Артхаус

Ночное шоссе выглядит так красиво после дождя - в лужах отражаются огни от фар проезжающих машин и редких рекламных биллбордов, а иногда можно увидеть краешек луны. Она висит точно впереди, большая и бледно-жёлтая, словно обещая: всё будет хорошо. Пасифика почему-то в этом уже не уверена. Они с Диппером выехали из дома Пайнсов практически сутки назад, и сейчас едут по трассе, всё дальше удаляясь от Портлэнда. Впереди их ждёт неизвестность, и это, признаться, пугает. Пасифика вздрагивает, когда порыв ветра из открытого окна автомобиля, ворвавшись внутрь, ерошит её короткие волосы. Она обхватывает себя руками, поджимает ноги. Зачем она только надела это платье без рукавов - ночью, несмотря на летнюю пору, всё-таки холодно. Пасифика ловит взгляд Диппера в зеркале заднего вида, и тут же опускает голову. Ей не хочется, чтобы тот видел её растерянность. В конце концов, она не может показать свою слабость хотя бы потому, что сама убедила Диппера бросить всё и поехать с ней. Что он о ней подумает, если она скажет, что... боится? Всё-таки она всю жизнь провела на одном месте. Никуда не выезжала, нигде не бывала, если только в частных владениях других богатых семей, но это ведь не считается. Так что она практически ничего не знает об окружающем мире, и всё, что может сейчас, - это полностью положиться на Диппера. Но знает ли он, что делает? - Мы должны остановиться, чтобы заправить бензобак, - говорит между тем Диппер словно бы не ей даже. Пасифика только кивает. Как же так вышло, что стоило провести всего день наедине - и между ними уже как будто пролегла стена? До этого, пока Пасифика жила у Пайнсов, ей и Дипперу редко когда удавалось побыть одним, рядом почти всегда были Мэйбл или родители. Они как будто задались целью держать парочку подальше друг от друга, постоянно придумывая какие-то задания и дела то одному, то другой. Но Пасифика не сопротивлялась, ей нравилось помогать, но всё-таки иногда она ощущала себя не в своей тарелке. Конечно, Пайнсы были добры к ней и ни разу не говорили, что не рады её видеть... Однако порой Пасифика видела странные взгляды, которые бросали на неё родители Диппера и Мэйбл. Ну конечно, кто она такая? Всё, что они знают, это то, что она дала деньги на лечение их дочери, а теперь зачем-то приехала сама и считает себя частью семьи. Поэтому девушка очень ждала возможности проводить больше времени с Диппером. Его-то, казалось, ничего не беспокоило. И вот теперь они вдвоём, но всё равно Пасифика чувствует какую-то скованность. Ей хочется спросить Диппера, что чувствует он, но девушка не решается. С каких пор она стала такой неуверенной в себе? Может быть, всё дело в нём... Диппер выглядит довольно уверенным, когда заезжает на пустующую в поздний час автозаправку, сияющую неоновой вывеской, и выходит из машины, чтобы вставить пистолет в бак. Пасифика, вздохнув, выходит следом. Пока автомобиль заправляется, они просто стоят рядом, переглядываясь, и снова опуская глаза. - Итак, - кашляет Диппер, привлекая внимание, - что думаешь? - Бензин довольно дорогой, - отвечает Пасифика. Она, конечно, понимает, о чём он, вовсе не о колонке. - Я... ты уверен, что мы поступили правильно? Мы же практически сбежали! И что подумают твои родители? - девушка всё же решается высказать свои опасения. - С родителями всё будет в порядке, - хмыкает Диппер. - И к тому же, разве не ты сама этого хотела? Наслаждайся! Мы вернёмся назад ещё не скоро. - А что потом? - Пасифике ловит его взгляд. - Что мы будем делать со всем этим дальше, Диппер? А Диппер только пожимает плечами. - Не всё ли равно? - говорит он. - Просто подумаем об этом позже. Знаешь, в кои-то веки мне не хочется строить никаких планов и списков. Давай жить сегодняшним днём. - День-то уже почти закончился... - бормочет Пасифика, но не может сопротивляться положительной ауре вокруг Диппера. - Именно поэтому мы должны провести его по полной. В этот момент счётчик на колонке показывает заправки, и Диппер уже убирает пистолет обратно, как вдруг из радио начинает доноситься какая-то мелодия, и лицо парня озаряет улыбка. - Я люблю эту песню, - говорит он, отряхивая руки, и протягивает их Пасифике. - Иди сюда. Пасифика заинтересованно подходит ближе. - Что это? - спрашивает она, вслушиваясь в слова. Поют про солнце и о том, что всё будет в порядке. Диппер удивлённо хлопает глазами: - Не знаешь "Битлз"? Ты что, в пещере выросла?! Пасифика весьма ощутимо ударяет его в плечо. - Хэй, ладно, я шучу, - он улыбается, берёт девушку за руки и начинает кружить. Пасифика всё ещё немного дезориентирована, она не может понять, что это нашло на Диппера, но в конце концов невольно начинает улыбаться и она, поддаваясь веселью, царящему в воздухе. Диппер же недовольно качает головой: - Ну же, это танец, мы должны двигаться. Вот вспомнил ведь! Краснея, Пасифика пытается сменить тему: - Я думала, тебе нравится "BABBA" или что-то такое. - Это Мэйбл проболталась? - закатывает глаза Диппер. - Но ты не можешь отрицать, что "Диско-гёрл" была настоящим хитом! Пасифика пожимает плечами. Диппер вдруг резко останавливается: - О, нет! - испуганно восклицает он. - Что такое? - Ты ведь никогда не слышала "Диско-девочку"! Это просто ужасно, Пасифика, мы должны срочно это исправить! Пасифика никак не может понять: он шутит или серьёзно? Но, в любом случае, ей есть что ответить. - Спорю, что ты никогда не слушал Вагнера или Баха. Когда-то я тратила на их музыку часы. - Да, наверное. Если у тебя куча свободного времени, и тебе больше нечего делать, кроме как сидеть и слушать оркестры... - говорит Диппер, и в следующую секунду Пасифика выдёргивает свои ладони из его и отходит в сторону. - Мои родители считали, что классическая музыка благотворно влияет на развитие личности. Правда, непонятно, зачем им было воспитывать личность, на которую они всё равно плевать хотели. Но они заставляли меня сидеть в комнате, просто большой пустой комнате, где стоял лишь стол и граммофон с пластинками. К пяти годам я выучила их все наизусть. Потом они решили развить во мне талант пианистки... Пасифика опускает голову всё ниже, она глядит только на носки своих туфель, сжимает руки в кулаки, пряча их за складками платья. Чувства, которые, она думала, давно исчезли, сейчас возвращаются. Она снова не может сдержать обиды и гнева, когда думает о своих родителях. Да и сможет ли когда-нибудь?.. - ...С пианино дело далеко не зашло, - продолжает девушка. - К счастью, этим они меня мучать не стали, отдали на верховую езду. И гольф. И крикет... Раз уж я оказалась совершенно не музыкальной натурой и не могла занимать первые места лишь своей красотой и грацией, сидя за роялем, пришлось завоёвывать эти победу силой. И хитростью. Иногда обманом. И самое ужасное знаешь в чём? Пасифика вдруг резко вскидывает подбородок, смотрит прямо Дипперу в глаза, сощурившись. Он выглядит немного растерянным, но сейчас это не имеет значения. - Самое ужасное - я сама хотела этого. Мне хотелось быть лучшей, чтобы соответствовать. И я не могла ошибиться ни разу. Диппер не может слушать дальше. Он просто подходит к девушке и разжимает её ладони. - Прости, - шёпотом говорит он. Пасифика сама не замечает, как переплетает пальцы Диппера со своими, прислоняется головой к его плечу и закрывает глаза. Песня "Битлз" давно кончилась, по радио передают какое-то интервью. - Иногда мне кажется, что стоит только сделать неверный шаг, лишь немного оступиться, и всё кончится - ты и я. Ты просто исчезнешь, а я... я вернусь в ту комнату с Моцартом и Бетховеном, от чьей музыки у меня мурашки по коже. Мне часто хотелось выломать дверь и сбежать, но если бы я только могла... - Пасифика, - прерывает её Диппер. Он берёт лицо девушки в свои ладони, приподнимает его и смотрит совершенно серьёзно. - Я хочу, чтобы ты услышала то, что я сейчас скажу. Девушка моргает удивлённо, и Диппер принимает это за знак согласия, после чего продолжает: - Ты мне веришь? Ты мне доверяешь? - Да, но... Но она не знает, что будет дальше, а неизвестность пугает. Но она всё ещё дрожит, потому что воспоминания ещё слишком свежи, рубцы не успели зажить. Но всё, что у неё есть, это дикая надежда на что-то светлое. - Никаких "но". Веришь или нет? - продолжает допытываться парень. Диппер такой же упрямый, как и она. У него мозоли на пальцах, которыми он прикасается к её чувствительной коже лица, от него пахнет кофе и бензином, ему всего двадцать, но у него есть шрам, полученный в уличных боях, неоконченное высшее и какие-то жуткие знакомства, о которых "ты не хочешь знать". - Да, верю, - выдыхает Пасифика, прежде чем буквально рухнуть в его объятия. Как она вообще могла противиться тому сильнейшему напряжению, которое преследовало их обоих, кажется, с первой минуты встречи? Врала, она просто наглым образом врала самой себе, всеми силами стремясь скрыть правду. Но сейчас скрывать ничего не нужно, сейчас наоборот - момент откровения, и Пасифика тянется к Дипперу, чтобы встретиться с ним губами, она мягко, но глубоко целует его. Через мгновение, поколебавшись, Диппер отвечает ей, но спустя пару минут прерывается и говорит чуть хриплым голосом: - Я не закончил. - Ладно, хорошо. Продолжай, - кивает Пасифика, слегка отстраняясь, но всё же недостаточно далеко, чтобы не потерять блики от лампочек в его карих радужках. Она знает, что он сейчас скажет. Совсем не то, что ей действительно хотелось бы услышать. Всё, что ей так отчаянно необходимо сейчас, - это доказательство. Доказательство его чувств, доказательство того, что он хочет быть с ней не просто так, не из жалости или из чувства долга, а просто потому, что она - это она. Потому что он её любит. Но Пасифика никогда бы не попросила. Наверное, она не заслужила. После стольких сердец, что она безжалостно растоптала, даже не думая о последствиях, она не заслужила ничего из того, что сейчас с ней происходит: самый идеальный парень на свете стоит, обнимая её, и хочет сказать... Что же он хочет сказать? - Если ты мне доверяешь, я могу пообещать тебе, что никогда не заставлю тебя пережить снова те эмоции, которые ты испытывала в поместье своих родителей. Это плохие, очень плохие эмоции, а я преотлично разбираюсь в том, что такое "хреновое самочувствие", уж прости за прямоту. Я просто хочу, чтобы сейчас ты ощущала себя в безопасности. Чтобы ты не думала о прошлом, пока ты рядом со мной. И если тебе страшно - то лучше немного волноваться насчёт будущего, чем страдать из-за того, что было когда-то. Что ж, может быть, это не совсем то, что она хотела услышать... Но сейчас Пасифика понимает, что и это - уже сверх того, чего она, возможно, достойна. Он заботится о ней. Он беспокоится. И она, конечно, беспокоится тоже. - А ты? - спрашивает в свою очередь Пасифика, смыкая кольцо рук. - Ты тоже не думаешь о прошлом? Она чувствует, как Диппер напрягается. Пожалуй, она зря это спросила. Парень делает паузу, прежде чем ответить. - ...Я стараюсь. Это всё определённо не так просто, как им казалось поначалу. Они ещё ищут пути друг к другу, ошибаются, сталкиваются, но, главное, не прекращают поиски. Они ещё только начинают строить свой собственный мир, но вселенная, основанная на доверии, обещает быть крепкой. Они стоят, слегка покачиваясь, замерев во времени и объятиях друг друга, обмениваясь той особой энергией спокойствия и уверенности, которую обычно излучают счастливые влюблённые. Но когда мимо по трассе проезжает, грохоча, гружёная фура, Пасифика приходит в себя. - Итак, - говорит она, отпуская Диппера и поправляя платье. - А сейчас позволь задать насущный вопрос: где мы будем ночевать? И запасов еды осталось не так много. Диппер чешет в затылке и пожимает плечами. - Посмотрим по карте, где здесь есть ближайший мотель или типа того. - Учти, я не собираюсь спать в каком-нибудь сарае! - говорит она, заносчиво хмыкая. Диппер улыбается. - Ну вот, ты опять это делаешь. - Что именно? - Превращаешься из обычной девушки в принцессу всего за пару секунд. Я всегда поражался, как у тебя это получается. Пасифика только смотрит на него, сложив руки на груди. - Но мне нравится это в тебе, - подмигивает ей парень, открывая дверцу машины. - Я постараюсь найти не самый жуткий сарай из возможных. Пасифика садится внутрь и тут же переключает радио, щёлкая каналы, пока не натыкается на какую-то песню. Песня вполне милая, а когда Диппер садится рядом и включает зажигание, он усмехается, прислушиваясь к голосу исполнительницы. - Вау, Мэйбл была бы счастлива: мы всё-таки едем по Америке под Тэйлор Свифт, - говорит он, выезжая с автозаправки. Пасифика поглубже вдыхает ночной воздух. Впереди мелькают огни машин и домиков, расположившихся вдоль дороги, а высоко в небе светит луна, словно обещая лучшее будущее. ...Возможно, они поступили необдуманно. Возможно, у них будет ещё много неприятностей и препятствий на пути. Возможно, то, что дорога не кончается - это не такой уж и плюс. Но прямо сейчас Пасифике всё равно. Потому что прямо сейчас у неё есть Диппер, его автомобиль с полным баком, шоссе и приличная сумма денег на счету. Сейчас она вырвалась на свободу и может делать всё, что захочет: а хочется ей немного есть, довольно ощутимо - спать, и очень сильно - прижаться к Дипперу и никогда и ни за что его не отпускать. Абсолютно всё равно, что будет дальше, если в этот самый момент - как и поётся в песне - она чувствует себя бесстрашной.