Рассказы

У тебя есть квартира. Тёплая, уютная. На шестом этаже. В ней две комнаты, паркет, старинное трюмо и много книжек. Ты живёшь в ней всю жизнь, каждый день возвращаешься в неё, чтобы скинуть неудобные туфли, завалиться на кресло, попить любимого чаю с молоком. Каждый день ты проходишь мимо решётки, ведущей в подвал. А задумываешься ли ты, что там? За решёткой и чёрной дверью, под землёй? Там, куда все трубы из твоей квартиры спускаются, переплетаясь с чужими, чтобы уйти под землю? Что ты знаешь об этом подвале? Нет, погоди. Что ты вообще знаешь о подвалах? У тебя есть загородный дом, и в нём тоже есть подвал. Небольшой, низкий. Там хранятся солёные огурцы и банки с компотом, ящики с картошкой, бабушкины наливки. Там всегда сыро, там живут крысы и пауки. Ты ненавидишь этот подвал, потому что боишься пауков, а паутина там всюду. Иногда с уличного входа, с лестницы в подвал падают лягушки и ёжики, и ты спускаешься, чтобы вытащить их на улицу, спасти из сырого и тёмного каменного плена. Живым существам там не место. А что ты знаешь про подвалы высоток? Да, в общем-то, ничего. Ты даже не представляешь себе, как он может выглядеть, такой подвал. Знаешь только, что там живут кошки, которых уже тридцать лет кормит местная пенсионерка. Проходя мимо него ты даже не задумываешься о том, что там. Для тебя подвал это чёрная дверь и стая диких кошек. Но однажды, из-за кошек же, тебе приходится спуститься в подвал и пройти его весь. Оказывается, там есть свет, представляешь? Обычный белый, очень даже новенький выключатель, слева от той самой чёрной двери, только с той стороны. С той стороны, где ты никогда не была. Правда, свет горит, увы, не везде. Дойдя до середины подвала, ты горько разочаруешься и достанешь мобильник, чтобы включить фонарик. Но об этом позже. В этом подвале пахнет не так, как тебе представлялось. Ты думала, что смрад там стоит непереносимый, но запах там совсем не неприятный. Сырость, земля, ещё что-то, что определить ты не можешь. Конечно, это не розы, но не тянет закрыть рот и нос рукавом, как когда идёшь мимо неубранной помойки. Одним словом, пахнет куда более приемлемо, чем ты себе навоображала. И, в общем, там вообще не так страшно, как ты думала. Паутины, слава Богу, нет. Узкий коридор, по стенам которого тянутся бесконечные трубы, провода на потолке, большие помещения по бокам, по которым надо петлять, чтобы пройти дом насквозь. Проходы там узкие, потолок низкий, и часто трубы идут прямо посередине прохода, к тому же, очень высоко — на уровне твоих бёдер. Перелезая через очередную трубу, ты даже разбила колено до болезненного глубокого синяка. И ты, конечно, не ожидала, что тебе придётся прочёсывать весь подвал полностью, ты только собиралась открыть подвал женщине, которая приехала искать больную кошку, и ты спустилась из своей уютной квартирки в мокасинах на босу ногу. Но совесть не позволила отпускать женщину в подвал одну, и ты пошла с ней. И, конечно, наступила в лужу. Лужу обычной воды, только грязной, глинистой. Там вообще много луж. Есть комнаты, затопленные водой полностью, правда, всего на пару сантиметров. Для мокасин и этих пары сантиметров хватит, чтобы промочить ноги насквозь. А один раз, боясь промочить ноги, ты попыталась перепрыгнуть с одного сухого места на другое и чуть не упала, и, чтобы удержать равновесие, чуть не схватилась за пучок проводов — женщина, которая шла с тобой, вовремя успела окликнуть тебя. Наконец, ты добралась до того места, которое, собственно, и было целью твоего путешествия — комнаты, в которой живут кошки. Ты видела вход в эту комнату только с улицы, и понятия не имела, что от того окошечка, из которого кошки выбираются наружу, так далеко до пола. Комната эта большая, пустая, трубы идут по центру параллельно длинным стенам, вдоль всего дома, а от окна до окошечка около полутора метров. Кошкам приходится высоко прыгать, чтобы добраться до улицы, солнечного света и еды. А ещё в этой комнате притаилась кошка с малюсенькими котятами. Они жалобно пищат, прячутся от света ваших фонарей, забиваются под трубы. Но той кошки, которую вы ищете, здесь нет. Должно быть, она уже умерла от страшной травмы. Зато здесь много перьев и скелетиков голубей. Они валяются на каждом шагу, рассыпавшись на отдельные косточки, в лужах, среди брошенных кем-то банок. А в соседней комнате уже разложившийся трупик кошки, почти котёнка. Он странно плоский, будто его сверху раздавили прессом. Эта кошка жила и умерла в темноте подвала, и остальные её не тронули, не растащили по частям. Она осталась лежать там, где умерла. Пройдя много комнат, много узких коридорчиков, в которых легко заблудиться, обнаружив там ещё несколько кошек, много мисочек с едой, огромный матрас, на котором когда-то спал бездомный, граффити, которое нарисовали подростки, когда подвал был ещё не заперт, вы доходите до ещё одного слухового оконца. Из него видно подъезд и ноги двух мужчин, которые разговаривают — ты не слушаешь, о чём — наверное, о погоде, или о ценах в магазине, или о предстоящих выборах. Так странно видеть солнечный свет, живых людей, слышать человеческую речь (твоя спутница, которую ты видишь впервые, не в счёт). Странно видеть наземный мир. В этой же комнате сидит вторая кошка с котятами. Они напуганы чужим присутствием, забились между трубами и взволнованно глядят из тьмы блестящими глазами. — Не бойтесь, мы вас не тронем, — говорит женщина, но они не понимают ни слов, ни интонации, и продолжают дрожать от ужаса. Ты доходишь до конца подвала, до самой последней парадной, и твоя спутница предлагает выйти прямо здесь, но дверь, конечно, заперта. Вы смотрите на светлые бежевые стены, лифт, прошедшего мимо человека, и вас (по крайней мере, тебя) охватывает странное чувство. Вы сейчас точь в точь как эти кошки. Вам не выбраться — для этого надо тащиться назад, по закоулкам, лужам и трубам. Охватывает иррациональное желание попросить человека, стоящего у лифта, открыть вам решётку, но вы молчите, потому что знаете — у него нет ключа. И вы продолжаете стоять, как два приведения, во тьме подвала, и выбраться не можете, только не здесь и не сейчас. И человек у лифта замечает вас и окидывает недоумённым взглядом. Вернувшись домой, он уже о вас забудет. Вы идёте назад и снова проходите всё то же самое: кошку, миски, трубы, трупы, лужи, канавы, гнилые доски. А наверху, в подъезде, в твоём родном подъезде тепло и светло. На улице сумерки спускаются на город, дует свежий ветер, люди говорят на разные темы, и никто не знает, что подвал — подвал каждого дома — это целый отдельный мир, жуткий, сырой, тёмный, напитанный паром от горячих труб. И в мире этом ютятся живые существа, живут целыми поколениями, спят на земле или ржавом железе. Нет, конечно, там тепло, зимой это спасает кошек от гибели. Но каково жить в этой вечной темноте, под землёй, среди трупиков своих же братьев или сестёр? Раньше ты об этом и не задумывалась. А зачем задумываться, если у тебя тёплая квартира, отстоящая от этого ада на целых шесть этажей? Но они живут там, плодятся там, едят там, спят среди собственных испражнений и птичьих скелетов. Кошки, которых хозяева когда-то выкинули за ненадобностью, потомки таких кошек. Те, кто по вине людей не имеет дома. Те, кто живут и умирают в безвестности, те, о которых счастливые, зажравшиеся двуногие твари в уютных квартирах даже не задумываются. Просто потому, что никто не знает, как они живут и что переносят за свои короткие, прошедшие в темноте жизни. Никто не знает, какие болезни их мучают, какие страдания они терпят. Но теперь ты знаешь, каково жить там, в этой темноте и сырости, смотреть на идущих мимо людей и знать, что никакой другой жизни у тебя не будет, подавлять в себе желание позвать на помощь. Может быть, узнает кто-то ещё.