Я голоден.

POV.Фрэнк.

О, нет. - Почему бы тебе не оставить меня в покое, твою мать? – тихо спросил я сквозь зубы, медленно поворачиваясь в сторону непрошеного гостя, который пожаловал ко мне в столь поздний час. Передо мной стоял Берт, слегка опершись о стенку одной рукой. Черные растрепанные и слегка засаленные волосы свисали с головы и ложились на широкие плечи. Сам вампир был одет, как обычный человек, правда, ни один бы нормальный человек не надел бы в ноябре легкую синюю футболку и черные джинсы. Маккрэкен осмотрел меня с ног до головы насмешливым взглядом голубых глаз и, оттолкнувшись от стенки, направился в мою сторону, а я мелкими шагами начал отступать назад. Но далеко мне уйти не пришлось, я уже прижимался спиной к входной двери. Берт быстро подошел ближе ко мне, а я еще сильнее начал вжиматься в холодную железную дверь, гадая, какие же будут его следующие действия. Парень хищно улыбнулся, словно животное, и протянул свою руку, которая слегка дрожала, к моему лицу. Прикоснувшись ледяными пальцами к моей скуле, он посмотрел прямо мне в глаза, и я заметил, как его улыбка становится еще шире, обнажая свои острые длинные клыки и ряд ровных зубов и становясь похожей на звериный оскал. Я глубоко вдохнул, боясь сделать лишнего движения, не зная, что ожидать от этого зверя в одеянии человека. Тем временем грубые пальцы бывшего друга спускались ниже по щеке, в итоге добираясь до шеи. Слегка прикоснувшись к одному из шрамов, вампир надавил на это место, заставляя меня болезненно зашипеть. Твою мать, Айеро! Какой же ты слабак, блин! Сделай же что-нибудь, хотя бы просто пошевелись! Подчинившись своему голосу в голове, я взял себя в руки и, упершись ладонями о грудь Берта, оттолкнул его так, что тот отшатнулся от меня, одарив удивленным, но до сих пор насмешливым взглядом. Не теряя ни единой секунды, я приблизился к нему и со всей силы зарядил в челюсть. Молодец, Айеро, ты все-таки не безнадежен! Моя рука сразу же болезненно заныла, но я старался не придавать этому значения. Враг, дезориентировавшись, упал на пол. Я, поняв, что у меня есть время, чтобы сбежать, повернулся к двери и собирался уже открыть ее, как услышал заливистый смех сзади, который заставил меня невольно повернуться на источник звука. Я сразу же пожалел об этом, когда повернулся. Маккрэкен схватил меня за ногу и потащил на себя, из-за чего я свалился на спину, при этом сильно ударившись о входную дверь головой. Я почувствовал резкую боль в затылке, появились какие-то звездочки в голове, знаете, как в мультиках, а потом все вокруг начало расплываться, я почувствовал ужасную слабость. Последнее, что я видел перед тем, как отключиться – размытое лицо Берта, изо рта у которого текла какая-то черная жидкость.

***

Сознание медленно возвращалось обратно ко мне. Словно сквозь толщу воды, я начал слышать какой-то шум, отдаленно напоминающий какую-то незнакомую мне красивую мелодию. Придя через некоторое время полностью в себя, я распахнул глаза и, глубоко вдохнув, поднял голову, чтобы понять, где я нахожусь. Осмотревшись по сторонам, я понял, что нахожусь в своей старой захламленной квартирке, сидя на стареньком хозяйском стуле. Опять связан? Да это шутка какая-то? Я снова услышал мелодию, исходящую где-то сзади меня. Словно, кто-то напевал ее или насвистывал, стоя за моей спиной. Ах, точно, Берт. - Я вижу, ты уже очнулся, Фрэнки? – послышался насмешливый голос прямо около моего уха. - Пошел ты к черту! - огрызнулся я, пытаясь высвободиться из оков, хоть и знал, что это тщетно, даже не стоило пытаться. - Зачем же так грубо, Фрэнки, м? - с наигранной обидой спросил Маккрэкен, неспешно пройдя к стулу, который находился напротив меня. Теперь я хотя бы мог видеть эту тварь. Плюхнувшись на старенький стул, что аж он жалобно заскрипел под ним, он поудобнее расположился на нем и посмотрел на меня, а скорее в мои глаза, а затем снова заговорил: - Я же к тебе пришел, чтобы просто поговорить, как друг, а ты так грубо со мной поступаешь, - прикоснувшись рукой к щеке, в которую я заехал кулаком, сказал он, как бы намекая на недавно содеянное. - Поэтому, пока ты был в отключке, я тебя связал. Ну, чтобы этого больше не повторилось, как ты понял, - Он жестикулировал руками, чаще всего показывая на мои оковы. После этого юноша заливисто рассмеялся, а я лишь тихо фыркнул, ибо его смех начинал выводить меня из себя. Моя голова в зоне затылка неприятно ныла, а веревки начинали натирать руки. Откуда он вообще откопал их? Я, вроде, не храню у себя дома веревок, хотя в этом, грубо говоря, свинарнике, что угодно можно найти, черт побери. - Ну, и о чем же ты хотел поговорить со мной? – после того, как Берт более менее успокоился, спросил я. - Ах, да. Знаешь, - он поднял голову наверх, будто всматриваясь в невидимое пятно на потолке или что-то в этом роде, - мне стало так одиноко, даже некому поделиться своими мыслями и все такое. А мы же с тобой, вроде как, друзья? – снова уставив свой взгляд на меня, он мило улыбнулся. Меня уже тошнило от этой глупой наигранности, как же она меня бесит. Я начинал гордиться за то, что вмазал ему. - Нет, - ответил я, отвернувшись в сторону и делая вид, что я что-то пристально разглядываю. - Как жаль… Мне все равно, - равнодушно произнес он, вздохнув, снова уставившись в потолок, - Знаешь, Фрэнк, как мне сейчас не хватает моих родителей? Уже прошло несколько сотен долгих лет после их смерти. Когда я был маленьким мальчиком, наши родители с Уэями враждовали из-за каких-то деловых разногласий. Мы вместе были тогда еще детьми и не знали об этой вражде. Представляешь, я дружил с этими монстрами! Когда я был уже подростком, я узнал дурную весть: родителей Уэя убили. Мне, конечно же, было очень жаль и все такое, ведь я не испытывал ненависти к этим вампирам и этому семейству. На следующий день после того, как я узнал об этой новости, я уехал в другой город к каким-то знакомым родителей по просьбе мамы. Тогда я и понятия не имел, почему. А когда я уже вернулся, узнал еще одну новость: моих маму и папу убил этот психопат Уэй-старший. Как говорили, он вырвал их сердца из-за слепой ненависти! – парень гадко захихикал, а я начал сомневаться в его адекватности. – А хочешь узнать одну маленькую тайну? Мои родители не убивали мистера и миссис Уэй! – сорвался на крик юноша, после чего истерично засмеялся, а мне стало немного не по себе, хотелось сбежать, но не было возможности. – Они, черт побери, не убивали их! - Почему ты так уверен в этом, а? – Айеро, да ты самоубийца, как я смотрю. Другой бы на моем месте молчал и боялся просто дышать, а я – нет. Браво. - Да потому, что их просто подставили, а они знали об этом, тупица! Знали и отправили меня в другой город, чтобы меня просто не убил этот жалкий вампир, как же ты не поймешь! – не переставал кричать Берт, а затем, резко успокоившись, тихо произнес, - Да и не смог бы, я все-таки сильнее его. - Почему бы тебе просто не объяснить ему это? - Шутишь? Я не хочу оправдываться перед ним, я хочу просто его убить. Он просто так лишил жизни моих родителей, а ты хочешь, чтобы я просто объяснил этому психу все? Нет, Фрэнки, я хочу помучить его и его шаткую психику. - А что, если я тебе сейчас не поверю? - Мне плевать, я просто высказался. А ты влюблен в него, я посмотрю? Милая вышла бы пара…- я слегка покраснел, когда Маккрэкен произнес последнюю фразу. – Как жаль, что это ненадолго. Твоя слабость к Джерарду мне только на руку. Думаю, ему предстоит выбрать, либо его жизнь, либо твоя. Только не говори ему, я хочу сам его удивить, хорошо? Мое сердце пропустило один удар, когда я услышал это. Значит, мне конец? Да, Айеро, тебе конец, готовься, неудачник, к своей смерти! - Знаешь, что самое смешное? В обоих случаях, Джерард умрет. Я этого и добиваюсь. Ох, черт.

POV. Джерард.

На данный момент, я находился в квартире Фрэнка, потому что я просто не мог оставить его без присмотра хотя бы на минуту, потому что я... Потому что я должен был проследить за ним, именно. Видимо, не зря. "Сюрприз" сорван. Да, черт побери, я слышал весь гребаный разговор Берта и Айеро. Эта мразь блефовала, ведь я знал, что на самом деле все было абсолютно по-другому! Этот жалкий вампиреныш решил поменять мнение Фрэнка насчет меня, ведь так? Хотя не понимаю его напорства. Айеро и так знает, что я последний псих. Мои кулаки сжались, а клыки неприятно заныли. Так и хотелось уже выйти из тени и разорвать этого ублюдка на маленькие клочки, чтобы избавиться от долгих мучений. Мне интересно, как он меня еще не заметил, не почувствовал моего присутствия? Мне кажется, моя ярость за километр чувствуется. Я оперся спиной о стену и стал дожидаться момента, когда Берт уже уйдет отсюда. За стеной я слышал еще разговор между ними, но из-за того, что они говорили слишком тихо, я не мог понять ни словечка, что они сказали. Будто все-таки узнали, что я тут. - Ну, что же, до скорой встречи, Фрэнки. А я уверен, что она будет очень-очень скоро, - и снова этот проклятый приторный смех, от которого начинает воротить. - Чтоб ты сдох, поганец - выплюнув эти слова, Фрэнк еще что-то сказал, но я не понял, что это было. – Эй, а развязать меня? Ты, чертов придурок! – после этих ругательств, я понял, что Берт, скорее всего, уже покинул эту квартирку. В крайнем случае, его присутствия я уже не чувствовал тут. Чтобы удостовериться в своих словах, я оттолкнулся от стенки и медленно выглянул из-за стены. В комнате находился только Фрэнк, отчаянно пытающийся высвободить себя из оков и иногда подскакивающий на стуле. Я тихо подошел сзади к нему и, склонившись к уху, прошептал: - Я тебя оставил всего на один день без присмотра, а ты уже вляпался по уши в какое-то дерьмо по имени "Берт". От моего голоса парень сначала вздрогнул, а потом, глубоко вдохнув, ответил: - Оу, а тебе не кажется, что во всем, во что я «вляпался», ты являешься основной причиной? – усмехнулся тот, - Зачем пожаловал? Ты же сам меня выгнал из поместья, а теперь ты тут, у меня дома. Я не понимаю, если честно, твоей логики, я не понимаю тебя, Уэй, черт бы тебя побрал! – с каждым словом его голос становился все громче и грубее, но я старался не обращать на это внимания. - С чего ты взял, что вампиров, тем более такого психа, как я, можно понять? – Я обошел бедолагу со стороны, сел на корточки и стал развязывать веревки, иногда посматривая на злое лицо Айеро.- Откуда у тебя вообще эти веревки? - Представляешь, сам задавался этим вопросом. После этих слов мы минут пять пробыли в полной, угнетающей тишине. Она словно давила на меня и мое сознание, заставляя тонуть в собственных ужасных мыслях, которые кружились у меня в моей голове. Мозг так и требовал, чтобы я сказал хоть что-нибудь, хотя бы словечко, но, как назло, я не мог вымолвить и слова, что выводило меня из себя. И добивало меня то, что я не мог развязать дебильный узел, что злило меня каждую секунду все больше. - Так ты слышал весь разговор со мной и Бертом, я правильно понимаю? – тихо спросил он, смотря куда-то в сторону заваленного стола, а потом снова взглянув на меня, на что я, подняв голову и заглянув в его ореховые глаза, ответил: - Да. Я что-нибудь придумаю. Ты не должен умереть. - Да брось! В любом случае, мы оба умрем! Если Маккрэкен убьет тебя, то он не остановится на этом и прикончит меня вслед за тобой, Джерард! А если он лишит жизни меня, то ты в скором времени тоже умрешь, ведь без меня тебе не жить, в прямом смысле! – после каждого его слова моя злость пыталась выплеснуться наружу, но я сдерживал ее изо всех сил. – Даже если ты меня спасешь, это ничего не изменит, я останусь твоей гребаной игрушкой, и от этого мне будет хуже вдвойне! Лучше пусть меня сразу убьют, чем я буду у тебя … - договорить он не успел, так как я не сдержался, разорвал эту веревку, с которой так долго мучился, отбросил ее в сторону, поднялся с колен, схватив Фрэнка за футболку и подняв со стула, припечатал к холодной стене. В его глазах читался явный страх, обида и некое непонимание, что он так сильно старался скрыть под маской злости. Я приблизился к его лицу так близко, что наши лица разделяли какие-то жалкие пять сантиметров, и злобно прошептал: - Я сказал же, что я что-нибудь придумаю! Я не дам тебе умереть, потому что я… - вся злость в голосе мигом пропала, и появились какое-то непонятное мне волнение и какой-то страх. Я давно не чувствовал в себе этого, но сейчас из-за этого мальчишки я снова начал чувствовать дикую слабость, какую чувствуют только люди, живые люди. Посмотрев на него и почувствовав его дыхание на своих губах, я глубоко вдохнул и совсем тихо произнес : - Потому что я влюбился в тебя, Фрэнки, чертов ты... засранец, - сказав это, я осторожно, не дыша, склонился к приоткрытым губам и глазами встретился с шокированным взглядом Айеро. Его близость пьянит, в ушах гулко стучит сердцебиение парня - как я хочу коснуться этих губ своими. Как это сладко, как забыто, так ново - любить по-настоящему, как человек. Словно прочитав во взгляде мои мысли и желания, парень судорожно вздохнул и потянулся ко мне губами. Мы слились в нежном поцелуе, от которого оба воспылали. Мой язык проворно исследовал рот Фрэнки, а слух ласкали негромкие, сексуальные стоны мальчишки. Резким рывком я прижал его бедрами к стене и забрался ледяными пальцами под рубашку, заставив Айеро выдохнуть мне в рот. Горячий, живой, невозможно прекрасный и такой желанный мной Фрэнк извивался ужом в моих руках, жался ко мне грудью и животом, давая прочувствовать всю силу его стояка. Я сорвал с него эту чертову рубашку, которая ему сейчас явно мешала, и припал губами к горячей шее, нежно кусая до крови и тут же целуя укусы на мягкой коже и слизывая сладкую, манящую кровь. Пальцы Фрэнка просочились сквозь мои волосы, мягко оттягивая назад, а губы что-то неразборчиво вскрикивали, я не мог понять, что же он там бормотал. Я вслепую дотащил его до его кровати, швырнул на неё и навис сверху, вжав тельце возбужденного парня в матрас. Святые небеса, как здорово, как приятно любить это наивное милое создание! Я снова нашёл губами его приоткрытый в беззвучном крике ротик и, бросив взгляд в затуманенные желанием ореховые глаза, пошло улыбнулся и облизнул кончиком языка пересохшие губы Фрэ: - Какой ты чувственный, а главное - мой, - шепнул я и накинулся на парня с поцелуями. Комнату наполнили тихие стоны, скрип матрасных пружин и наш страстный шепот, что, слившись воедино, был совершенно неразборчив. Губы болели от поцелуев, кожа горела огнём от прикосновений Фрэнка, а сам я окончательно потерял контроль. Тело Айеро уже покрылось моими укусами и красными отметинами, а некоторые укусы до сих пор кровоточили. Его кровь доставляла мне ужасное удовольствие, я не мог прекратить впиваться клыками в разные участки его тела и слышать тихие хриплые полу-стоны. Я снова голоден, и только он может утолить мою жажду. Попрощавшись с крышей, я почти безумно, словно маньяк, опрометчиво влюбленный в свою жертву, трахал Айеро так нежно и страстно, насколько мог, а тот извивался подо мной, то и дело исследовал мое тело своими руками, пытаясь прижать ближе к себе. Постепенно стоны и вздохи переросли в нечто большее: в крики удовольствия, пошлые шепоты двух разгоряченных тел, и Фрэнки кончил, выгнувшись в спине, и закричал: - Ах, Джи! Ещё пару раз ударившись в любимого, я затрясся в оргазме: - Ты только мой, Фрэнк...