Дочь дома Блэков

      В гостиной поместья Малфоев повисла гробовая тишина. — Это что, шутка такая? — с нервной усмешкой произнесла Вивьен. — И вы ждёте, что я вам поверю? — Милая, зачем мне врать? — воскликнула Беллатриса, легко опустившись на ручку кресла Вивьен. — Я немного удивлена, что Меда ничего тебе обо мне не сказала. — Может быть, это из-за того, что вы Пожирательница смерти и убили множество невинных людей?       Белла слегка пожала плечами. — То, что сделано ради великой цели не нуждается в оправданиях. — Ваша цель — ошибочна! — Вивьен чувствовала, что вот-вот взорвётся о злости. Кровь бешено пульсировала в висках, а пальцы сами собой сжались в кулак.       Ведьма отрывисто засмеялась и, облизнув губы, произнесла: — Что-то я не заметила, чтобы ты сильно обрадовалась, увидев ту записку. — От её слов Вивьен пробрала дрожь. — Тебе с детства пытались внушить, что быть порождением магглов — нормально, — Белла сильно скривилась и даже немного вздрогнула от омерзения, —, но разве тебе никогда не было стыдно за своё вымышленное происхождение?       Вивьен молчала. Врать она не очень-то хотела, а признавать то, что Беллатриса права, означало в первую очередь признать своё поражение. — Значит, я не дочь Регулуса? — О, Мерлин, нет, конечно! — засмеялась колдунья. — У мальчишки действительно был роман с одной магглой. Может, из-за неё этот мерзавец и предал Тёмного Лорда — заметив испуганный взгляд Вивьен, Белла улыбнулась и осторожно взяла её за руку. — Он заслужил того, что с ним случилось, моя милая. Тёмный Лорд не прощает предательства.       Всё звучало слишком нереально. Вивьен с недоверием смотрела на колдунью, будто надеялась, что та вот-вот скажет, что пошутила. — Когда тебе было чуть больше года Тёмный Лорд пал. Как и других, кто остался ему верен, меня присудили бы к пожизненному заключению в Азкабан, — Белла говорила так, словно в одном лишь взгляде девушки прочла её немой вопрос. Она требовала объяснений. — Мало кто знал, что у меня был ребёнок. Детям осуждённых Пожирателей пришлось бы несладко, к тому же, вместе с твоим отцом и ещё несколькими верными Тёмному Лорду волшебниками, мы должны были отыскать его. Зная это, я попросила Андромеду защищать тебя. Она тогда собиралась ехать во Францию с семьёй, так что по возвращению объяснить появление двухлетней дочери оказалось не так уж сложно. Прошло четырнадцать лет, и вот я свободна. — Почему вы не искали меня раньше? Уже год, как Тот-Кого… — она запнулась, увидев, как глаза Беллы вспыхнули гневом, — как Тёмный Лорд освободил вас. — Я не могла, милая, тогда всё было слишком шатко, — Пожирательница помрачнела, но потом вдруг громко рассмеялась и вскочила с кресла так внезапно, что Малфои, находившиеся в паре метров, испуганно вздрогнули. — Но сейчас, когда Тёмный Лорд обрёл свою мощь, мы все способны на большее, — глаза колдуньи горели недобрым огнём. — Разве это не прекрасно? Мне стоило больших усилий найти тебя.       Внезапное озарение повлекло за собой новый, ещё более пугающий вопрос.       Вскочив на ноги, Вивьен в ужасе смотрела на Беллатрису, не решаясь спросить её об этом. — Ты знала? — шёпотом произнёс Драко, воспользовавшись удачной паузой. Нарцисса легонько кивнула. — Вы убили Андромеду и Теда? — резко выпалила девушка, изо всех сил стараясь не отводить взгляда. — Я, — довольно протянула Белла. — Но я всё же простилась с ними сегодня, не могла же я пропустить похороны родной сестры. Правда пришлось позаимствовать лицо старой мерзкой магглы, — Белла скривилась, — но в таком случае сюрприз бы не удался, так ведь?       Вивьен сделала шаг назад. Её лицо исказила злоба. — И после этого ты ещё смеешь… — А что мне оставалось делать? — пожала плечами колдунья. — Мне нужна была моя дочь. — Чтобы вписать меня в ряды Пожирателей смерти, как его? — Вивьен указала на вжавшегося в кресло Малфоя. — С меня довольно!       Сорвавшись с места, она помчалась к лестнице, не желая больше продолжать разговор. — Ты не веришь, что я твоя мать? — крикнула Беллатриса, тоже выпрямившись.       Вивьен остановилась и, резко развернувшись к ней, произнесла: — Я не хочу в это верить.       Заперев за собой дверь, она обессилено рухнула на кровать. Она не плакала, просто лежала, уткнувшись лицом в мягкую подушку. Оставалось надеяться, что она не перепутала комнату, и именно о ней и говорила миссис Малфой. Несколько раз ей померещилось, будто в дверь кто-то постучал, но даже будь это правдой, Вивьен не стала бы открывать.       Её переполняло чувство, что земля безвозвратно ушла у неё из-под ног. Быть Вивьен Блэк, при этом оставаясь для всех Тонкс было невыносимо. Но кто она теперь? Лестрейндж? Её родители — Пожиратели смерти. Не значит ли это, что её будущее уже определено?       Всю жизнь считая себя полукровкой в старейшем роду волшебников, она не раз незаметно уходила из комнаты, как только разговор гостей Андромеды заходил об осквернителях чистой крови — хоть сама тётушка всегда сторонилась этой темы, она никогда не пыталась убедить в своей позиции других. Вивьен не могла жаловаться кому-то или просить защиты — все они играли в обман, желая скрыть ещё более страшную ложь.       Теперь она чистокровная. Вивьен боялась признавать, какие чувства вызывает в ней эта новость, боялась уподобиться той, кто оказалась её матерью.       Но вместе с бессмысленной гордостью зародилось новое чувство — надежда. Может, теперь, когда она такая же, как он, у неё появился хоть малейший шанс? Он презирал её, когда её фамилия была Тонкс, и возненавидел ещё сильнее, стоило ей стать для него Блэк — дочкой магглы и предателя.       А как быть со школой? Каких только трудов ей стоило получить право поступить в Хогвартс под фамилией отца. Но и это тоже оказалось ложью.       Вскочив на ноги, Вивьен в ярости опрокинула стоявшую на прикроватном столике лампу. Ударившись о каменный пол, та разлетелась на мелкие кусочки.       Вивьен ещё никогда не была так зла.       Андромеда всегда твердила, что хочет защитить её, но как правда могла навредить, если Беллатриса находилась в Азкабане, а сама Вивьен давно доказала, что способна держать язык за зубами? Андромеда оставила её совсем безоружной, Вивьен впервые ощущала себя настолько слабой.       Когда в результате долгих споров и уговоров тётя всё же отпустила её в Хогвартс под фамилией Блэк, Вивьен чувствовала огромное облегчение. С детства научившись выдавать себя за другого человека, она была рада просто сказать правду первому, кто спросит её об этом. Пусть даже этим человеком оказался Гарри Поттер. Интересно, что бы он сказал, узнав о том, кто её настоящая мать?       Голова шла кругом. Вивьен снова легла на кровать и, пытаясь успокоиться, просто смотрела в потолок. «Никто не должен узнать, — эта мысль билась в её голове, не давая покоя. — Такое родство не сыграет мне на руку.»       Точно, родство! Вот о чём говорила Шляпа, когда определила её на Слизерин, она уже тогда знала, кто такая мнимая Вивьен Блэк. Её просто никогда не существовало. А Беллатриса… Теперь Вивьен была уверена, что говорила на кладбище именно с ней — она была тётушкой Глэдис. Интересно, она убила ту старую магглу, чей облик позаимствовала на несколько часов?       Вивьен не знала, что она чувствовала по отношению к матери. Читая статьи о преступлениях Того-Кого-Нельзя-Называть, она не один раз встречала её имя, но только страх перед ним исчез. Она не чувствовала к Белле ни любви, ни признательности, лишь лёгкую неприязнь. Вивьен скривилась от мысли об этом. Она должна её ненавидеть, ведь Белла убила Андромеду и Теда, она лишила Нимфадору родителей, а Вивьен самых близких людей. Но злости не было. Теперь у неё есть мать и, возможно, отец, который по каким-либо причинам не смог или не захотел её увидеть.       Она подумала, а жалела ли Беллатриса хоть раз о своём выборе, из-за которого вынуждена была отказаться о родной дочери? Вряд ли, да и сейчас, похоже, она не намерена присылать ей вязаный свитер и печенье на Рождество. Вивьен слегка улыбнулась, представив с каким высокомерным видом мать помешивает тесто, зажав палочку длинными, будто высушенными, пальцами.       Погружённая в тревожные мысли, Вивьен не заметила, как уснула. И только завывающий за окном ветер мог потревожить её сон.