Я голоден.

POV.Джерард

. — Ч-что? Фрэнк, это невозможно! — закричал я, отходя от него на шаг и всплескивая руками вверх.- Я монстр, таких, как я нельзя любить, их можно только ненавидеть, — усмехнулся я, смотря, словно в сквозь Айеро. Я не мог поверить в то, что я кому-то мог понравиться, ведь это никак невозможно. Как это забавно, жертва влюбилась в своего убийцу. И убийца, кстати, тоже… Нет! Это не так! Поверить не могу… — Джерард, позволь мне кое-что проверить, — тихо произнес парень и сделал шаг ко мне, но я тут же сделал еще шаг назад, боясь, что просто наброшусь на него. Фрэнк все равно не отступал и сделал еще один шаг, который уменьшил расстояние. Еще один шаг. Мальчишка уже стоял около меня и робко смотрел мне в глаза, а я в его. В этих ярких ореховых глазах я увидел целую гамму эмоций, от страха до доверия. Парнишка приблизился ко мне, встав на цыпочки и, словно до сих пор решая, делает ли он правильное решение, прильнул к моим губам. Секунд пять я просто стоял, обрабатывая полученную информацию, а потом перевел инициативу на себя и начал целовать настойчивее, прижав тело паренька к себе одной рукой, а второй зарываясь в его волосы. Айеро обвил мою шею руками, прижимаясь ко мне как можно сильнее. Удовольствие накрыло меня, я чувствовал, как огонь и лед воссоединяются в этом поцелуе, поэтому чувствовались странные, новые ощущения. В данном случае, я был льдом. Мое сердце уже не билось, тело, разум и какие-либо человеческие эмоции и страхи заледенели со временем. А Фрэнк наоборот. Такой горячий, открытый, доверчивый, живой. Он еще слишком молод, чтобы понять, во что он ввязывается, он еще молод. Я чувствовал, как и с какой скоростью бьется сердце Фрэнка, как льется горячая кровь в его венах, как часто и прерывисто дышит мальчишка, прижимаясь ко мне. Меня снова окутали противоречивые мысли, одна моя часть шептала мне, что я прямо сейчас мог впиться в его шею, почувствовать эту горячую жидкость в своем рту, а потом наблюдать за тем, как потухает этот самый редкий огонь, как сердце с каждым стуком становится все тише и тише. А вторая часть кричала, что я сейчас же должен отпустить его, чтобы сохранить ему жизнь. Ведь, это единственный мой шанс на спасение и своей чертовой жизни. Но шепот бел намного громче крика, он словно гипнотизировал меня. Воздух в легких уже кончался, поэтому я отстранился от Фрэнка, который восстанавливал дыхание. Я посмотрел на мальчишку: — Джи… — хотел что-то сказать Фрэнк, но я его перебил. Слишком ласково, слишком доверчиво — не для меня. — Н-не называй меня так. Лучше уходи, прямо сейчас! — выкрикнул я и удалился из комнаты. Я не мог допустить ошибки прямо сейчас. Мне нужно разобраться с собой, со своими чувствами и со всем остальным дерьмом, которое окружило меня со всех сторон. Почему у людей и у вампиров все так сложно? Потому что, между вампиром и человеком не может быть никакой связи, кроме пищевой цепочки, как бы глупо это ни звучало? Так почему у меня появился какой-то сбой в сознании? С каждым днем я становлюсь все ближе к Фрэнку, это и делает меня опаснее. Думаю, если он будет долгое время жить со мной в качестве моего донора, то это печально кончится. Он долго не протянет, как и все бывшие доноры. Уж такова моя участь. Прости меня, Фрэнки, но я не смогу справиться с этим. Я голоден, снова.

POV Фрэнк.

      Джерард пулей вылетел за дверь, громко хлопнув ей, и наступила звенящая тишина. Ущербная жёлтая луна светила в окно, ехидно ухмыляясь моей глупости. Я осел на колени, опустив голову вниз, стараясь проглотить слёзы и не показывать слабость. Я не понимаю, чего хочет Джи: он же чудовище, кровожадный убийца! Словно в подтверждение моих слов затылок заныл, вспомнив удары об пол. Но когда я вспоминаю поцелуй минутной давности, весь дрожу от восторга: губы Джи, такие холодные, но нежные, они сминали в поцелуе мои, а что самое интересное, мне это дико нравилось. Чувствовать эти руки на своей талии, сильно, но мягко прижимающие моё тело к телу вампира, и его ледяное, но обжигающее дыхание. Ох, Уэй, ты полон противоречий. Моё любимое чудовище, мой злейший возлюбленный. Я словно мотылёк, летящий в смертельные объятия огня — знаю, что мучительно умру, но не могу преодолеть невыносимую жажду испытать секунду счастья перед смертью. Этими воспоминаниями я рву себе нервы. И зачем я поцеловал его? Он же отверг меня, мою любовь, а я полез целоваться. Насыпал на раны сладкой соли и сижу теперь как идиот.А, может, это и не любовь вовсе? Чертов Джерард Артур Уэй, ты смог заставить меня запутаться в себе полностью. Мои внутренности словно разрывало изнутри от сильных переполняющих меня чувств, я не мог уже сделать полного глубоко вдоха, так как эта боль сжимала мои легкие.       Эти стены невыносимо давят на меня, насквозь пропитанные гребаным Уэем. Я вскакиваю с колен и, слегка запнувшись о какую-то вещь, которую я не рассмотрел из-за спешки, выбегаю из злосчастной комнаты, стараясь не скрипеть старыми половицами. Осторожными шагами пересекаю коридор, стараясь не привлечь внимания вампиров, живущих здесь, спускаюсь по лестнице и покидаю дом через парадную дверь. Ночь поймала меня в свои тёмные лапы и обдула холодным ветром, заставив поёжиться и покрыться мурашками. Я прижался лбом к металлической решётке двери, переводя дыхание от быстрого шага и разгорающегося внутри огромного пожара. Вслушиваясь в ночную тишину, я так надеялся и боялся услышать шаги Джи, его недовольный матерный полушёпот, но слышал лишь шум ветра в кронах деревьев. Айеро, ты полный кретин! Осознав, что я оставил в доме куртку и рюкзак, я решил не возвращаться за ними. Ведь тогда меня увидит Майки, и я уже не смогу уйти по наставлению его брата. Снова дрогнув от холода, я поругал себя за свою рассеянность и стал думать, что мне делать дальше.       Я отправился на такси домой, пытаясь заглушить минорные гитары в душе. Кажется, моя жизнь делится на «до Джи» и «после Джи». Ночные огни мелькали в окне до рези в глазах, а внутри в непонимании металось сердце. А что самое противное, я не могу понять, что же было лучше: серая спокойная жизнь без Уэя или же яркое, словно кровавое, пятно в памяти с ним. Нет, нет, я просто его игрушка, как и все остальные его доноры и жертвы. Такие, как он, не умеют любить. Он же мёртв внутри, его сердце вообще не бьется, он не может чувствовать! Или может, и я конченый идиот? ..       Такси остановилось возле серой многоэтажки — расплатившись, я осторожными шагами отправился домой. Каждый шаг отдавался глухим стуком в голове, а сердце пропускало удары, явно отлынивая от работы. Привычным движением поворачиваю ключ в двери и толкаю её внутрь. В мою голову закралось чувство дежавю, ведь именно так я всегда возвращался домой после долгой и нудной работы в офисе. Дом, чёртов дом. Парой дней назад я был бы счастлив вернуться сюда, начать всё заново, без этих кровопийц —, но этой было пару дней назад. Не изменилось ничего: всё тот же бардак на полу и в шкафах, всё тот же старенький ноутбук, всё та же куча ненужных бумаг на столе, чашка недопитого и, уже наверняка, остывшего растворимого кофе, сбитая постель и бутылка красного вина. Точно, Майки приносил мне вино.Я подошел к столику и взялся правой рукой за горлышко бутылки. Одним глотком я хлебнул из горла терпкой жидкости: конечно, вино уже «мертво», ну и я сейчас не так уж и живой — по крайней мере, внутри точно. Джерард, будто яд, отравляет меня изнутри — зачем он поцеловал меня тогда, на дне рождения? Зачем он переспал со мной? Почему не мог отпустить? Почему я влюбился в мёртвого кровожадного парня, губы и глаза которого сводят меня с ума и заставляют дрожать, как семиклассницу? Вопросы, которые останутся открытыми, наверное, навсегда. Шрамики на шее засаднили тупой ноющей болью, окончательно выведя меня из такого хрупкого равновесия. Слёзы градом покатились по щекам, затуманив рассудок. Да не смогу я без этого вампира, чёрт бы побрал всё на свете! Не смогу! И пусть он не умеет любить, пусть не чувствует того пожара в груди, что чувствую я — он голоден, а я единственный, кто сможет спасти его. И хотя бы ради этого я должен вернуться в дом Уэев, не смотря на то, что Джерард велел мне этого не делать вообще.       Я вскочил на ноги, накинул другую куртку на плечи, и трясущимися руками потянулся к замочной скважине, как меня передёрнуло от холода. Я огляделся: окно было закрыто, и дверь пока тоже. Вдруг у самого уха раздался насмешливый, до боли знакомый гадкий голос: — Привет, Фрэнки. Давненько мы с тобой не виделись. Твою же мать! ..