Рассказы

Митя вздрогнул, когда в подвале снова раздался шорох. Это длилось уже третий день: по вечерам, когда стихали звуки на улице, из подвала слышалось тихое шебуршание. «Это мыши», — убеждал себя он. — «Дом старый, в подвале, наверное, ещё от дедушки осталась гнилая картошка или зерно. Надо бы кошку завести». И надо было, наверное, проверить, есть ли там та самая картошка, и выкинуть, если есть. Но днём, конечно, а не ночью. Митя был не дурак — ходить ночью в подвал, из которого доносятся таинственные шорохи. Он не верил в мистику, но в темноте, всё-таки, чувствовал себя неуютно. — Завтра, — решил он. — Утром, как проснусь, так и проверю. Чтобы успокоиться, он плеснул себе на два пальца хорошего дедовского коньяку в дедовский же гранёный стакан и выпил одним махом. Как только он проглотил остатки коньяка вперемежку со слюной, из подвала донёсся сначала шорох, потом слабый стук, а затем, к Митиному ужасу, слабый женский голос отчетливо сказал: — Помогите. Митю прошиб холодный пот. — Я во всё это не верю, — постарался убедить себя Митя. — Я взрослый человек, я учёный, я не верю в такую чепуху. Мне тридцать два, в конце концов. — Помогите, — снова простонала женщина. Мите показалось, что его внутренности смёрзлись от ужаса, что их покрыла толстым слоем ледяная корка. К горлу подступила тошнота. — Надо пойти и посмотреть, — снова вслух сказал Митя. Почему-то звук собственного обманчиво спокойного голоса его успокаивал. Он вышел, а сени, взял с тумбочки светодиодный — новенький, не дедов — фонарь и пошёл к подвальному люку, накрытому половиком. Несколько минут пялился на него, не в силах пошевельнуться и сделать хоть что-нибудь, а потом встряхнулся, мотнул головой и решительно отбросил половик. — Атомная система устойчива только в стационарных состояниях, которые соответствуют дискретной последовательности значений энергии атома, — сказал он вслух, открывая люк. — Я не верю в привидений. Их не существует. Медленно, шаг за шагом он спускался в подвал, весь дрожа от иррационального ужаса. В голове проносились все фильмы ужасов, в которых персонажи поступали аналогично, а он смеялся над ними. Ну какой дурак полезет в страшный тёмный подвал ночью, если жуткий незнакомый голос зовёт оттуда на помощь? — Такой дурак, как я, — обреченно пробормотал Митя, ставя ногу на последнюю ступеньку деревянной лестницы. То, что сидело в подвале, могло схватить его в любую минуту, хотя он и отказывался в это верить. Митя шагнул на земляной пол и глубоко вдохнул, прежде чем обвести подвал светодиодным ярким лучом света. «Это ты набрал в грудь больше воздуха, чтобы подольше вопить от ужаса?» — ехидно спросил внутренний голос. — Отстань, — мотнул головой Митя и вздрогнул, когда ему ответил женский голос. — Опять сам с собой говоришь? Митин фонарь истерично метнулся и осветил фигуру, сидящую на сыром земляном полу. Митя, конечно, был морально готов что-то увидеть в подвале, что-то необычное. Он думал, призраки прозрачные и обычно одеты в белые длинные рубахи. И цепи. Цепи на руках и ногах, чтобы звенеть и пугать. Этот призрак выглядел очень современно: грязные джинсы, протёртые на коленях, кеды, засаленная футболка, длинные, растрёпанные, как у ведьмы, волосы. От стандартного образа призрака были как раз только цепи на руках. — Ты кто? — высоким от ужаса голосом спросил Митя. — Чего тебе от меня нужно? Призрак просмотрел жалобно. — Я хочу есть. Ты уже три дня меня не кормил. Митя ошарашенно молчал, пялился на призрака и тяжело дышал. Три дня — ровно столько его преследовали эти странные звуки из подвала. — Я… тебя кормлю? Ты что, живая? — Пока да, — усмехнулся призрак. — Но, если ещё три дня поморишь голодом, наверное, помру. — Ничего не понимаю, — жалобно простонал Митя. — Ты как здесь оказалась? Он шагнул ближе. Ему в нос ударил запах человеческих испражнений, стойкий запах грязного тела. Призраки не пахнут. — Ты хочешь сказать, — Митя с трудом проглотил тугой колючий комок в горле. — Хочешь сказать, это я тебя тут держу? — Да, — ответила девушка. — Уже несколько месяцев. Так ты дашь мне поесть? Митя пошатнулся. — Тебе плохо? — без тени жалости спросила девушка. — Ты что, ничего не помнишь? Кажется, у тебя раздвоение личности. Митя ещё пару секунд постоял, дыша запахом сырости и экскрементов, а потом с тихим стоном грохнулся на пол без чувств. — И что мне делать теперь? — спросила девушка, а потом набрала в грудь побольше воздуха и крикнула, что было сил: — Помогите!