Я голоден.

POV.Фрэнк.

      Я глубоко вдохнул и направился обратно к дому, проходя сквозь ветки и деревья, дрожа то ли от холода, то ли от произошедшего. Я начал пытаться приводить свои чувства в порядок. Проведя холодными замерзшими ладонями по лицу, я тихо и устало застонал.       Ох, черт, что же произошло? У меня в груди бушевал целый мощный ураган из различных чувств, мне было невыносимо больно, что-то в моей груди сжималось, что аж хотелось разорвать на себе кожу и, пробравшись сквозь ребра, вытащить свое сердце, лишь бы не чувствовать то, что происходит во мне сейчас. Мне становилось плохо от осознания того, что сейчас произошло. Я не могу поверить, что просто так позволил этому вампиру выпить свою кровь, причем мне это на самом деле нравилось. В голове застряли противоречивые мысли. Одна моя часть кричала, что это дебильная ошибка, что это просто минутные слабости, этот жалкий вампир сделал достаточно дерьма, чтобы я его ненавидел. Но вторая часть, словно шепотом твердила то, что это довольно-таки приятно находиться в объятиях Джерарда, я же сам готов был растаять от его прикосновений. И, будто специально в голове появлялись картинки с каждыми нашими с ним встречами, все слова Уэя, которые он сказал мне, все его взгляды, улыбки и леденящие душу оскалы. Тем более у нас был секс, хоть я тогда был слишком пьян и не знал, что творю, но это не должно быть пропущено. В конце концов, я уже стал его донором, мне некуда деться, я сам виноват.       Но так же не реально, я не могу вот так вот взять и влюбиться, особенно в парня, тем более в вампира, тем более в вампира, который испортил почти часть моей жизни. Я вообще когда-то был не против однополых отношений, но никогда не считал себя геем, ведь подобных ситуаций у меня не было, да и встречался я только с девушками. Но мое сердце, видимо, считает совершенно по-другому. Чертовы чувства, я не могу в вас разобраться, все слишком сложно для меня. Я не могу чувствовать что-либо к почти мертвому человеку. Скорее, не человеку, а монстру.       Я добрел до особняка и зашел внутрь. Сняв с себя верхнюю одежду и обувь, я поднялся в комнату Майки. Меня до сих пор еще съедали разные не очень приятные мысли, как черви, поедали меня изнутри.       Как же я скучаю, скучаю по тем дням, когда я был нормальным человеком и не знал об этих вампирах, когда я просто работал в чертовом офисе и был обычным серым человеком, который совершенно никак не выделялся из толпы. Но теперь это невозможно. Теперь я должен жить и давать свою кровь вампиру в которого я, кажется влюбился.       От воспоминания о Джерарде, меня снова бросило в мелкую дрожь, а сердце внутри болезненно сжалось и закололо, не давая мне хоть каплю покоя. В голову лез тот момент на мосту, его холодное дыхание, обжигающее мою шею, его руки, обнимающие меня сзади. О, черт! Это все чертовски неправильно! Я не мог так просто влюбиться в него. Не мог!       Я дотронулся двумя пальцами до укуса, а потом, глубоко вдохнув, лег на старую кровать и свернулся калачиком, ухватив руками свои колени. Что-то во мне пошло не так, что-то дало сбой, и я не могу починить это.

POV. Джерард.

      После того, как я укусил Фрэнка, я сразу же испарился, так как я не мог поверить, что я просто взял и укусил его, а не избил, как это было раньше. Я словно сам на себя не похож. Я сразу же ушел оттуда, сбежал, чтобы не оправдываться перед ним и вообще не показываться на глаза, ведь это было так… В общем, это полностью противоречит мне, вампиру, которому было присуждено звание монстра, внушающего страх в свою персону. Может быть, он пробудил во мне какие-то человеческие чувства, которые спали во мне долгие годы? Нет, ну что за бред? У меня даже не было таких чувств, только если что-то похожее на них в детстве было. Я так привык к своему облику кровожадного убийцы, что не могу смириться с тем, что этот паренек, моя жертва, заставила меня почувствовать еще что-то, кроме жалкой ненависти и жажды крови. Нет, я не могу так все бросить ради него. Он до скончания дней его будет всего лишь моим спутником по крови и всего лишь моей игрушкой, которой я буду пользоваться. У него бы все равно никогда бы не получилось заставить меня чувствовать к нему что-то особенное, ведь, как всем известно, у меня нет чувств. Так откуда им взяться, хочу я спросить?       Тем более, сейчас не самое подходящее время, чтобы вдаваться в такие глупости, как любовь. Берт еще не умер и он может вернуться любую минуту, а мне не очень хочется снова проигрывать ему. Сейчас я должен максимально подготовиться предстоящей битвой с этим вампиренышем.       Я вернулся в свою комнату и сел рисовать картину, которую оставил около нескольких недель назад. Посмотрев на нее, я начал исправлять ошибки, накладывал новые мазки, смешивал краски, окуная кисть в уже грязную серо-зеленую воду. Раньше рисунки меня успокаивали, когда я был ужасно раздражен, именно в рисунках я выплескивал свою агрессию. А потом рисование стало моим пристрастием, моим личным историческим дневником, который я вел всю жизнь. Именно в картинах я показывал свое отношение к убийству. Именно в картинах, как я уже говорил, я передавал эмоции моих жертв. Я хотел написать еще одну картину, на которой бы находился Фрэнк. Я считал, что в этом маленьком наивном мальчике отпечатается куча эмоций, страха, предательства, обиды, боли. От представления, я закрыл глаза и постарался представить мелкие детали, расплывшись в ужасной улыбке. От представления умирающего тела, просящего о пощаде и умоляющего бога, чтобы тот продлил его жизнь, истекающего кровью и, почти что захлебывающегося собственной желчью. Пытающегося прикрыть свои кровоточащие раны, от которых дрожащие татуированные руки, покрылись бы в багровый цвет, становясь неприятно липкими. Я резко открыл глаза, чтобы избавить себя от этих мыслей. Если бы я продолжал представлять Фрэнка, то я бы снова обезумел, не выдержал и убил его прямо здесь и прямо сейчас. Хотя, кто сказал, что сейчас я не безумен? Я встал со стула и, со всей силой толкнув дверь, что та почти слетела с петель, вылетел из комнаты и направился в комнату Фрэнка. Мое сознание помутнело, я не понимал, что делаю. Я горел от желания убить этого сорванца, мои глаза словно налились кровью, руки сжимались или разжимались. Я тихо пробрался в комнату Айеро и приблизился к кровати, где лежала моя игрушка. Наклонившись прямо к его голове, и, кровожадно оскалившись, взглянул на его умеренное, спокойное лицо, уже протягивая руки к нему, как увидел, что тот раскрыл свои ореховые глаза. Все снова помутнело, желание насладиться его кровью сразу же пропало, а разум словно вернулся на место, при виде его испуганных глаз. Я будто проснулся ото сна.       Я глубоко вдохнул и отстранился от его лица. — Д-джерард… О, нет. Я зверею. Я могу в любую минуту убить его, а мне этого не хочется. Фрэнку нужно держаться от меня подальше или, что еще лучше, вообще убраться из этого места, пока я не убью Берта. — Фрэнк, прости, я…Не могу контролировать себя рядом с тобой. Я не знаю, что со мной происходит. Я хотел тебя убить минутами ранее. Я псих, я монстр! — сорвался на крик я, а потом от накипевшего, у меня в голове я все же решил — А знаешь, что? Уходи отсюда. Прямо сейчас, возвращайся обратно в свою жизнь. — Но, как же ты? — спросил меня Фрэнк, поднимаясь с кровати, но так и не осмелившись подойти ближе. — Все зашло слишком далеко, понимаешь, малыш? Я не могу… — Чего ты не можешь? — не отставал Айеро. — Просто уходи, — прорычал я, — Ты же этого хотел, не так ли? Так проваливай из этого места, если до сих пор хочешь нормально жить и жить вообще! — Джерард, ты же погибнешь, если я уйду! — А тебя это разве волнует? — усмехнулся я, посмотрев в глаза Фрэнку. — Да… Я, кажется, влюблен.