Артхаус

Что такое любовь? Пасифика Нортвест не часто задавалась этим вопросом, а если и задавалась, то ответ на него особенно не искала. Просто пожимала плечами: ну любовь, просто красивое слово, о котором пишут книги, поют песни, снимают фильмы, и, вроде бы, на этом почему-то держатся человеческие отношения. Ничего интересного. Кто бы что ни говорил, жить в одиночестве проще. Ни к кому не привязываться, ни от кого не зависеть. А если любовь и случается... Она не приносит ничего хорошего. Диппер Пайнс знал об этом не понаслышке. Каждый раз, когда ты влюбляешься, ты отдаёшь этому человеку частичку себя. И если любовь безответная - ты теряешь эту часть навсегда. Также, если ваши отношения заканчиваются разрывом, тебе кажется, что всё разбилось навечно, не собрать уже и не склеить, и, на самом деле, так и выходит. Некоторые раны не излечиваются даже спустя время. Поэтому всё, что мы знаем, это то, что ничего не определено. И каждый раз, влюбляясь снова, ты рискуешь всем. Опять и опять, раз за разом, если только не решишь закрыть своё сердце на замок совсем. Диппер понял, что что-то пошло не так, когда осознал, что ничего не чувствует. Вообще ничего. Он пережил болезненное расставание, почти предательство, и ему казалось, что он сможет закрыть эту дыру в душе новым знакомством (однажды это уже сработало), но, возможно, это помогает далеко не всегда. Потому что когда всё рухнуло в очередной раз (он оказался слишком "скучным", если верить этой девушке), он просто ничего не почувствовал. Ну что ж, хорошо, окей, ты меня бросила, значит, так было нужно. Мне плевать. И он действительно так думал. Что ему всё равно. Раз уж он скучный, ничего тут не поделаешь. - Может, я просто не создан для всего этого, - сказал Диппер как-то своей сестре, махнув рукой. - Живут же люди как-то в одиночестве, и ничего. И это была даже не апатия; наверное, ему просто был нужен перерыв. Который весьма затянулся, так как на передний план вышли другие дела и заботы, первостепенной важностью теперь была забота о Мэйбл, и Диппер совсем закрутился и считал свои собственные проблемы совсем неважными по сравнению с помощью сестре. А Мэйбл переживала за него. - Думаешь, я ничего не вижу? - говорила она ему в те дни, когда ещё жила дома, и Диппер сидел возле её кровати ночами и слушал её тяжёлое дыхание. - Мне лучше не станет, если ты всю жизнь тут так и просидишь сиднем. Ты должен... - Ничего я не должен, - отвечал он обычно. - Это тебе нужно поспать, Мэйбл. Не думай обо мне, я и так иногда слишком... много думал только о себе. И ни к чему хорошему это обычно не приводило. Больному человеку здорового не переспорить, поэтому Диппер обычно выходил победителем в большинстве случаев. Так что да, в конце концов он смирился. Его любовь к Мэйбл всё равно сильнее. Пасифика Нортвест не считалась с чувствами других людей вообще. Какое ей дело до очередного кукольного парня с идеальной причёской, даже если он готов был бросить весь мир к её ногам? Каждого такого "благодетеля" она видела насквозь, а мир, если нужно, она завоюет и сама, парни для этого не нужны. А вот с эмоциями всё было не так просто. Может, она родилась бракованной? В то время, как её сверстницы вовсю наслаждались романами и возились со своими бойфрендами, как с мягкими игрушками, Пасифика только кривила нос и отворачивалась. Создание новой причёски на самом деле гораздо увлекательнее. А к причёске нужно ещё подобрать маникюр, и платье, и... Да-да, времени на "любовь" нет совсем. Может быть, она боялась. Что не справится. Или же отношения казались ей чем-то нудным, вроде сковороды с яичницей, за которой только и следи, а то сгорит. А это занятие ну просто ужасно скучное! Ни один парень на свете не стоит того, чтобы Пасифика тратила на него своё время и силы, свои чувства, которые накапливались в ней на протяжении двадцати лет, не растраченные, чувства, о которых она и сама не подозревала. Любовь? Нет, спасибо, можно мне лучше чашку чая, зелёного. Она всегда была один на один со своими мыслями, переживаниями, привыкла держать всё в себе и никому не рассказывать. Да и не тянуло её ни с кем этим делиться: слишком сокровенное, слишком отличное от того, что она из себя представляет внешне, слишком мягкая сердцевина крепкого с виду орешка. - Как ты можешь быть такой холодной?! - говорили ей. - Хоть раз подумай не о себе! Она думала, конечно. Но только пожимала плечами в ответ. - И что мне теперь, каждому психу, решившему, что я - любовь всей его жизни, обещать выйти за него замуж? Не вижу в этом никакого смысла. И она не то что бы смирилась, просто решила, что для неё так лучше, так никто не доберётся до её истинной сущности, никто не потревожит скрытое, не разворошит, не покалечит. Они, разумеется, просто обязаны были встретиться снова. На небесах их линии жизни были окрашены в один цвет, пересекались в одной точке, а дальше сливались в одну и шли вместе. Больше всего это было похоже на взрыв, взрыв такой силы, что выбило устойчивый пол из-под ног, снесло стены, брони как не бывало, и остаётся лишь спросить себя: а что я вообще делал все эти годы раньше? Почему именно она? Почему именно он? Диппер ощущает, как старые раны, которые, как он думал, зажили уже сто лет назад, открылись снова. Он ненавидит это чувство, которое всё равно останется без ответа, ничего не может длиться вечно, он знает, и всё равно невольно подаётся ей навстречу. Пасифика и вовсе не понимает, что с ней происходит. Она смутно припоминает, что, кажется, читала что-то об этом, или видела в каком-то фильме, когда-то давно, но разве она может испытывать подобное сама? Нет, нет, ни за что! Это не для неё, это причинит ей боль, это выведёт её из равновесия, но скорлупа уже пошла трещинами, и разве она может что-то с этим поделать, остановить необратимое? - Не думай, что я изменюсь ради тебя, - говорит она. - Не думай, что сможешь узнать меня, - говорит он. И в итоге именно это и случается. В какой-то момент они просто не могут вести себя и дальше так, словно всё происходящее не имеет никакого значения, в определённой точке вспыхивают десятки огней, и всё перестаёт быть прежним, и они оба знают, что никогда уже не вернутся в начало координат. Только вперёд, по прямой, к новым вершинам, и - вместе. Сейчас, после этой встречи, которая всё перевернула, Пасифика наконец может отречься от своего прошлого, а Диппер - примириться со своим. Они осторожно соприкасаются друг с другом, постепенно становясь всё ближе, и гнойники вскрываются, ледники тают, а тайны теперь - пополам. Каким-то образом разрозненные кусочки сложились в идеальную мозаику, и становится проще понять, почему раньше не получалось, почему всё было не то и не так, не цепляло и не задерживалось, выскальзывало из ладоней и не оставляло следа. В этот раз - всё по-настоящему. Они чувствуют это друг в друге, древние ошибки сброшены, дикий бег часов остановлен, мир замирает и вдруг обретает цвета и звуки. Всё, что так долго копилось внутри, оказывается, имело своё предназначение, и когда миг настал - вырвалось наружу. Они искали и не могли найти, смотрели и не видели, расставались, чтобы снова столкнуться. Рука в руке, комната одна на двоих, границы размываются, и есть только слова: - Не уходи... Единственное, что Пасифика может пообещать Дипперу, это всегда выслушивать его. Единственное, что Диппер может пообещать Пасифике, это всегда поддерживать её. А с остальным они справятся. Вдвоём. Так что же такое любовь? Проклятье или благословение? Вечная радость или вечная скорбь? Уничижение или возрождение? Кто-то говорит, что любовь - это всего лишь игра. И она жестока, если играть не по правилам. Но пешки выстроены в ряд, эмоции накалены, доска залакирована. Кто сделает ход первым - победитель или проигравший? Ты можешь испытать судьбу, подкинув монетку, рискнуть, - и проверить, стоило ли оно того. Мы мало что знаем в этой жизни, никогда нельзя ни в чём быть уверенным до конца, а любовь все понимают по-разному, но если ты будешь за неё бороться... Однажды ничего уже не будет прежним, светофоры загорятся зелёным, и в это самое мгновение - поверь, ты поймёшь - наступит состояние благодати.