уверена, сказала ли я это вообще: Солнышко, обычно такая внимательная, будто не услышала.       — Всем приветик! — внезапно ещё один звонкий голосок с весёлыми нотками вклинился в атмосферу, разжарившуюся до температуры в пустыне Гоби, а белая ладонь шлёпнулась сверху на черноволосую голову главы Дисциплинарного комитета. — Кё-чан, в чём проблема?       — В тебе, — мне подумалось, что в тоне парня промелькнул оттенок обречённости вперемешку с досадой, когда та самая ладонь начала ерошить гладенько причёсанные волосы. — И сколько раз я говорил тебе, травоядное, не коверкать так моё имя. И не делать этого.       — Обижаешь, братишка, — надула губы Кирие, когда он поймал её руку и твёрдо отнял от своей головы, пусть и не очень-то спася успевшую превратиться в что-то совсем непонятное ранее аккуратную причёску. — Я к тебе любя, а ты…       — Не надо мне твоего «любя», миллион раз говорил.       Что-то сдавило мне горло, точно стянув его: должно быть этот мальчик и есть тот Хибари Кёя, или Кё-чан, как всегда с таким неприкрытым восторгом и нежностью говорила Кирие. Действительно, на первый взгляд родство между этими двумя заметно, можно даже подумать сначала, что они не двоюродные, а родные брат с сестрой — за исключением немножко высшего роста, где-то на полголовы, светлых пепельных волос, ясных, как хрусталики, голубых глаз и факта, что Кирие девушка, они почти близнецы.       «Но этот холод в ответ на столь трепетное тепло…»       — Вреднюшка ты, Кё-чан, — на губах нашего Облака застыла ласковая улыбка. — И ладно, но этих милых тян всё же пропусти — они новобранцы в наших рядах и на нашей скамье, не надо их так пугать.       — Повторяю в миллион первый раз, — голос Хибари-брата обрёл тон автоматизма, который обычно бывает, когда и впрямь повторяешь вызубренное наизусть. — Ученические билеты выдаются учащимся при поступлении или переводе в другое учебное заведение как доказательство принадлежности к нему. Статут Средней школы Намимори без поправок со дня основания, параграф первый, пункт первый: переведённые ученики обязаны предъявить свои билеты охраннику или члену Дисциплинарного комитета на входе, иначе…       — Ты имеешь полное право камикороснуть их, — тоже на автомате повторила Кирие и её улыбка стала шире. — Да-да, это святое, но у меня тут имеется кое-что.       — А! Ты наша спасительница! — не сдержала эмоций Клара, её глаза буквально превратились в звёздочки, когда Кирие выудила из карманов своего белого медсестринского халата злосчастные билеты.       — Ну что теперь, Кё-чан? — не переставая улыбаться, она посмотрела на кузена.       — Тогда так и быть, — буркнул он и, приняв из рук сестры протянутые ему билеты, подтвердил: — Это наши. Проходите.       — Ты такой лапочка, Кё-чан. Видите, девочки, он на самом деле хороший — сделал-таки это ради меня.       — Нет, билеты просто действительно наши, — проворчал «Кё-чан» и сунул пропуска обратно нам.       — Агась, спасибочки. Люблю тебя!       Кирие попыталась, видимо, чмокнуть кузена в щёчку, но тот отдёрнул голову, и она просто хихикнула.       — Врединка. Ладно, увидимся. Не забывай, я ещё обещала тебе сегодня своё фирменное бэнто!       Парень издал тихий звук, словно подавил рвотный рефлекс, но Рейн мигом взяла меня за руку и потащила через ворота вслед за Кирие, потому опознать точно реакцию на «новость» я не смогла.       — Вы уж извините, — Кирие шла впереди нас, потому её лица было не видно, но каблуки её туфель цокали по дорожке так громко, что отчего-то я подумала, что её кузен и это мог бы посчитать «нарушением дисциплины». — Не подумайте плохого, мой братик просто немножко дикий. Как зверёныш, знаете?       — Ничего себе «немножко», — хмыкнула Рейн, по-прежнему хмурая. — Этот юнец всерьёз считает себя каким-то универсальным солдатом или это у него юмор такой?       — Юмор не юмор, но твоя модель поведения в те моменты походила более не на солнечную, а скорее ураганную.       Когда Умбра это заметила как бы вскользь, что-то будто щёлкнуло в моей голове. С этим трудно не согласиться — Солнышко обычно с поразительной стойкостью переносила все подколы в сторону нашей, в большей части состоящей из женщин Семьи.       «Так почему внезапно такая бурная реакция?»       Нет, я помнила, что Рейн в первую очередь была недовольна этим нашем школьным приключением, но всё же решила убедиться… пусть не самым адекватным вопросом.       — Умбра права. Ты так сильно нервничаешь?       — Дарси, — Рейн выдохнула, как было понятно и по её лицу, немного раздражёно. — Ну ты такой начитанный человек, да и я недавно давала тебе ту книгу Стивена Кинга «Долорес Клэйборн». Жаль что ты не запомнила одну хорошую цитату мисс Ребекки Бест: «Я только знаю, что люди называют меня феминисткой каждый раз, когда я отказываюсь быть ковриком для ног», — вдруг она остановилась и посмотрела на меня чуть сужеными глазами. — Я привела это в пример не столько по части феминисток, сколько просто чисто по-человечески.       «Самоуважение никто не отменял, в том числе наше», — повторно произнеслись эти слова, лишь на этот раз в немую, отразившись в глазах Рейн.       «Самоуважение… да?»       Ужасающе вовремя вспомнилось, как ведь на самом деле много раз произносилось даже просто слово «женщина» другими мафиози в адрес вот даже моих Хранительниц. Вроде бы обыкновенное слово, констатация факта нашей принадлежности к прекрасному полу…       «Но я-то всегда знала, что контекст всегда был не таким прекрасным».       — Наверное, к Японии я привыкну нескоро, — опять тяжко вздохнула Рейн.       «Как и к любому месту, где в тебе попытаются подавить самоуважение», — додумала я, однако вслух не произнесла.       — Не беспокойтесь, — вдруг Кирие резко развернулась к нам и улыбнулась, но как-то неприкрыто извиняясь. — Если придерживаться всех правил, Кё-чан вас не тронет, гарантирую.       Огромный комок в который раз за это утро застрял в моём горле.       «Если бы я не была такой рассеянной и не забыла те билеты, ей не пришлось бы сейчас так перед нами робеть…»       К счастью, неловкий момент не продлился очень долго — к небу взлетел мелодичный перелив японского школьного звонка.       — Ох, как неудобно-то вышло, — погрустнела Кирие, посмотрев на огромные часы на здании. — Из-за моего упрямого братика вам пришлось задержаться у ворот дольше чем требовалось, а новым ученикам надо заглядывать к классным руководителям в учительскую ещё до начала урока. Что ж, придётся вам теперь подождать следующего, прошу прощения.       — Не надо, — я покачала головой. — Не извиняйся, ты и так нам оказала помощь.       — Львиную долю! — хихикнула Клара.       — Эх, какие же вы… — лицо нашего Облака прояснилось. — Ах, кстати, Рейн. Твой корпус в той стороне, там старшие классы.       Солнышко на это слегка помрачнела: она явно не изменяла своему нежеланию быть далеко от меня.       — Ладно. Тогда позвоните мне, когда определитесь с местом сбора на большой перемене. Буду ждать… с нетерпением.       Выступивший на её щеках румянец невольно заставил меня улыбнуться — всё-таки, каким бы странным ни было всё нынешнее положении, но такой нашу самую строгую Хранительницу в любой другой ситуации и не увидишь: такой по-ребячески милой и дело не только в школьной форме. Если говорить начистоту, то Рейн и не училась никогда толком в школе, возможно потому это и было ещё одним пунктом к её чувству неловкости.       «И как я её понимаю».       Когда я с Умброй и Кларой — Кирие отлучилась в медпункт выполнять свои обязанности школьной медсестры, — оказались в одном из длинных коридоров, на меня нахлынуло непередаваемое чувство, то самое, что обычно зовут неизвестностью. Мы стояли возле широкого окна, а напротив нас в ряд располагались одинаковые двери, о различии помещений за ними говорили только таблички с цифрами.       — Эхооо… — шёпотом произнесла Клара и захихикала, прикрыв ладошками рот. Действительно, акустика в этих стенах во время занятий поражала — такая насыщенная тишина.       Но не в одном звуке дело: мягкий, даже пастельный свет успокаивал глаза; я залюбовалась солнечными зайчиками, отдыхавшими на одной из отдвижных дверей в аудиторию.       — Вы выглядите на удивление расслабленно, — Умбра взглянула на меня.       «И что ж, не могу отрицать, что порой мне кажется, будто наш Туман умеет читать мысли».       — Возможно, — ответила я, осматриваясь. — Знаю, это может показаться странным, но пока что мне думается, что всё это весьма и весьма неплохо. Клара и Умбра переглянулись, а мне не понадобилось особенно напрягаться, дабы истолковать их мысль в этот миг: как-никак они мои Хранительницы и всегда знали, что из-за слабого здоровья я ни дня в своей жизни не сидела за партой, получая знания от домашних учителей.       «И сейчас это кажется немного… обидным».       — Интересно, какой у нас класс? — Клара и не пыталась скрыть своё возбуждение, спёршись обеими руками на подоконник сзади и став энергично подпрыгивать на месте, попеременно то на одну ногу, то на другую.       — О классе, — Умбра повернула голову ко мне. — Босс, нам было сказано во время следующего перерыва зайти в учительскую и уведомить нашего классного руководителя о нашем прибытии… так ещё раз: где находится эта учительская?       Клара перестала прыгать и тоже посмотрела на меня, и так на пересечении двух внимательных пытливых взоров до моей головы дошло.       «Ох, ну память моя точно решето».       — Ой, — я приложила ладонь ко лбу, но не для того, чтобы раскопать из хитросплетенных нёдр нужную информацию, которой и не существовало в моём хранилище по моей собственной вине. — Точно. Надо было спросить Кирие. Забыла.       «Забыла — одно слово, но самое дурное моё качество».       — Ну ничего страшного, — Клара всё же постаралась обнадёжить меня, улыбнулась и бросила взгляд на свои наручные часики. — До конца урока ещё двадцать пять, о, уже и четыре, минуты. Мы можем пойти прямо сейчас к Кирие и узнать.       Я на это лишь тяжко вздохнула и понурила голову.       «Но ведь я, как босс, должна была позаботиться заранее».       В молчании мы собрались уже идти, как из-за поворота внезапно донеслось:       — Какого чёрта!       — Да ладно тебе, ещё на пол-урока мы успеваем, — мягкий примирительный смех.       Два юношеских голоса заставили нас встать на месте, а спустя секунду из-за угла показались и их хозяева. Два статных на вид парня спорили о чём-то, идя быстрым шагом.       — Так почему же ты опаздываешь? — рассмеялся черноволосый парень, в его карих глазах нет ни капельки напряжения, а улыбка настолько радушная, будто её носителя ничего в этой жизни не заботит.       — Тебе какое дело до моего режима дня, — сердито встряхнул серебристыми волосами второй юноша, его пронзительные зелёные глаза будто искрились молниями.       «И этот парень… я его где-то видела?»       — А всё-таки? — черноволосый закинул руки за голову в беспечном жесте. Но какая всё-таки у этого молодого человека притягательная улыбка! Да и рост, сложение — небось, спортсмен и местная девичья мечта.       — До полуночи сидел на телефоне, объясняя Джудайме алгебру на сегодня, — зеленоглазый ссутулился ещё больше и поглубже запихнул руки в карманы, вокруг которых тихонько позвякивали серебряные цепи. Хм, волосы длинной немного ниже ушей, эти аксессуары и неопрятность в виду обычных требований к внешности японского школьника — похоже, этот парень неформал какой-то.       — О, так у тебя горячая линия помощи! Не против если и я буду тебе иногда названивать?       — Можешь попробовать, если пошевелишь мозгами и найдёшь способ обойти мой стабильный алгоритм сбрасывания твоих вызовов. А ты проспал, так понимаю, потому что опять пялился на свой бейсбол по телику? Тебе его в жизни мало?       — Хаха, как ты дога…       Непринуждённая беседа прервалась, как только взгляд «спортсмена» упал на нас.       — Йо, Гокудера, смотри, — широкая улыбка на сей раз была адресована нам. — Кажется, к нам сюда перевели много новых миленьких людей.       Клара залилась краской, я не смогла не улыбнуться в ответ.       — Главное что людей, — только вот Умбра ответила неприлично холодно.       — Когда кажется креститься надо, — но так же буркнул и юноша-«неформал».       — Ну, чего это вдруг? — я посмотрела на свою Хранительницу. — Не надо та…       — Мир-дружба-жвачка, — засмеялся «спортсмен», похлопав по плечу своего товарища(?), а затем снова обратил взгляд к нам. — Хотя правда, ваших лиц я не помню тут раньше, иначе запомнил бы, поверьте. Таки новенькие?       От этого юноши будто веяло свежим бризом, лёгким ветерком, нёсшим прохладу и успокаивавшим, присыпавшим тревоги — вероятно, это чересчур опасно для главы мафиозной группировки, коими здесь и сейчас были мы, «новенькие», но я позволила себе «это», расслабиться.       — Рада знакомству, — я сцепила пальцы и поклонилась. — Вы правы, мы только сегодня перевелись. А с кем мы имеем честь общаться?       Глаза «спортсмена» округлились, и мне показалось, будто он посмотрел на нас как на каких-то пришельцев, «неформал» же чуть поодаль тихо хмыкнул и вздёрнул бровь.       — Ну, меня зовут Ямамото Такеши, — посмеялся «спортсмен», почёсывая одной рукой затылок. — А его Гокудера Хаято.       — Бейсбольный идиот, я и сам мог представиться, — зелёные глаза сощурились недружелюбно. — И то если бы захотел.       Клара поникла, как маленький котёнок пред лицом огромной овчарки, и спряталась за спиной прямой, как струна, Умбры.       — Эм… Очень приятно, — я выдавила из себя улыбку, но в груди заворошилось что-то не поддаваемое пониманию. Гокудера…       «Знакомое что-то… кажется».       — Взаимно, — приветливый голос Ямамото не сразу даже вытянул меня из странного раздумья и тщетных попыток вспомнить. — Мы учимся в классе 1-2, я всю жизнь прожил здесь, в Намимори, а…       — А у вас довольно интересный акцент, — перебил его Гокудера. — Италия. Правильно угадал?       Что-то в его тоне отдалённо напомнило мне о допросе подозреваемых в резонансном и особо важном деле, потому я не смогла произнести ни слова, подтвердив догадку кивком.       — Здорово, — Ямамото улыбнулся. — Он ведь тоже из Италии перевёлся.       — В-вот как? — я перевела взгляд на того.       «Как-то… нехорошо мне стало».       — Хм? — и Ямамото заметил это, взглянув на меня; улыбка стёрлась с его лица, а в добрых карих глазах промелькнуло волнение. — Эй… Тебе плохо, что ли? Выглядишь ужасающе бледной.       — Э? — я не успела толком среагировать, как Клара подхватила сказанное.       — Точно. Дарси, с тобой всё в порядке?       Умбра и тот Гокудера смолчали, но взгляды их так сфокусировались на мне, что трудно было не догадаться, о чём они безмолвно говорили.       — Нет-нет, — я покачала головой. — Волноваться нет причин.       — Уверена? — Ямамото слегка нахмурился. — Может, проводить вас к медсестре?       — Не стоит. К тому же мы знаем вашу медсестру и где её кабинет.       — Но всё-таки…       — Эй, Играй-Гормон, — вмешался недовольный Гокудера. — Мы так вообще не попадём на этот урок, и сам слышишь — они разберутся.       Ямамото не ответил — его глаза, однако, неожиданно изменились: встретившись с зелёными Гокудеры они словно остыли, из них исчезло куда-то тепло, вместо него явив нечто совершенно другое.       «Настолько другое, что никак нельзя истолковать…»       — Всё хорошо, — поспешила заверить я. — Мы и так вас задержали, потому просим нас извинить. Благодарю за беспокойство.       Когда на этот раз глаза Ямамото встретились с моими — теплота будто вернулась, а сам юноша белозубо усмехнулся.       — Как скажете. Надеюсь, мы ещё пересечёмся, раз учимся отныне в тех же стенах. Буду рад познакомиться поближе, а пока, может, ориентиры вам надо какие на ближайшее время?       А я совсем и забыла за учительскую, и лишь впившийся в меня взгляд Умбры напомнил мне. Поблагодарив молодых людей за разъяснения, мы двинулись дальше по зданию.       — А Ямамото-кун очень милый, — разрумянилась Клара, прижав к груди сумку.       — Они сказали, что из 1-2, — без лишних впечатлений сказала Умбра. — Если правильно помню, по документам нас определили именно туда.       — Тогда мы будем учиться вместе, — согласилась я. — И у нас будет шанс представиться как надобно.       «Слишком неловко получилось, что те ребята помогли нам, а мы не назвали своих имён хотя бы».       А вот и состоялся разговор с нашим классным руководителем. Человек он оказался очень приятный, и он сказал, что его класс, таки 1-2, сплочённый и дружественный, потому мы можем не волноваться и наслаждаться компанией новых друзей. Это очень хорошо в виду того, что пока неизвестно, как долго нам придётся играть в подобную необычную конспирацию, а посему неплохо будет, если лишних проблем возникать не будет.       «Но сердце так и стучит в ритме африканского тамтама».       Я старалась не нервничать, но мелодия звонка к началу следующего занятия заставила меня вздрогнуть. С секунды на секунду мы должны будем пройти стандартную для японских школ мини-церемонию представления новым одноклассникам. Кирие говорила, что ничего сложного: выйти к доске, записать своё имя и вкратце рассказать о себе, а также сообщить, что нам приятно познакомиться со всеми и мы надеемся на хорошее сотрудничество. Такой нехитрый алгоритм действий.       «Разве что как-то в пот ударило чересчур сильно…»       — Дарси? С тобой всё хорошо? — есстественно это не скрылось от зоркой Клары.       — Да, — мне пришлось соврать и силой нацепить на распалившееся лицо улыбку. — Никаких проблем.       Этот взгляд моих Хранительниц, они не поверили мне, это понятно.       «Но и правда ничего страшного. Я же стою пока на ногах, правда?»       Час пик пробил и вот мы оказались перед тридцатью парами любопытных юношеских и девичьих глаз. Обыкновенное подростковое любопытство - они как раз в возрасте, когда происходит пик входа в социум, потому естественно, что взорами своими они пытаются пожрать и нас, проверить на устойчивость, как их самих проверяют другие каждую секунду.       «Всё нормально… но в горле так сухо, что слабые звуки еле покидают его, складываясь в слова моего приветствия?»       Кларе проще всего оказалось, она не боялась никогда заводить новые знакомства, да даже Умбра, никогда не стремившаяся к компании, представилась абсолютно спокойно.       «Что же так оно со мн…»       — Что ж, и мы рады поприветствовать наших новеньких милых учениц, — голос учителя едва пробивался сквозь постепенно нараставший звон в моих ушах. — Вы можете…       Пищание, достигшее почти отметок ультразвука, внезапно оборвалось.       — Извините, пожалуйста, за опоздание! — моя голова чуть не разлетелась вдребезги от одного-единственного голоса, взорвавшего не просто тишину, а полное парусекундное отсутствие звука во всём мире.       Я медленно повернула голову в сторону распахнутой двери: там, на её пороге, стоял запыхавшийся и растрёпанный мальчик с огромными карими глазами.       «Как у оленёнка».       — Савада! — голос учителя был вовсе не слышен в звеневшей тишине у меня в ушах. — Я, кажется, говорил не заходить в класс после меня. Было?       — Б-было, — залепетал поникший мальчик, скукожившийся, будто в ожидании удара. — П-просто после прошлого урока сэнсэй сказал мне отнести карты обратно в подсобку, но там заело защёлку и я случайно оказался заперт внутри…       Класс взорвался громоподобным смехом… только его я уже не слышала: мою душу словно выбило из тела сильным взмахом гигантского молота, и реально почувствовала, как физически дух оторвался от материальной оболочки.       «Мальчик с оленьими глазами… вспыхнул в ярко цитриновом пламени, как факел, огненный столп поглотил его».       — А?! Э?! Дарси?! Дарси!       Дальше было ничего — одна чёрная пустота и тупая боль от удара о твёрдый пол.