Путь на север

Промозглый ветер для четырех утра был вполне себе обычным явлением, и Каору это совершенно не радовало. Потоки вездесущего воздуха забирались под одежду, трепали волосы, заставляли слезиться глаза и мешали дышать. «Надеюсь, это не знак мне вернуться назад?» - раздраженно подумала девушка, поправляя за спиной боккен и покрепче перехватывая сумку. Вернуться обратно было бы сродни предательству самой себя. Каору приняла решение, и отступаться от него не собиралась, тем более что оно далось ей так тяжело. Оставлять родное додзе и любимых людей было невыносимо больно - больнее, чем прощаться с Кеншином, больнее, чем встречать его, израненного и едва дышащего. Такой боли ее сердце не испытывало и вряд ли испытает еще раз. Но шихан не проронила ни единой слезинки и стойко держалась, по крайней мере, пока. Каору знала – назад хода нет, иного пути тоже нет. Странствие – единственный выход, и она отправлялась в путь, настолько далеко, насколько сможет уйти. Заря занималась медленно и неуверенно, словно раздумывая, стоит ли ей вообще разгораться. Все еще темное небо словно делало мир холоднее и лишало красок. Неприятное ощущение черно-белого окружения заставляло поежиться и занервничать. Все было настроено если не враждебно, то уж точно не дружелюбно к Каору. Ее это не волновало. Перед девушкой стояла четкая цель, и такие мелочи, как погода и собственные ощущения, веса не имели. Правда, было одно «но». Та единственная мысль, которая вонзалась в кожу, прямо туда, под ребра; мысль, которую в голову категорически не хотелось пускать – что почувствует Кеншин? Что он подумает, когда поймет, что произошло? Будет ли ему пло… нет, насколько плохо ему будет? От этих раздумий тошнило и стягивало горло, хотелось схватить себя за волосы и дернуть со всей силы, до слез из глаз, лишь бы не думать об этом, лишь бы не представлять. От одной яркой картинки в голове, как рыжий странник бледнеет, а его аметистовые глаза становятся серыми от бесчувствия, хотелось сиюминутно развернуться на пятках и бежать обратно, только бы успеть до того, как мужчина проснется и что-то заметит. Поэтому Каору колоссальными усилиями топила подобные размышления в себе, отвлекалась на что угодно, – камушки под ногами, птицы в небе, кустарник по правую руку - лишь бы не думать о своем возлюбленном. Отрицать очевидное перед самой собой было глупо, и девушка смирилась с уравнением «Кеншин = любимый мужчина». Возможно, единственный любимый. Не считая Яхико, конечно. Мальчишка тоже занимал особое место в сердце, и кто знает, каким бы смешным стало его лицо, узнай он о чувствах Каору. Девушка грустно, но все же тепло улыбнулась, думая о своем ученике. «Ками-сама, пригляди за этим мальчиком. Он многого сможет достичь» - подумала шихан, прикрыв глаза, надеясь, что бог услышит краткую молитву. Солнце нехотя и будто бы со слышимым скрипом начало выползать из-под линии горизонта, добавляя в мир красок и сбавляя серость. Несмотря на ранний час, на улицу уже выползал народ, обычный рабочий люд, чей день начинался с рассветом. Быстро семеня по дороге, Каору склонила голову и очень надеялась, что никто знакомый ее не увидит или хотя бы не узнает. Мимо любимого ресторанчика «Акабеко» пришлось чуть ли не бежать – хозяйка заведения и подруга Каору, Тае-сан, вставала раньше всех, чтобы открыть обеденный зал. Попасться ей на глаза означало бы нажить себе множество проблем в будущем. К счастью, для открытия ресторана было еще слишком рано, и девушка успела прошмыгнуть незамеченной. Идти по людным улицам было рискованно – Токио хоть и крупный город, но все же большая деревня. Слишком много знакомых лиц, приятели и даже деловые партнеры – и все эти люди, конечно же, сдадут ее Кеншину (если заметят), когда он начнет поиски. А в том, что розыск будет начат – Каору не сомневалась. Вопрос был только в моменте его начала, и шихан всеми силами постаралась оттянуть время. Дома на столике в основной комнате лежала краткая записка, в которой говорилось: Каору появится дома не раньше заката, ведь утром она собиралась к Мегуми, а затем спешила на занятие с учениками в соседнем додзе, где все еще болел сенсей. Эта небольшая ложь может дать день форы. А пока что нужно было дойти до железнодорожной станции незамеченной. Конечно, с точки зрения неприметности Каору следовало бы идти окольными путями, но в узеньких улочках и днем не всегда безопасно, что уж говорить о раннем утре. За свою жизнь шихан не боялась: в потасовке с местными мелкими бандитами она вышла бы невредимой, но любая драка стала бы потерей драгоценного времени. Поэтому пришлось идти по центральным улицам. Так, кстати, было даже быстрее. Ками-сама, видимо, решив, что Каору уже достаточно настрадалась за эти несколько часов, немного помог ей – она не встретила ни одного своего знакомого на пути к станции, и ее видели только незнакомые люди. Даже знакомые лавочники, у которых они всегда отоваривались, еще не успели прийти к своим рабочим местам. Настроение чуть поднялось, когда девушка достигла своей цели. Спустя почти час быстрого шага Каору добралась до сияющего белизной новенького здания железнодорожной станции. Зал ожидания, одновременно являющийся залом продаж билетов, обдал девушку прохладой и некоторым сумраком. Быстро вспомнив, куда ей нужно, Каору направилась к одному из отделений. На другой стороне широкого стола сидел засыпающий юноша, которого шихан никогда не видела. «Ёкатта, это еще небольшой плюс!» - возликовала Каору, тихонько стуча по столу, привлекая внимание. Молодой человек нехотя разлепил глаза, но, увидев клиентку, мигом проснулся, нацепил дежурную улыбку и вежливо поприветствовал девушку. - Что Вам будет угодно? - Мне, пожалуйста, билет до Аомори. - Хорошо, конечно. Есть направление через Айдзувакамацу, есть напрямую через Сендай. Как Вам удобнее? - А какой поезд отходит раньше? - Отправление до Айдзувакамацу состоится через сорок минут, а вот поезд до Сендая придется подождать пять часов. - Тогда мне на тот, что раньше. Юноша приветливо кивнул, озвучил стоимость, и, пока Каору рылась в кошельке, оформил необходимые бумаги. Отдав девушке билет на подпись, служащий вокзала как бы между прочим сообщил: - Вы сможете сойти на любой удобной Вам станции и сесть на другой поезд этого же направления, но не позднее двух суток с момента схода. - О, неужели? Это прекрасная новость! – искренне обрадовалась Каору, ослепительно улыбнувшись. Юноша почему-то смутился, немного покраснел, но нашел в себе силы вернуть на губы дежурную улыбку и вежливо попрощался с клиенткой, перед этим показав, куда ей нужно идти. «Неужели я симпатичная и могу произвести приятное впечатление на мужчину?» - раскрасневшись и пытаясь спрятать глуповатую улыбку, подумала шихан, направляясь на указанный перрон. Реакция молодого человека на ее улыбку, безусловно, льстила. Любое вежливое проявление внимания со стороны мужчин очень радует молодых девушек, поднимая настроение и самооценку. Каору беззастенчиво раздумывала о своей красоте, пока ход мыслей не подкинул свинью: - А вот Кеншин так никогда не делал… - по бесспорно прекрасному лицу пробежала тень, и девушка свела плечи, вжимаясь в себя. Мысль о рыжем страннике ранила сама по себе, а уж в ключе их несостоявшихся романтических отношений будто бы била ножом наотмашь. Ситуация и так не приносила ни малейшей радости, а если еще вспоминать несбывшиеся мечты о тихой и робкой взаимности, то и вовсе ввергала юную особу в настоящее уныние. Каору, стоящая на перроне, со стороны казалась серой. Волосы, иссиня-черные, словно поблекли, потускнели, обвисли тяжелыми прядями. Глубоко-синие глаза подернулись мутью и обесцветились до мрачного графитового оттенка. Нежная розоватая кожа, раньше казавшаяся фарфоровой и светящейся, сейчас будто была сделана из серого мрамора – безусловно прекрасного, но безжизненного. Девушки в печали всегда так похожи на мертвые статуи, холодные и забытые. Юную горестную Каору даже захотелось бы обнять сердобольному прохожему, если бы не ее крепко сжатые челюсти, напрягшаяся и резко-рельефная шея, а так же приветливо торчащий из-за плеча боккен. Сходство со статуей неизвестного гения усиливала неподвижность девушки. Каору, с головой погрязнув в своих размышлениях, не шевелила даже пальцем. Казалось, что она даже не моргала. Сдвинуться с места пришлось, когда по пространству станции и далеко за ее пределы разлился первый гудок подходящего поезда. Поудобнее перехватив тяжелую сумку, Каору сглотнула и нервно потопталась на месте. Ей уже было страшно делать судьбоносный шаг в поезд дальнего следования. Паника густела и набухала внутри девушки, пока поезд угрожающе подкатывался к перрону. Еще чуть-чуть – и Каору бы закричала, забилась в страхе, настолько сильно ее поразило осознание неизбежности отъезда и отсутствия шанса на возвращение. Но времени на истерики уже не было – по воле Ками-сама, не иначе, шихан оказалась первой в очереди на вход в поезд. Когда улыбчивая контролер вложила проверенный билет обратно в ладонь девушки, страх уже ушел, оставляя отупляющую пустоту. Миг – и казавшийся переломным шаг пролетел щелчком секундной стрелки. Один – Каору стоит на каменной площадке вокзала. Два – ноги девушки уже идут по деревянному полу вагона, неся ее к выкупленному месту. «Все не так уж и страшно» - безжизненно подумала девушка, поудобнее укладывая сумку и меч на багажной полке. Еще несколько десятков секунд – и поезд тронется, понесется за сотни километров от Токио, любимого ресторанчика и родного додзе. Осознание этих фактов словно фоном шло в сознании Каору. Она настолько ничего не чувствовала, что ей показалось, будто тонкая полоска свободного пространства между перроном и вагоном разделило ее надвое. Здесь сидит разумное, думающее тело, а чувственная составляющая, подвешенная в каком-то подпространстве, осталась там, на вокзале. «Какие-то потоки энергии, не иначе» - устало прикрыв глаза, подумала девушка. «Интересно, сможет ли их почувствовать Кеншин? Кто знает, кто знает…» Четко и ясно прозвучавшее в голове имя почему-то не ранило, прошло обычным словом, так легко, как капли воды сливаются воедино. Обыденность драгоценного имени теперь казалась странной, но она уже не задела чувств девушки. Поезд ритмично загудел, завибрировал, трогаясь с места, и Каору открыла глаза, смотря на пришедшие в движение пейзажи. Сначала здания за окном мелко, едва заметно задрожали, а затем недовольно зашевелились, уходя назад, за спину. Окружающий мир, подстраиваясь под нарастающее гудение поезда, прибавлял скорость. Деревья, дома, параллельные рельсам дороги – все в конечном итоге замелькало, смешиваясь в зелено-серый вихрь. Созерцание быстро, но плавно меняющегося пейзажа за окном не только спасало от ненужных тяжелых мыслей, но и убаюкивало. В конечном итоге спустя какое-то время совершенно бездумного наблюдения веки Каору потяжелели, убаюкали, и девушка погрузилась в блаженный, пустой сон.