Я голоден.

POV. Фрэнк.

      Джи коснулся кончиками пальцев моей спины, и это прикосновение эхом отдалось по всему телу, заставив меня вздрогнуть. Его губы мягко опустились на мою шею: — Ты не умрёшь. И я не умру. Единственная тварь, которая сдохнет в ближайшем времени, - это Маккрэкен, слышишь меня? — шептал Уэй, отделяя каждое слово лёгким, жалящим поцелуем. — Я люблю тебя, и ты мой, а то, что моё, никуда от меня не уходит. — Я… Чёрт, Джи, я тоже люблю тебя, но я не смогу вечно мучиться, регулярно давая тебе свою кровь. Я либо сдохну сам, либо ты прикончишь меня вскоре. Другого не дано. Я увидел, как нахмурился вампир, освещаемый лунным светом из окна, отчего его кожа казалась ещё более бледной: — Я. Что-нибудь. Придумаю. Майкс, он гений, он найдёт противоядие, и я смогу пить других — пожалуйста, Фрэнк. Пожалуйста. Дай мне шанс быть счастливым.       Мы переглянулись, и я упал в объятия вампира, готовый сжаться в малюсенький комочек от переполняющих меня чувств. Джерард гладил меня по волосам, успокаивая, а я лишь думал о том, больно ли умирать? Что человек чувствует в этот момент, когда настает его час? Есть ли та самая вспышка света в последнюю секунду? Или может быть, перед глазами проносится вся жизнь, как говорят? Я усмехнулся. А что пронесётся у меня, неудачника Айеро? Неудачный выпускной в школе, надоевший универ, Джамия, особняк Уэев, первый укус, Берт, поцелуй на мосту и вот этот секс. И всё? «А чего ты хотел? Как жил, то и смотри.» — заткнись, подсознание, тебя не спрашивают. Вдруг Уэй закопошился подо мной и тихо спросил: — Фрэнк, ты спишь?       Я решил отмолчаться и посмотреть, что произойдёт. Джи вздохнул, буркнув что-то типа «Прости, мне пора», аккуратно вылез из моих объятий и стал быстро одеваться. Поразительная скорость, умел бы я так, никогда б на работу не опаздывал. Меньше, чем через минуту, он возился у зеркала, сквозь зубы матерясь в попытке завязать красный галстук: — Твою мать, за двести с лишним лет не мог научиться вязать эту хренотень… Серьезно? Он не умеет завязывать галстук? М-да уж, ты не перестаёшь удивлять меня, Джерард. Пожалуй, к предсмертным картинкам можно добавить еще и такую, как «Мальчик вяжет галстук. Джи, 236 годиков». Наконец, Уэй плюнул на аксессуар, бросил его на подоконник и подошёл к кровати, опустившись на колени. Он коснулся холодными губами моего виска: — Мы скоро встретимся, обещаю.       Я едва сдержался чтобы не открыть глаза и не впиться в вампира поцелуем — хрен его знает, вдруг уже не представится возможности поцеловать его… Гулкие шаги вампира быстро удалились из комнаты, тихий стук входной двери — и тишина. Джи ушёл, поимев меня «по-быстренькому». Я понимаю, что он ушёл думать, как спастись нам обоим и прикончить мудака Берта, но моя маленькая внутренняя истеричка топала ножкой и требовала Джи вернуться. Тяжко вздохнув, я потянулся на постели и тут же застонал от тянущей боли в заднице. Такая боль скажет больше, чем неоновая вывеска над головой «Здесь был Уэй». Я улыбнулся, представив себе эту вывеску и озадаченного Джерарда. Но радость моя была недолгой — по голой спине потянуло холодом, как в сыром склепе, хоть я и лежал под одеялом. Сердце застучало в два раза быстрее, чем обычно, намереваясь совсем вылететь из грудной клетки, и я вдруг всё понял.       За мной пришли.

POV Джерард.

      Виски приятно обжёг пищевод и совсем немного ударил в затылок, позволив мне захмелеть. Но это ненадолго — пара минут, и я снова трезв. Мёртвым чуждо чувство опьянения, к сожалению, и чувство похмелья, к счастью. Я отставил стакан на стол и наблюдал, как в темной на вид жидкости плещется яркий огонь камина, окрашивая алкоголь в кроваво-алый цвет вперемешку со слабым янтарным. Наконец дверь в кабинет громко хлопнула, и я увидел озадаченного Майкла с какими-то томами в руках, среди которых был и тот, что мы забрали из дома Маккрэкенов. Парень взъерошил волосы и устало упал в кресло рядом, закрыв руками глаза на несколько секунд. — Майки, нашёл что-нибудь полезное? Парень неоднозначно покачал головой, забирая у меня стакан с недопитым виски: — Особо обрадовать тебя нечем. Единственное, что я понял, это то, что противоядия не существует. Я расстроенно вздохнул, уже начиная отчаиваться, но Майкс, допив одним глотком алкоголь, замотал головой: — Но не кисни, брат - то, что я тебе скажу, сто процентов тебя не разочарует. Мы не от того тебя лечили. Заметив моё замешательство и загоревшиеся глаза, брат усмехнулся: — Это не яд и не какая-либо отрава. Это привязка. Берт контролирует твой организм. Захочет — сможешь пить только кровь Фрэнка, а захочет — вызовет внутреннее кровотечение, и ты умрёшь долгой и мучительной смертью, ощущая, будто твои кости изнутри стирают в порошок, а резкий голод сможет усугубить ситуацию. Или нет. Можешь умереть быстро, почти мимолетно. Раз, и ты не заметил, как отключился. Навсегда. Я подошёл к камину и пошевелил горячие поленца, отмахиваясь от летящих искр: — Ты так спокойно говоришь, будто бы тебе плевать, что я могу умереть… — горько усмехнулся я, — Подожди-ка. Если он может убить меня, почему не сделает это прямо сейчас, чтобы не мучить меня? — Думаю, он всё ещё хочет прикончить тебя лично, чтобы получить больше удовольствия от содеянного. Он ослабил тебя перед решающей битвой, посмотри на себя, Джерард — ты еле стоишь на своих ногах. Я мотнул головой, отгоняя мысли о крови и голоде. Не сейчас, пожалуйста… Только не сейчас. — И как же избавиться от привязки, Майкс, скажи-ка на милость? Парень открыл какой-то старый том и указал на страницу, испещрённую непонятными знаками, больше похожими на японские иероглифы, но это были не они: — Есть два способа: либо Берт снимет привязку сам, что очень маловероятно, либо нам придётся попытаться снова убить его и кровь использовать в рецепте эликсира очищения, — глаза Майка блестели, он увлечённо рассказывал мне всё, что придумал, — в целом, эликсир уже готов. Я успел узнать ингредиенты и сделать из них адскую жижу. И когда мы пристукнем Берта и возьмём его кровь, нам нужно будет только вылить её в готовое снадобье и напоить им тебя. В этом вся суть. Кстати, у меня есть один вариант, как убить Берта! Наконец он закончил, облегчённо улыбаясь и заражая меня своей улыбкой: — Дело в том, что Фрэнк недавно сбежал из поместья… — улыбка с лица брата пропала моментально, будто ее и не было. — Как? Твою мать, он не должен был и шага делать за порог! Как ты мог допустить то, что он сбежал? — чуть ли не кричал брат. — Не перебивай меня. Это я прогнал его, и не расспрашивай, почему — ты поймёшь всё сам. Так вот, я не сдержался, отправился за ним и застал Берта в доме Фрэнка: удивительно, что он не почувствовал меня. Берт проболтался, что собирается шантажировать нас с помощью Айеро: либо его жизнь, либо моя. Но сдохнем всё равно оба, если не убьем этого… Брови брата выползли на самую середину лба: — Джерард, ты оставил Фрэнка одного? Твою налево, ты правда сделал это? Что с тобой не так? Майкл в бешенстве, ноздри его грозно раздувались, а рука сжалась на листке пергамента. По моей спине пробежалось стало мурашек, станцевало чечётку и резвой ланью удалилось: — Я пошёл домой, чтобы сообщить тебе о плане Берта… Чёрт, я и понятия не имел! Че-е-ерт… Мы тут же вскочили с кресел, Майкс схватил со стола непонятного тёмного цвета бутылочку, и мы сорвались вниз по скрипучим ступеням старого особняка.       Как в тумане я помню минуты, когда Майки заводил свою машину дрожащими руками и громко матерился. Впервые в жизни я слышал мат от своего благоразумного младшего брата. Наконец, автомобиль отрывисто рыкнул, заводясь, и мерно заурчал, дав нам знак, что можно двигаться спасать Фрэнки. Майки немедленно сорвался с места в промозглый ночной мрак. Листья шуршали под шинами, лужи разбрызгивались мириадами грязных капель, но они не в силах остановить нас. Пока мы ехали, я представлял самые страшные картины остывшего тела Фрэнки, и окровавленный рот Маккрэкена, растянутый в дьявольской улыбке, и от этих мыслей становилось по-настоящему страшно и тошно. Теперь мысли о мёртвом Айеро не вызывали у меня такого азарта и восторга, как парой недель раньше. Наверное, я хотел убивать по привычке — дурной привычке, сначала казавшейся мне забавным и весьма красивым развлечением. А Фрэнки избавил меня от неё… Правда, одного парня я всё ещё мечтал разорвать на клочки. Кулаки чесались оторвать Берту его наглую голову и все выступающие части его поганого тела. Запах любимой крови вёл нас по лабиринтам городских джунглей, и с каждой секундой напряжение становилось только выше. Почему-то мне казалось, словно мое сердце, в существование которого я очень сомневался, начало снова биться, хотя это было невозможно, так как я уже мертв. Ужасное волнение за парнишку забило мою голову, мне казалось, что я уже опоздал и этот засранец Берт уже забрал его. Как я бы хотел, чтобы это было не так.       Я не помнил, как мы добрались к его дому, я не помнил, как мы пробрались в квартиру, но мой разум сразу же прояснился, когда Майки вымученно произнес, оседая на грязный пол «Не успели, черт побери. Не успели.» Я не мог поверить в его слова. Я сразу же бросился в комнату, где буквально несколько часов назад мы отдались друг другу. Первое, что я увидел, была измятая белоснежная постель, открытое окно, позволяющее пропустить внутрь холодный осенний ветер. Осмотрев полностью комнатку, я заметил что-то странное на постели. Подойдя ближе, я понял, что это записка. Я взял ее, развернул и прочитал надпись, записанную весьма ровным почерком. «Думаю, ты уже понял, что твой милый Фрэнки у меня. Если хочешь его увидеть — приходи туда. P.S. Фрэнки помнит то место».       Куда? Трясущимися руками я порвал записку, судорожно перебирая в голове все возможные места, где я и Фрэнк могла находиться вместе. Спустя две минуты в моей голове возник четкий образ того озера с мостом. Точно! — Джер, есть что-нибудь? — спросил подошедший только что Майки. — Записка. Нам нужно выдвигаться в сторону нашего особняка. Он вместе с Фрэнком на озере. Надеюсь, ты помнишь наш план, братец, — с каждой секундой мой голос становился все тише и тише, а мыслей в голове с расправой становилось все больше.

***

— Ну наконец-то, я уже думал, что ты и не придешь, Джерард. Еще чуть-чуть и я бы не удержался, — снова эта гаденькая ухмылочка, — ты же понимаешь, какая вкуснятинка находилась рядом со мной все это время. Я бы не удержался и прикончил его уже, — Каждую секунду я хотел уже заткнуть этого вампира, возомнившего себя кем-то особенным. Сейчас я находился в лесной чаще, но мне прекрасно было видно озеро, которое находилось близко к нам. Уже начинало светать, и небо отдавало темно-синим вперемешку с сиреневым. Таким образом свет озарял то место, где я стою, и я мог видеть лица Берта и Фрэнка. Они стояли чуть дальше от меня и лишь тонкие стволы деревьев пытались скрыть их, что не очень хорошо у них получалось. Берт облокотился на какое-то деревце, не отводя глаз от Фрэнка, который стоял рядом с ним с завязанным ртом и руками. Тот не отводил своих ореховых глаз от меня и, кажется, я видел в его глазах некую беззащитность и безысходность, будто он так и хочет сказать мне уже прощальные слова. Я не смог больше смотреть на моего Фрэнка и перевел свой взор на юношу, стоявшего рядом. — Что я должен сделать? — Стой, куда ты так торопишься? Я хотел продолжить свою мысль, мне так хочется поговорить… Так вот, о чем я думал. Джи, друг мой, скажи, как ты смог воздержаться и не наброситься на него, растерзав его на мелкие кусочки? Я бы уже в первый день насладился его вкусной кровью. Как жаль, что я не замечал его раньше, хотя был близок с ним… — Довольно! — прокричал я. — Ты даже не представляешь, как я хочу убить тебя. Скажи, что я должен сделать, чтобы ты отпустил его? — Знаешь, у меня есть один очень интересный план. Либо ты умираешь здесь и на моих глазах, либо я выпиваю этого парнишку и отстаю от тебя. — Не так уж и глупо. Но ты же понимаешь, что без его крови я умру. — В этом то и вся суть, — сказал Маккрэкен и растянул свои губы в дьявольской улыбке. Я снова посмотрел на Фрэнка и увидел страх, его трясло, и слезы вот-вот готовы были политься из его глаз. Но у меня есть план. — А что если я скажу, что я хочу сохранить свою жизнь? Ты можешь делать с ним все что захочешь. Парнишка, стоящий рядом с вампиром вдруг попятился назад, в попытках что-то прокричать, что не удавалось ему сделать из-за закрытого рта, а его глаза расширились из-за ужаса. Прости Фрэнк, я знаю, что я делаю. Прости. — Ого, уж никак не ожидал услышать это от тебя. Ну раз так, то ты можешь понаблюдать за моей трапезой. Берт схватил одной рукой сопротивляющегося парня за куртку и с силой притянул к себе, не давая возможности высвободиться. Все это время Айеро не сводил с меня глаз, надеясь на мои действия, но с каждой секундой эта надежда угасала в его сердце. — Думаю, мне будет приятно насладиться его криками о пощаде, — с такими словами юноша медленно снял повязку со рта Фрэнка. Мальчишка снова посмотрел на меня со слезами на глазах и начал что-то шептать. Единственное, что мне удалось прочитать по его губам — была фраза "Вот так ты меня любишь?". После нее парень слегка улыбнулся и перестал сопротивляться Берту, приняв полное поражение. Я видел, как Берт, показав свои клыки, приблизился к шее Фрэнка. Я не мог просто так стоять на месте. Мой мозг кричал мне «Сделай же что-нибудь!», но я до сих пор надеялся на свой план и не принимал никаких решений. Майки, поторопись, прошу! Клыки Берта остановились почти в миллиметрах от молочной кожи Фрэнка. Маккрэкен отстранился от него и произнес: — А знаешь. Я передумал. Все-таки, я вижу, что ты голоден, а это последний раз, когда ты можешь подкрепиться. Я же не изверг какой-то, — тут же рассмеялся он и толкнул Фрэнка в мою сторону. — Я не нуждаюсь в еде, — твердо ответил я. — Да нет же, я же вижу, что ты без сил. Подкрепись! Другого раза не будет. — Я сказал, что я не буду этого де… — Закричал я, но вдруг почувствовал дикую усталость и головокружение. Такое ощущение, что сейчас не я владел своим телом. Мой разум медленно поглощала темнота.

POV Фрэнк.

Что-то поменяло его. Джи двинулся ко мне походкой бывалого зомби: глаза налиты кровью, руки трясутся, а сам он шепчет: — Голоден… Как же я голоден… Я попятился назад, пытаясь сорвать с рук веревку, и кричал Джерарду в попытке образумить: — Джерард, не надо, пожалуйста, я умоляю, Джи, остановись! — кричал я, но он будто оглох. Он шёл ко мне, обнажая клыки. Ох черт, сейчас было вдвойне сложнее умереть. Умереть от клыков собственного любовника. Страх сковал моё тело. Я бы мог сейчас убежать, но я не делал ни шагу. Вот они, секунды перед смертью. Но перед глазами не было вспышек или кадров жизни — моя жизнь, моя любовь и мой убийца сейчас касался своим холодным дыханием моей шеи и готовился вонзить в меня клыки. Я зашептал, не в силах сдержать последней слезинки из ещё живых глаз: — Джи, знай, помни, пожалуйста, что я буду всегда любить тебя, всю твою жизнь. Острые клыки иглой вонзились в шею, я закричал на весь лес от жуткой боли. Уэй стремительно выпивал меня, перед глазами поплыл мир, постепенно скатываясь в небытие, и последняя мысль озарила меня перед оглушающей темнотой: Твоё любопытство погубило тебя, Фрэнк.

POV Джерард.

— Умри, сука! Крик Майка, кровь на губах и глухой стук отрубленной головы об землю вернули меня в реальность. Я увидел окровавленную шею и смертельно-бледную кожу Айеро, его застывшие в ужасе ореховые глаза, увидел кровь на своих руках и закричал. Не спас, не смог, поддался привязке. Убил того, кто почти оживил меня. Я обернулся на ватных ногах и увидел Майки на коленях у плюющейся густой, мёртвой кровью отрубленной шеи Маккрэкена, он собирал эту чёрную жижу в бутылочку, взятую из дома, и что-то шептал. Наконец он вскочил и побежал ко мне, стиснув в руках эликсир: — Пей, быстрее, — шептал он из последних сил, - Джи, давай, надо разрушить привязку… — Майки, Майкс, я убил его… — я почувствовал, как из глаз посыпались слёзы, — я выпил его, он умер, он мёртв, Майки! — Джерард, ради всего святого, пей! — брат прижал меня к стволу дерева, разжал пальцами челюсти и влил остро-кислую, с металлическим привкусом жидкость мне в рот. Внутренности скрутило адской болью и я упал, более не поддерживаемый Майклом, на землю и закричал. Через минуту меня вырвало чёрной густой жидкостью, я кашлял, слёзы застилали глаза, но я чувствовал, как из меня выходит вся эта дрянь, которой меня напичкал ныне покойный наследник Маккрэкенов. Боль и ужас отпустили моё измученное тело только когда солнце коснулось своими рассветными лучами верхушек деревьев — в мир приходил новый день. Со всех ног я помчался к Фрэнку, а когда пришёл, увидел склонившегося над травой, в которой лежал Айеро, своего брата. Я упал на колени и увидел бледную кожу, еще слегка кровоточащие ранки на шее и распахнутые глаза, в которых отражались рассветные лучи и светло-лиловое небо. Руки Майки отпустили шею парня, и брат сокрушённо покачал головой: — Опоздали, Джи. Фрэнки м… — Нет, Майкс, нет!       Я зарыдал, прижимая тельце Айеро к себе. Сквозь слезы я слышал, что Майки тоже плачет, стирая слёзы рукавом рубашки. Вдруг решение озарило меня: еще не все кончено, тело мальчишки еще теплое, еще не все потеряно. Я бросил Фрэнки на землю и забрался на него сверху, попутно прокусывая своё запястье. На бледной коже тут же зачернела мертвая вампирская кровь, я склонился над приоткрытым ртом Айеро и провёл окровавленным запястьем по губам парня, шепча ритуал обращения: — Кровью чёрною, ночью тёмною, заклинаю кровь человечью именем великих предков, заклинаю силой ночи, заклинаю вечностью, призываю дух сильный, вечный, вампирий в тело человечье… — шептал я, пытаясь напоить Фрэнка своей кровью. Майки увидел, что я делаю, и попытался оттащить меня: — Джи, что ты делаешь?! Ты же никогда никого не обращал, он же станет таким же, как ты и я! — Оставь меня, Майкс, он хотя бы будет жить! — запястье быстро затягивалось, но я снова рвал кожу и продолжал ритуал. Ну же, Фрэнки, вернись ко мне! .. Результата не было — Айеро продолжал лежать на земле, на губах его засыхала моя кровь, и я начал прокусывать его кожу на руках, груди, животе, ногах — всюду, снова рвал запястья и, набирая в рот собственную кровь, вливал её в свежие укусы. Слезы застилали глаза, стекали по щекам, смешиваясь с кровью, и я наконец отчаялся. В этом нет смысла. Он уже мертв. Я опоздал. Я в последний раз очертил пальцами его лицо, при этом закрывая его прекрасные глаза. Минутами ранее они были наполнены болью, я готов убить себя за то, что я так поступил. Я же обещал. Его кожа уже начинала синеть, а тепло - уходить. Я в последний раз приблизился к нему, чтобы подарить последний мой поцелуй. Едва коснувшись его губ, я почувствовал их сладкий вкус и поспешил отстраниться, чтобы не причинять себе большей боли. Я отпустил его лицо и встал с колен. — Пойдем, я позже вернусь за телом… Я уже хотел уйти, но что-то заставляло меня не уходить. Может быть, это последняя капелька надежды угасала во мне. — Иди в дом, я позже присоединюсь к тебе, — дрожащим голосом произнес я, не отводя своих глаз от лица Фрэнка. — Прости, — я встал с земли и уже повернулся, чтобы покинуть это место, но услышал резкий звук, который заставил меня глубоко вздохнуть и повернуться назад. Фрэнки, мой милый Фрэнки открыл свои глаза и начал кашлять. Я тут же бросился к нему, прижимая к себе и заключая в объятья. Тот продолжал кашлять, цепляясь своими руками за мою спину. — Джи… Я голоден.